Work hard, Play hard

- Ну, давай-давай, ну же! Еще чуть-чуть, да… Да… Вот так, ну… Хех, кто здесь папочка?! Я здесь папочка, - Чанмин защелкал мышью с удвоенным энтузиазмом, разделывая под орех очередного босса. Первая полоса хэпэ опустела, и осталось опустошить вторую и тогда на его героиню, грудастую эльфийку, посыплется водопад из бронированных трусов, денег и оружия. Чанмин был уверен, что станет счастливым обладателем редчайшего Лука Забвения, который выпадал только из этого босса и только один раз в месяц. Предыдущие четыре недели, Чанмин ходил на этого босса с рейдами, но лук так и не выпал, а значит сегодня последний и самый вероятный шанс получить желаемое. -Ну куда?! Куда ты поперся, тупой танк? Сейчас тебя завалят! – пробубнил Чанмин вслед чьему-то орку,- Ну вот, я же говорил. Хильните его кто-нибудь! – комментировал Чанмин исключительно для себя, так было легче справиться с напряжением от происходящего боя. По захламленному столу Чанмина запрыгал вибрирующий телефон, на долю секунды он скосил глаза на экран и чуть не пропустил плевок кислотой в сторону его героини. -Черт, отец звонит,- сквозь зубы прошипел Чанмин, отвлечься сейчас – это, либо обрести себя на верную компьютерную гибель, либо же лишиться всего лута, который вскоре выпадет из босса. Пока Чанмин будет хлопать ушами, более проворные товарищи по рейду, похватают все самое ценное и умчатся в закат, поминай никнэймы. Поставить на паузу онлайн-игру к сожалению невозможно. Телефон замолк, но тут же зазвонил опять. Чанмин скривился, если отец звонит несколько раз, это уж точно что-то важное, его отец не имел привычки названивать по пустякам. Чанмин вздохнул, важное - неважное, у босса осталось пятнадцать процентов хэпэ, которые стремительно уменьшались, вот сейчас он добудет свой лук и перезвонит. Телефон утих, а Чанмин бешено защелкал мышью, атакуя босса одним критическим ударом за другим. Телефон зазвонил опять и Чанмин похолодел, три раза это уже не шутки, а вдруг что-то произошло? С бабушкой? С мамой? Ладошки противно вспотели, Чанмин раздраженно оттолкнул от себя мышку и схватил трубку: -Да! Что такое? – Чанмин зажал, трубку плечом, а сам, после секундной задержки продолжил игру, у него все еще был шанс. До смерти босса оставалась пара напряженных минут, и Чанмин лишь краем уха слушал отца. - Чанмин, это важный разговор. Ты вот уже полгода как окончил университет, но так и не вышел на работу и нас с матерью это очень беспокоит. Ты днями просиживаешь в своей квартире за компьютером. Чанмин, мы знаем, что ты живешь на свои сбережения, но они ведь тоже рано или поздно закончатся, ты это понимаешь? -Угу,- безучастно ответил Чанмин, с первых секунд поняв, что ничего не произошло, и отец просто будет читать нотации. - Чанмин, ты хотя бы попытался найти себе работу? Отправил резюме? -Угу,- ответил Чанмин, счет боя пошел на секунды, еще немного поднажать и все. - Что ты угукаешь?! – вспылил отец,- Ты опять застрял в этой чертовой игрушке?! -Угу,- ответил Чанмин, даже не услышав вопроса, ведь у босса осталось два процента жизни. Чанмин весь напрягся, сейчас босс упадет и надо бегом подбирать все, что с него выпадет, среди всего добра окажется и Лук Забвения. Чанмин слышал, что отец начинает беситься, но оторваться от игры просто не мог. - Да ты хоть можешь меня выслушать! Какого черта! Нельзя провести всю жизнь за компьютером, пора уже взрослеть, Чанмин! Ты не будешь все всегда получать на блюдечке с голубой каемочкой! Взрослая жизнь так не работает! Ты достал уже нас с матерью своими выходками! Все! Я нашел тебе работу, и ты на нее пойдешь! Пока Шим Доншик бушевал в трубке, босс, наконец-то, упал и Чанмин с самодовольной ухмылкой направил свою эльфийку подбирать скарб. Но внезапно на нее упало чье-то заклинание заморозки, и она застыла в глупой позе на целых пятнадцать секунд. У Чанмина округлились глаза, единственный маг в их команде поспешил к трупу босса на всех парах. Щеки у Чанмина вспыхнули, это было подло и называлось крысятниченьем - уважающие себя геймеры никогда так не делали. -Это же, блядь, нечестно! – закричал Чанмин в монитор глядя, как чертов маг телепортируется, подобрав сокровища и, наверняка, его лук. Чанмин от шока даже никнэйма поганца не запомнил. Доншик эту реплику воспринял как препирания со стороны сына и еще более строгим тоном сказал: -Значит так, хочешь ты этого или не хочешь, завтра ты выходишь на работу! Я договорился с Ян Хеном и он пристроит тебя в свою фирму, одеваешься прилично, берешь папку с документами и завтра, чтобы был на месте вовремя, адрес я пришлю в смс. И если тебя там завтра не будет, я блокирую твою карту и живи как знаешь! Все! Чанмин рассеяно переводил взгляд с телефона на монитор и обратно. В душе кипел гнев от произвола, произошедшего в игре и до него, наконец, начал доходить смысл беседы с отцом, что никак не успокаивало. То есть как это работу? Без его ведома? А не пошли бы они все… С самого детства Чанмин ненавидел вопрос о профессии, который так любят задавать старшие детям. Ну как трехлетний пацан, который минуту назад увлеченно расковыривал свежеполитый горшок с гибискусом, чтобы закопать в нем свою машинку, может адекватно ответить на этот вопрос? Но методом проб и ошибок Чанмин понял, что за некоторые ответы он получает похвалу, например доктор или там директор. А вот на некоторые его ответы, реакция взрослых была бурной, но не очень одобрительной. Однажды, лет в семь, он заявил, что хочет быть балериной. Все потому, что накануне они ходили на отчетный вечер в танцевальную школу сестры. Сестре было пять, и танцевала она с кучкой таких же неуклюжих малолеток в дурацких костюмах мишек. Но выступление старшей группы поразило его до глубины души. Неземные создания в белоснежных одеяниях, которые едва касались пола, завораживали и одновременно пугали Чанмина, чем-то напоминая ему приведений. Они настолько захватили его мысли, что когда за ужином с семьей его дяди, тот поинтересовался профессией Чанмина, Чанмин не думая выпалил «балерина». За столом повисло неловкое молчание, и он понял, что от него ждали какого-то другого ответа. В тот вечер Чанмин слышал приглушенные крики родителей из их спальни, а на следующий день отец отвел его на секцию бокса, прочитав странную лекцию о «настоящих мужчинах». Походы в секцию закончились сотрясением мозга, спустя всего лишь месяц, из-за которого Чанмин три недели провалялся в постели с запретом вставать даже в туалет. Чанмин считал это самым ужасным моментом своей жизни, но вместе с тем, именно тогда, пока он валялся в больничной палате, он начал рисовать. Поначалу это были попытки перерисовать окружающую обстановку, горшок с цветами на окне, лицо очень доброй медсестры, которая делала уколы совершенно не больно, вид за окном и с каждой попыткой у него получалось все лучше и лучше. Чанмин даже решил, что хочет стать художником и рисовать всю жизнь, но никогда не говорил этого вслух, тем более при старших, боясь напороться на всеобщее неодобрение. С тех пор он всегда отвечал «директор фирмы» и от него отставали со своими дурацкими расспросами. Когда пришло время поступления в университет, Чанмин уже настолько убедил окружающих, а главное себя, что он действительно всю жизнь мечтал быть директором, что подал документы лишь в один университет, на одну единственную специальность «менеджмент». Его семья, все родственники и знакомые гордились им, да и сам Чанмин был полон романтических иллюзий о своей специальности, взявшихся, в основном, из популярных тогда сериалов про чеболей. К тому моменту рисование стало простым хобби: нарисовать портрет по просьбе знакомых, или смешной комикс для странички в соцсети, Чанмин делал это легко и с душой, но никогда не воспринимал свой талант серьезно. Да, его хвалили все вокруг, но самые близкие, семья, к похвалам всегда добавляли убеждения в том, что рисунками сыт не будешь и лучше бы он потратил время на дополнительные занятия. Романтические иллюзии о директорстве в крупной фирме развеялись очень быстро, когда Чанмин понял, что директорами станут только те, у кого либо есть деньги, либо связи либо и то и другое. А самый оптимистичный прогноз для него выглядел как директор филиала, где-нибудь в Богом забытой глуши, или же типичный офисный планктон, но где-нибудь в Сеуле. Иллюзии развеялись вместе с желанием учиться, и Чанмин пустил все на самотек, кое-как закрывая сессии в последний момент, иногда поражаясь собственному везению. На его курсе даже существовал тотализатор, «исключат ли Шима после этой сессии?», который организовали особо недолюбливающие его однокурсники. Сам Чанмин предпочитал тратить свое время не на учебу, а на гуляния с друзьями и на компьютерные игрушки. И вот в двадцать три года у Чанмина был диплом менеджера, но не было ни работы, ни особого желания работать по специальности. И вместо того, чтобы последовать примеру своих однокурсников: отсылать всем резюме, подставлять всех вокруг, в том числе и своих однокашников, ради более теплого места под солнцем, Чанмин заперся в своей квартире и занимался ежедневным ничегонеделанием. Перемежая ничегонеделание кутежами с друзьями. Жил Чанмин на оставленные деньги ему в наследство дедушкой, как он сам говорил «внуку на учебу». На эти деньги он спокойно мог просуществовать год, да и собственно прожил уже полгода. О том, что эти деньги скоро закончатся, он старался не думать, предпочитая решать проблемы по мере их поступления. Но теперь родители угрожали заблокировать этот счет, а они могли это сделать, так как счет был на их имя, а он был лишь доверенным пользователем, и вот она проблема, которую теперь придется решать. Перевести всю сумму на другой счет Чанмин не мог без согласия на то владельцев счета. Прожить без денег он не сможет, даже не смотря на то, что аренда квартиры оплачена до конца года. А это означало, что поход на работу неизбежен. Тогда он попытался найти хотя бы парочку плюсов в сложившейся ситуации. Чанмин задумчиво постучал себя пальцем по подбородку и хмыкнул, если он будет получать зарплату и жить на нее, а заодно понемногу списывать деньги с этого счета, то спустя несколько месяцев он сможет перевести всю сумму и снова жить так, как ему удобно, а не так как хотят от него родители. Чанмин усмехнулся, а если он еще и на работе будет вести себя паинькой и об этом доложат отцу, то он с просьбой перевести эти деньги сможет подойти к нему гораздо раньше, например, через месяц, и скажет, что ему нужна машина для работы или что-то вроде того. Телефон коротко зажужжал и затих. Чанмин открыл смс и прочитал адрес и время. На собеседовании ему нужно быть в десять утра, он перевел взгляд на часы – восемь вечера. Он откинулся на спинку кресла, остаться дома и готовится к собеседованию? Чанмин скривился, он не знал об этой работе заранее, а значит, и готовиться не будет, тем более отец уже обо всем, похоже, договорился со своим другом Ян Хеном. О нем Чанмин знал крайне мало, только то, что они с отцом служили вместе в армии и стали там лучшими друзьями. Хотя после армии жизнь их развела: Ян Хен из богатой семьи, а Доншик был аспирантом в университете; конечно потом отец дослужился и стал профессором философии, а его зарплату уже было не стыдно называть вслух, но недостаток общения за длительное время свел их дружбу к банальной вежливости – звонить друг другу на праздники и в случае особых происшествий. Чанмин даже и не мог подумать, что станет одним из таких происшествий. На секунду в голове Чанмина промелькнула мысль поискать информацию о своей новой работе в интернете, но впервые в жизни ему не хотелось провести вечер за компьютером. Хотелось напиться, танцевать до упаду, найти неприятностей на свою голову, устроить бунт, разбить что-то об стену, набить татуировку , в общем сделать хоть что-то чтобы доказать самому себе, что его жизнь под его и только его контролем. - Алло, Кюхен? Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться сегодня? Мне как никогда нужно развеяться,- по тону Чанмина Кюхену было ясно, что намечается что-то особо грандиозное, хотя бы в плане количества алкоголя, и он быстро согласился, тем более, что именно сегодня у него был отличный повод для выпивки с Чанмином.

***

Спустя полтора часа Чанмин вышел из метро и зябко повел плечами, ускоряя шаги к намеченному месту встречи. Постоянное сидение дома притупило его способность объективно оценивать погоду, он и забыл, как холодно бывает вечерами в середине сентября. Поэтому он был одет в джинсы с металлическим отливом, серую футболку и в лакированную черную косуху, которая ни капельки не грела, а носила лишь декоративный характер. Он провел в ванной добрые сорок минут, чтобы соскоблить с лица пятидневную щетину, сделать укладку и привести остальные части тела в божеский вид. Кроме программы-минимума, напиться в лоскуты с Кюхеном, Чанмин планировал завалиться в клуб и снять там кого-нибудь на ночь. Гулять - так гулять. Кюхен ждал его рядом с уютным баром с большим выбором выпивки и закусок, здесь они решили «разогреться» перед длинной ночью. -Ну наконец-то,- протянул Кюхен, затаскивая Чанмина во внутрь,- Я успел нам столик застолбить. Они присели за стол и тут же оформили заказ, без всякого меню, в этом баре они были частыми клиентами, особенно во время учебы в университете. Они познакомились в деканате, когда оба продляли свою самую первую сессию в жизни. Кюхен учился на факультете информатики и был гением программирования, но, к сожалению, кроме программирования в университете приходилось учить и сдавать еще кучу бестолковых, с точки зрения Кю, предметов, вроде философии и истории Кореи. Кюхен нудной зубрежке предпочитал уходить в мир онлайн-игрушек или пытаться взломать НАСА, что один раз у него почти получилось. Сойдясь во мнении, что универ это полная жопа, Чанмин с Кюхеном как-то сразу подружились. Чанмин предложил помочь Кюхену с философией, Кюхен же обещал помочь Чанмину с высшей математикой, а в промежутках между переписыванием шпаргалок друг у друга они ходили в рейды на самых опасных боссов онлайн-игр. Любовь к онлайн-игрушкам скрепила их дружбу окончательно. Они частенько прогуливали свои пары, потом вместе оставались на дополнительные сессии в конце семестра, потом вместе сдавали и отмечали закрытие семестров. И опять по новой. После окончания университета, когда Чанмин забил большой болт на все, Кюхен решил стать полноценным членом общества. Он подавал резюме в крупные компании разработчиков онлайн-игр, но на эти места брали по блату или людей с безукоризненными дипломами, а Кю не мог похвастаться ни тем, ни другим. В итоге, после напряженных, но не длительных поисков, Кюхен ушел во фриланс, клепать программки на заказ, и до сих пор не пожалел. Видеться они стали реже, но это ни сколько не мешало их дружбе. Чанмин все так же мог в любой момент обратиться к Кюхену и тот сделал бы все возможное для него. - И что за повод? – кивнул Кюхен на Чанмина, намекая одновременно на его внешний вид и такой внезапный телефонный звонок. -Работа,- коротко ответил Чанмин, разливая по большим бокалам пиво, а по рюмкам соджу. -Хо-хо, друг, ты наконец-то нашел работу? Поздравляю, и что за фирма? – Кюхен брякнул свою рюмку в бокал с пивом и чокнулся с Чанмином, выпивая первую порцию ерша до дна. -Без понятия, отец договорился со своим армейским другом, чтобы меня пристроить. Если не выйду, заблокируют счет,- газики пива, утяжеленные градусом соджу, на голодный желудок сразу же ударили в голову и Чанмин довольно улыбнулся, разливая по второй. Кюхен сочувственно покачал головой, он как никто понимал Чанмина в стремлении к беззаботному существованию, без всех этих обязательств перед обществом. Но не мог себе позволить этого, он фактически содержал мать, которая растила его в одиночку, а теперь еще… -Мин, у меня тоже есть повод для выпивки, я сам тебе хотел звонить сегодня,- Чанмин поднял вопросительный взгляд на Кюхена,- Я женюсь, Мин. Хочешь быть моим шафером? Чанмин замер с поднятой рюмкой соджу в руке, и, не окуная ее в бокал, осушил ее до дна. -И кто? – поинтересовался он вытирая губы ладонью. Подали закуски и мясо, Кюхен дождался пока официантка расставит блюда и уйдет, перед тем как ответить: -Виктория. -Она что залетела? – скептически поинтересовался Чанмин, налегая на соджу уже не разбавляя. Кюхен из вежливости попивал пиво, лениво закусывая его пряными крылышками. Но после вопроса Чанмина закуска явно пошла не туда, Кю закашлялся: -Нет, конечно, нет, мы не планировали пока ребенка. На слове «планировать» Чанмин скривился, словно ему попался тухлый стэйк - вечер явно не задался. Сначала лук в игре, потом отец, теперь вот лучший друг женится. Он никогда не понимал ценности официальных и длительных отношений, учитывая то, что каждый шестой брак на планете заканчивается разводом. Детей можно сделать и так, без этой пафосной прелюдии с кучей родственников и тортом, а если нет таких серьезных намерений и вопрос только в сексе, то секс, при желании, всегда можно найти. А главное ради секса не обязательно испытывать все эти эмоциональные бури, с выяснениями кто кого любит, и кто кого любит больше. Партнеры на одну ночь, друзья с привилегиями, шлюхи в конце концов. Чанмин не видел ничего зазорного в том, что совмещает все три способа и на недостаток секса жаловаться он не мог. - Ну, тогда на кой черт, Кю? Зачем тебе жениться? – Чанмин искренне не понимал, как могло так получиться, что между ним с Кюхеном, с которым они обычно заканчивали фразы друг за другом, толстой стеной непонимания станет свадьба. Чанмин был уверен в том, что ни одного из них не постигнет эта жуткая участь, полюбить – женится – погрязнуть в быту – потом в изменах - потом… да черт его знает что потом! Простатит, лысина, кризис среднего возраста, инфаркт! Чанмин тяжело вздохнул, углубляясь в мрачные мысли, где он через двадцать лет хоронит друга, а на его надгробии лично выдалбливает «Чо Кюхен. Умер от брака». -Я люблю ее, Чанмин, дело не в беременности или в свидетельстве о браке. Я люблю ее, я хочу провести с ней остаток своей жизни, я хочу увидеть ее в подвенечном платье, я хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу делить с ней и горе и радости, в богатстве и бедности…,- процитировал клятву Кюхен. Чанмин помрачнел еще больше, он не мог понять, когда с другом произошли такие кардинальные перемены. А что если он изначально был таким, а Чанмин его совсем не знает? С Викторией он был знаком, но сделать вывод о том подходит ли она Кюхену или нет, он не мог. Они на самом деле встречались лишь пару раз в общих компаниях, в которых всегда так – кто-то общается теснее, кто-то нет. Виктория - симпатичная китаянка, студентка по обмену в их университете, звездой вечеринок никогда не была, но и затворницей тоже не притворялась. Кюхен завел с ней отношения давно, но Чанмин не воспринимал это как что-то серьезное. Он вообще не воспринимал серьезно все, что касалось университета: парочки среди студентов не редкость, тотальные распады этих парочек после выпуска – статистический факт. А тот факт, что пара Кюхен – Виктория пошла наперекор статистике, выбил почву из-под ног Чанмина. Возможно, он бы воспринял это более спокойно, прожужжи ему Кюхен все уши Викторией, но нет, о своих отношениях Кю распространялся довольно редко, изредка упоминая Викторию вскользь, так что Чанмин представлял ее просто «подругой с привилегиями», и представить ее в качестве жены друга было сложно. Еще сложнее было представить Кюхена семейным человеком. Не то, чтобы Чанмин сильно обольщался на тему того, что они с Кю останутся на всю жизнь лучшими друзьями, гуляками-холостяками, но все-таки не ожидал, что это произойдет так быстро. Теперь на всенощных посиделках, рейдах на боссов и пьянках с Кю можно поставить крест. Чанмин мысленно отвесил себе затрещину. Какой же тогда он друг, если будет дружить с Кю, только пока они бухают вместе? Нет уж, он не покажет своего разочарования Кюхену, дружили же они как-то, даже когда у Кю были отношения с Викторией, будут дружить и дальше. Общаться чуть реже, а потом еще реже, а потом их дружба сведется к звонкам вежливости по праздникам. Тишина затягивалась, Чанмин потягивал соджу прямо с горлышка и всем своим видом выражал мрачную задумчивость, Кюхену стало неловко: -Так ты будешь моим шафером? – Чанмин поднял на него взгляд и выдавил из себя улыбку. -Ну конечно буду,- Чанмин изо всех сил старался звучать искренне,- Надеюсь у Виктории будут симпатичные подружки невесты,- криво усмехнулся он приканчивая свое соджу. Кюхен слегка улыбнулся, все еще обеспокоенно глядя на Чанмина, он ждал реакции друга и ждал чего угодно, но не этого. Он ждал подколок или радости, ну или на крайний случай обиды и скандала, но то, что Мин отреагирует таким отчаянием, для Кю стало неожиданностью. Это было вовсе не в стиле Чанмина. -Ну тогда я пришлю тебе приглашение. И да, ты организовываешь мальчишник,- Кюхен налил себе еще пива, и поднял бокал,- Ну что теперь напьемся? Чанмин отставил тарелку и взял свой бокал, все еще заставляя себя улыбаться: -Поздравляю тебя, бро. Я правда за тебя рад,- соврал он,- за тебя и Викторию!- они чокнулись и выпили. -Только, наверное, без «напьемся»,- продолжил Чанмин,- Мне все-таки стоит пойти домой и отоспаться перед первым рабочим днем, может к собеседованию какую информацию просмотреть, если я завтра провалюсь, то я точно без денег останусь,- он старался звучать как можно убедительнее. -Уверен? – Кюхен скептически поднял бровь, чтобы Чанмин отказывался от выпивки, это не просто необычно, это подозрительно. Но лезть в душу к другу не хотелось, захочет – сам расскажет о своих переживаниях. -Угу, наверное, стоит последовать твоему примеру и стать более сознательным членом общества, а там глядишь и до директора дослужусь,- он был уверен, то что отмазка с директором сработает. Со «взрослыми» всегда срабатывает, в том, что Кю уже «взрослый», Чанмин не сомневался. И действительно. -Ну ладно, тогда за твое удачное собеседование? – Кюхен поднял свой бокал, а Чанмин свой, притворяться становилось все легче. Как тогда, в детстве. Обстановка немного разрядилась. Они поговорили на отвлеченные темы, доели свои закуски, выпили еще по бокалу пива, Чанмин сбегал отлить и они стали собираться на выход. К счастью для Чанмина, после бара их пути расходились, Кюхен снимал неподалеку квартиру, ему же нужно было идти на метро. Возле входа они попрощались. В их прощании чувствовалась небольшая прохлада, но Чанмину было наплевать, а Кюхен ничего не мог с этим поделать. В другой день Чанмин реагировал бы по-другому. Но только не сегодня, только не тогда, когда Чанмин отчаянно сопротивляется ответственности, а Кюхен наоборот решился взять на себя эту самую ответственность. Во рту стоял противный привкус пива, а на душе скребли кошки. Кюхен был не первым другом Чанмина, который решил создать семью, у некоторых его друзей даже были дети, но каждая подобная новость от друзей шокировала Чанмина. «Нам всего двадцать с чем-то, куда спешить?» - каждый раз думал он, но друзья все отшучивались и говорили, что он поймет. Он не понимал. Как не понимал и того, что две пары из его знакомых развелись, не прожив вместе и пяти лет. Такая же участь могла ждать и Кюхена. Чанмин вздохнул и признался себе честно, дело вовсе не в свадьбах или разводах. Дело в ответственности, которую он не любил на себя брать. Он завидовал всем вокруг, тем, у кого есть хорошая работа, тем, кто без страха провала занимается любимым делом, тем, кто может завести отношения и не думать каждый день, что скоро они закончатся, для этого нужно быть сильным, уверенным в себе, а Чанмин таким не был. Он едва знал, кто он такой и чего он хочет в жизни. Пока ты не сделал шаг, все пути для тебя открыты, но как только ты делаешь выбор, то нужно идти только в том направлении. Чанмин боялся ошибиться. Он боялся проснуться в сорок лет и понять, что всю жизнь делал что-то не то, что он ошибся еще тогда в двадцать три, и нужно было сделать другой выбор. Ноги привычно несли Чанмина домой, и уже поднимаясь на эскалаторе метро, он решил сделать небольшой крюк и зайти в супермаркет. Он купил сигарет и жвачку, сразу же закурил и направился домой. Он решил срезать через аллею кафешек, дорогих и не очень бутиков и киосков со всякой всячиной. Не смотря на время и погоду, эта улица всегда была самой оживленной частью района. Чанмин шел неспешно, подумывая о том, чтобы заскочить за кофе в ночную кафешку, когда на глаза ему попался переулок, в котором, как он помнил, находился ночной клуб. В нем он ни разу не был, просто потому что предпочитал клубы в центре Сеула, но издали была заметна небольшая толпа, которая ждала своей очереди на входе. «Приличное место, раз есть фэйсконтроль»,- подумал Чанмин и вспомнил вторую часть своей программы минимума «напиться и потрахаться» и раз с напиться не вышло, он решил попытать счастья со вторым, ну или все-таки напиться, действовать надо по ситуации . Хотя он был уверен, что в такой отстойный день на него либо никто не клюнет, либо клюнет, но какой-нибудь серийный маньяк. Он свернул в переулок и подошел к концу очереди, поток людей шел уверенно и в пропуске отказали только одной очень пьяной компании, и вскоре Чанмин оказался внутри. Изнутри клуб мало чем отличался от любого другого, тот же бар, танцпол, столики, диванчики, вип-зона, пульт диджея, низкие частоты, отдающие вибрацией где-то под ложечкой – все, как и везде. Чанмин направился к бару, легкое опьянение от пива с соджу практически выветрилось, и он решил добить себя чем-то более крепким. - Самбуку и пепельницу, пожалуйста,- бармен кивнул, и заказ незамедлительно появился перед Чанмином. Он залпом осушил свой бокал, глубоко вздохнул, ощущая, как вниз по всему телу разливается тепло с привкусом аниса и закурил. Теперь он был ровно в том состоянии, в котором нужно, опьянение не позволяло концентрироваться на тяжелых мыслях, но он был не настолько пьян, чтобы наделать глупостей. Чанмин окинул взглядом танцпол, вечер был в самом разгаре, многие уже выпили по паре рюмок, и вышли потанцевать. Как оказалось, пока Чанмин оценивал присутствующих в клубе, кто-то успел оценить по достоинству его самого: -Эй, красавчик, не хочешь потанцевать?- Чанмин резко оглянулся, вместе с предложением незнакомец провел рукой по его пояснице, нагло забираясь под куртку. Таких наглых Чанмин не любил. Конечно, в его планах на этот вечер был ничего не обещающий секс, но это было слишком. К тому же незнакомец оказался на диво уродливым, старше Чанмина на десяток лет, ниже на пару десятков сантиметров, с кривыми прокуренными зубами и сальными глазками. Чанмин поразился собственной проницательности, как он и предсказывал, ничем хорошим этот вечер закончится не мог. -Отвали,- буркнул Чанмин, мрачнея еще больше. -Да ладно тебе выпендриваться, разве я не вижу? Ты же только за этим сюда пришел, весь такой красивый, в этих пидорских одежках,- незнакомец перешел в еще более активное наступление, пытаясь обнять Чанмина сзади и облапать спереди. Чанмина передернуло от отвращения, он резко подскочил с места и оттолкнул наглеца, немного не рассчитав силу, что тот почти упал навзничь, задев стоящих позади него посетителей. Драться Чанмин не хотел, он прекрасно понимал, что слабее физически, но если дело дойдет до драки, то он будет драться до последнего. Это ясно отражалось в его взгляде, которым он прожигал незнакомца. Толкучка привлекла внимание окружающих, возле бара образовался затор. -Какие-то проблемы, молодые люди? – поинтересовался из-за стойки подоспевший бармен, готовый в любую секунду вызвать охрану. -Никаких проблем, старичок похоже переоценил себя,- ехидно бросил Чанмин, возвращаясь на свое место возле бара, толпа поддержала комментарий смешками. -Мы с тобой не закончили, засранец,- напоследок бросил незнакомец в сторону Чанмина и стал проталкиваться сквозь толпу, Чанмин его даже не услышал. -Мне еще самбуки, - кивнул он бармену, решив окончательно напиться, чтобы с утра не вспомнить этого отстойного вечера. Спустя еще полчаса и два бокала самбуки, Чанмин, едва держась на ногах, вышел из клуба. С пятого раза он смог выудить сигарету из пачки и с третьего подкурить. Теперь он был пьян в лоскуты, а десятиминутная дорога до дома грозилась растянуться в часовой квест. Зато он был счастлив. В голове не было ни единой мысли, даже зачатков мыслительного процесса. Чанмин с трудом сконцентрировался на том, где он и еще немного поднапрягшись, вспомнил в какой стороне его дом. Дальше он просто положился на свой автопилот и траекторией синусоиды зашагал домой. -Э, вон он! – раздалось из переулка, Чанмин резко повернулся на шум и понял, что отстойный, да что уж там, хуевийший вечер в его жизни еще не закончен. В переулке его ждал недавно отверженный незнакомец в компании еще двоих, таких же писаных красавцев, как и первый. Отличались они друг от друга разве что ростом, двое новеньких были даже выше Чанмина и «брошенка» на их фоне смотрелся глупо, зато явно был главным в этой очаровательной компании. Чанмин лишь тоскливо вздохнул, не борясь, принимая свое поражение. Справится с троими он не смог бы даже в лучшей форме, убежать не вариант, когда стоять-то толком не можешь. Он не сопротивлялся, пока его затягивали в переулок, в голове даже промелькнула позитивная мысль, что если его покалечат или убьют сегодня, то завтра не придется идти на ненавистное собеседование. Оптимизм на грани мазохизма. -Что, язычок свой ехидный проглотил? – поинтересовался «брошенка» у Чанмина, прижимая его за горло к стенке. В переулке воняло помойкой и мочой, Чанмина мутило, он хотел ответить в особо ехидной форме, но сконцентрироваться было трудно, поэтому самое ехидное, что он смог из себя выдавить это кривую ухмылку. -Что ухмыляешься, сладенький? Думаешь тебе не придется вымаливать прощения?- незнакомец нагло провел пальцами по щеке, а потом по губам Чанмина, того замутило еще больше,- Ну ничего, мы сегодня добрые. Отсосешь каждому из нас, и мы тебя простим, да ребята? Один из амбалов одобряюще хохотнул. -А твой член соответствует твоему росту, малыш? – с ухмылочкой поинтересовался Чанмин. Похоже, бой между самбукой и инстинктом самосохранения выиграла самбука. Амбалы расхохотались и обменялись какими-то репликами, которые развеселили их еще больше. Чанмин угадал дежурную шуточку этой компании. К сожалению. «Малыш» недолго думая ударил его в солнечное сплетение, напрочь выбив из Чанмина дух, ноги его подкосились и он сполз по стенке, тщетно пытаясь сделать вдох. Следующий удар ногой пришелся по ребрам, окончательно уложив Чанмина на землю, а третьим ударом ноги «малыш» разукрасил Чанмину лицо, разбив скулу носком туфли. Чанмин застонал от боли, на секунду ему показалось, что он лишился глаза, он свернулся в комочек, прикрывая голову руками, к счастью его избиением занимался всего один из троих. Следующий удар пришелся куда-то в темечко и Чанмин зажмурился, надеясь поскорее потерять сознание. -Эй, какого хуя вы делаете?! - раздалось откуда-то справа, а следом послышались быстро приближающиеся шаги в переулок. - Иди своей дорогой, пока на его месте не оказался, - услышал Чанмин «малыша», открыть лицо, чтобы взглянуть на новое действующее лицо он побоялся. Да и не мог, голова раскалывалась и кружилась, а в глазах темнело с каждой секундой, звуки смазались и стали приглушенными. Он слышал какую-то возню, какие-то слова и выкрики, но перед его глазами поплыли яркие разноцветные пятна, в голове зашумело и стало до ужаса легко - Чанмин с облегчением провалился в глубокий обморок.

***

- Давай-давай, открывай глаза,- услышал Чанмин незнакомый голос, а следом почувствовал пренеприятные шлепки по щекам. Чанмин с нечеловеческими усилиями открыл глаза, но усилиям почему-то поддался один глаз. Перед ним склонился парень, но как Чанмин не старался лица его толком разглядеть не мог, оно двоилось и плыло, как и все вокруг. - Мхм…,- вздохнул Чанмин, все болело, его мутило, а в его алкоголе было все еще так мало крови. - Я вызову врача,- сказал парень. Эти слова отрезвили не хуже ведра со льдом на голову. Глаза моментально открылись, а говорить стало как-то сразу легче. -Не надо,- отозвался Чанмин пытаясь встать, безуспешно к слову,- Домой. Недалеко. Дойду. -Ты серьезно? Тебе крепко досталось от этих парней,- заметив его попытки подняться незнакомец подхватил Чанмина и помог принять более-менее вертикальное положение, оперев того спиной о стену. Замутило еще сильнее, сделав пару глубоких вдохов, Чанмин не удержался и едва успев развернуться к стене лицом, он распрощался со всем содержимым желудка. Стало гораздо легче. -Это может быть сотрясение, ты понимаешь? – поинтересовался незнакомец, который с невозмутимым видом наблюдал, как Чанмина выворачивает, он покопался в своем рюкзаке и достал оттуда начатую бутылку воды, Чанмин благодарно кивнул и прополоскал рот. -Нет,- тяжело выдохнул он, все еще не решаясь отойти от стены, опьянение практически сошло на нет, но рвота принесла за собой ужасную слабость и теперь Чанмин боялся упасть в лужу собственной блевоты под ногами,- Я просто перепил. Спасибо, за то, что спас мою задницу, но побудь еще благородным рыцарем и отведи меня домой, пожалуйста. Тут недалеко. Чанмин наконец поднял голову и взглянул на парня, стараясь вложить в свой взгляд, как можно больше мольбы. Парень оказался симпатичным, на пару сантиметров ниже Чанмина, с милым лицом игривого котенка, во всяком случае, что-то кошачье было в этих уголках миндалевидных глаз. Окажись этот парень в клубе, Чанмин бы не думая залез к нему в штаны. -Ну конечно,- не секунды не мешкая ответил парень, подхватывая Чанмина под руку и не спеша выводя его из переулка. -Куда идти? – поинтересовался он, когда они вышли под свет фонарей на главной улице,- Ох. Неслабо же они тебя отделали,-поморщился парень, наконец хорошо рассмотрев лицо Чанмина,- За что тебя так? Чанмин махнул в направлении дома. Он сам знал, что выглядит херово, все следы от ударов болели и саднили, а отек под глазом он даже видел, опуская взгляд. Чанмин искоса посмотрел на парня думая, что ответить, чтобы не перегружать парня информацией об отстойном вечере, а то так и подумает, что Чанмин хронический неудачник. - Язык мой - враг мой,- ответил Чанмин,- Я, кажется, задел того коротышку чем-то. А куда они делись, кстати? -Я их убедил тебя оставить в покое,- отвечает с лучезарнейшей улыбкой незнакомец. Чертов святоша, он таких чувствовал за километр, идеальных во всем, слишком хороших, слишком добрых, слишком всё, слишком для Чанмина. Такого не попользуешь одну ночь, а потом не отправишь восвояси - угрызения совести замучают. Но и строить с ними отношения невозможно, всегда чувствовать, что ты недостаточно хорош, что ты мудак и бесчувственная скотина? Увольте. -Спасибо,- выдавливает из себя Чанмин и прикусывает щеку изнутри. Он не удивится, если окажется, что он действительно вежливо попросил и совсем не удивительно будет, если те идиоты его взяли и послушались. Ну как такого не послушаться-то? Чанмин поймал себя на том, что испытывает к парню немотивированно сильную симпатию. В голове загорелась красная лампочка, о нет, Чанмин был против такого расклада и причины у него были. Гнать надо незнакомца, да как можно скорее, а то поздно будет, как в прошлый раз. А у Чанмина нет времени для всего этого дерьма. В жизни Чанмина был всего один раз, когда он поступился собственными принципами и вступил в долгосрочные отношения. На втором курсе университета, когда он чудом закрыл сессию ровно за двенадцать часов до начала нового учебного года, Чанмин стал козлом отпущения всей группы. Каждый имел хоть что-то против него: одних бесила его магическая способность сдавать все в последний момент, и даже на неплохую отметку, когда им приходилось месяцами зубрить предметы; другие считали Чанмина главным недостатком группы и вечно обвиняли его в том, что именно из-за него группа в рейтинге успеваемости уступает другим; а третьих Чанмин просто бесил своим существованием, так тоже бывает. Чанмину было в большинстве своем наплевать, хотя весьма неприятно участвовать в спорах, когда на твоей стороне только ты один, а твоих соперников десяток или два. И вот в очередной раз, когда на Чанмина вызверилась староста, за пропуск какого-то жутко важного собрания, а Чанмин вызверился в ответ, ему на мгновение показалось, что вот сейчас вся группа возьмет его, да и отпиздит, случилось непредвиденное. Чхве Шивон, - чеболь третьего поколения, надежда университета, золото группы, и сама святость во плоти, встал на защиту Чанмина. Он вежливо успокоил и старосту, и взбешенных одногруппников, не сорвавшись ни единым словом на мат и не переходя на личности. И пока Шивон говорил свой пятиминутный монолог, о том, как всем нелегко приходится в университете и что каждый справляется, как может, что прогулы Чанмина это такая же борьба со стрессами, как и у любого из них, и… блаблабла - никто не без греха, именно в этот момент, устойчивый мир Чанмина покатился в пропасть. Нет, у него не побежали мурашки по телу и не зашевелились прочие насекомые в животе, так бы было гораздо проще. Он просто начал испытывать симпатию к Шивону. А тот в свою очередь испытывал симпатию к нему. Только вот разница между их симпатиями все же была. Шивон был влюблен в Чанмина, а вот Чанмин… Ему было хорошо с Шивоном: приятно проводить время, гулять, обмениваться какими-то только им понятными шутками, заниматься с ним сексом. Шивон хорошо влиял на Чанмина, тот стал постоянно посещать пары и выполнять задания, учитывая, что и домашку они делали вместе, даже одногруппники отстали от Чанмина со своими придирками. Все это доставляло ему массу удовольствия, но все же не настолько, чтобы назвать эти отношения официальными и серьезными. Поначалу Шивон понимал страх Чанмина перед ответственностью и любовь к свободе. Он таскался за ним влюбленным хвостиком и боготворил Чанмина, который принимал это как должное. Но, в конце концов, ему надоело быть Чанмину другом с доступом к телу и после нескольких неудачных попыток Шивона перевести их отношения на более высокий уровень, он исчез из жизни Чанмина. Точнее перестал с ним общаться до конца учебного года, а с четвертого курса он перевелся на учебу за границу. И тогда Чанмина накрыло. Оказалось, что Шивон занимал в его жизни гораздо больше места, чем ему казалось. Оказалось, что он все это время любил Шивона, да еще и как. Оказалось, что Чанмин был готов к серьезным отношениям с Шивоном. Много чего оказалось в итоге, но было поздно. Кюхен даже дал этому название «Ретроградная любовь» и вытирал Чанмину сопли весь четвертый курс. Конечно же, со временем Чанмин зализал раны по упущенной возможности «долго и счастливо» с Шивоном и строго на строго запретил себе влюбляться, а еще встречаться со святошами, потому что, как оказалось, Чанмин испытывал перед такими слабость на грани фетиша. «Незакрытый гештальт», что поделаешь. Так что вывод, что этого защитничка слабых и обиженных нужно гнать взашей напрашивался Чанмину сам собой. Когда до его дома оставалось всего сотня метров, Чанмин оторвался от незнакомца на котором нагло вис всю дорогу: -Я… Я дальше сам, наверное,- сказал он, на всякий случай избегая взгляда незнакомца. -Ты, что? Я доведу тебя, мне не сложно. Не хочу потом мучиться сомнениями дошел ли ты до дома или упал по дороге. Чанмин поморщился, невыносимый тип. Он готов был поспорить, что этот святоша еще и льда ему в полотенце наколет и все ссадины антисептиком обработает. Проверять свою догадку не хотелось, учитывая то, что желание залезть к незнакомцу в штаны никуда не пропало, а от этого желания жди неприятностей. Чанмин предпринял последнюю попытку избавиться от незнакомца. -Твоя девушка переживать не будет? Ты все-таки из-за меня неслабо задержался. -У меня нет девушки,- беззаботно махнул рукой парень, даже не замечая подвоха,- Мне правда не сложно. Ну, только если я сам тебе не в напряг. Я бываю навязчивым. Чанмин драматично зажмурился. Все. Game over. Он, конечно, был мудаком, но послать человека, который вытащил его задницу из драки, да еще и домой провел он не мог. Чанмин тихонько вздохнул и повернул голову, парень на него смотрел с обезоруживающей улыбкой: -Зовут-то тебя как? - Чон Юнхо,- он заулыбался еще шире. - Шим Чанимин. И мы пришли, - он кивнул в сторону многоэтажки, где он снимал квартиру, наконец-то он дома. А значит, на сегодняшних приключениях можно ставить крест, наверное. Все, что касалось этого вечера, Чанмин ставил под сомнение. Короткую поездку в лифте они преодолели в полной тишине, которая становилась все более неловкой с каждой секундой. Они остановились возле входной двери, пока Чанмин возился с замком, в его голове решалась загадка, куда поставить запятую в предложении: «пригласить нельзя послать», ответ дала случайность. Ключи выпали из рук Чанмина и не успел тот наклониться, как Юнхо уже поднял их. Чанмин благодарно кивнул и тут он заметил руку Юнхо, точнее разбитые в кровь костяшки его пальцев. -О, господи,- выдохнул Чанмин,- Это… Ты же сказал, что ты их попросил… Юнхо удивленно поднял брови, а потом понял куда смотрел Чанмин, он одернул руку и по-детски спрятал ее за спину, словно Чанмин его ругать будет. -Вежливой просьбы было недостаточно,- как ни в чем не бывало, пожал плечами Юнхо. Чанмин распахнул перед ним дверь. -Зайди, я найду чем обработать. Юнхо попытался было отнекиваться, но Чанмин был неумолим: -Это наименьшее, чем я могу тебя отблагодарить. По дороге опьянение Чанмина полностью выветрилось и единственное, что он чувствовал, это усталость, слабость и боль от синяков и ушибов. Он сказал Юнхо располагаться в гостиной, а сам Чанмин направился в ванную за аптечкой. Увидев себя краем глаза в зеркале, он чуть не вскрикнул от ужаса. Поверх вздувшейся ярко-фиолетовой скулы красовалась ссадина, нижняя губа была разбита и опухла, на ней запекся небольшой сгусток крови, Чанмин стащил с себя куртку и задрал футболку, весь бок и живот украшали синяки всех размеров, к счастью сильной боли ни в ребрах, ни во внутренних органах он не ощущал. Но идти в таком виде завтра на его собеседование? Чанмин мысленно попрощался с работой, которую он еще не получил и сразу же со сбережениями, потому что отец его даже слушать не станет. Отстойный вечер грозился перерасти в отстойный месяц, или даже год. Но изменить, похоже, ничего не получится, синяки до завтра не сойдут, и вряд ли его работодатель будет настолько добрым, чтобы войти в его положение. Хотелось кричать до тех пор пока не сорвешь голос, но Чанмин глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Сам во всем виноват. Он открыл шкафчик и вытащил нехитрую аптечку для мелких травм: перекись, заживляющую мазь, бинт. Когда Чанмин вышел из ванной, его ожидало вполне предсказуемое зрелище. Он мысленно застонал. Юнхо спокойно выгреб весь лед из морозилки Чанмина, разделил на две части, завернул его в кухонные полотенца и теперь одно прикладывал себе к плечу, а второе протягивал Чанмину. -Эй, это я должен за тобой ухаживать,- усмехнулся Чанмин, с удовольствием прикладывая холод к ноющей скуле. Подержав сверток пару минут до полной потери чувствительности кожи, Чанмин подвинулся ближе к Юнхо и притянул его руку к себе. Костяшки были разбиты, но не смертельно, он обработал их сначала перекисью, а потом наложил тонкий слой мази и тут Чанмин почувствовал, что заливается краской, вероятно шестым чувством он уловил, что Юнхо его рассматривает. Он поднял взгляд и встретился глазами с Юнхо. В его глазах читалось любопытство, и они все больше приобретали сходство с кошачьими, расширенными зрачками и огромной карей радужкой. Все котята с ютуба могли бы спокойно уходить на покой, знай они о существовании Юнхо. К сожалению, Чанмин не могу похвастаться такой мимимишностью своей внешности и скорее всего он сейчас походил на застигнутого за каканьем оленя, да еще и с подбитым глазом, о чем он сейчас жутко жалел. Хотел бы он выглядеть так же очаровательно для Юнхо, но не судьба. -Спасибо, - улыбнулся Юнхо, наконец забирая свои обработанные руки,- Ты очень милый кстати, особенно когда задумываешься. Теперь моя очередь,- улыбнулся Юнхо, забирая у Чанмина перекись и смачивая бинт. Он очень аккуратно обработал ему скулу и намазал ее мазью, а потом снова приложил сверток льда. Чанмин хотел было открыть рот в благодарностях, как почувствовал, что его губы коснулась влажная ткань, он в удивлении распахнул глаза и посмотрел на Юнхо. Тот как ни в чем небывало, обрабатывал его губу перекисью. -…нгу,- выдавил из себя Чанмин, не зная что ему делать в этой ситуации, на приставание это был не похоже, у Юнхо было все тоже заботливо-умильное выражение лица, но и на такое ощутимое нарушение личного пространства Чанмин не мог закрыть глаза. Это было так непохоже на прикосновения того типа в подворотне и подкупало непорочностью. -Щиплет? – спросил Юнхо, тут же наклонившись ближе и начиная легонько дуть, Чанмин покрылся мурашками. Желание прочитать нотацию о личном пространстве тут же отпало. Стоп. Мурашками? О нет. Добро и зло, споря, разрывали Чанмина на части, добро кричало: «Оттолкни его! Пусть проваливает! Это плохо кончится для тебя, Шим Чанмин!»,- но другой ехидный голосок подсказывал: «Пусть останется на ночь. Трахни его. Потом такой возможности не будет. Потом будешь жалеть». И пока Чанмин воевал со своими мыслями, Юнхо решил прикончить его одним простым жестом, он лишь нанес заживляющую мазь на палец и аккуратно провел им по нижней губе Чанмина. Мысли в голове замолчали, все разом. Единственный звук в своем теле, который слышал Чанмин, это учащенное сердцебиение, оказывается, от шока он даже дышать перестал. Юнхо, казалось, не понял, да и скорее всего, реально не понял, что он только что сделал, ведь он делал все это с Чанмином от души, а вот Чанмин на все так реагировал от похоти. Гореть ему в Аду. Поэтому Чанмин ненавидел святош, они даже не подозревают, насколько велик соблазн их совратить, осквернить, очернить, сделать чуть менее идеальными, а еще любить всю жизнь, защищать, ревновать и восхищаться и никак иначе. Только вот если соблазнить и осквернить Чанмина устраивало, то любить и защищать было не в его стиле. Юнхо закрыл тюбик с мазью и откинулся на диван, вернув сверток льда на свое плечо. -Спасибо. За все,- наконец выдавил из себя Чанмин, принудительно заставив себя дышать ровно, а члену, тихонько подавшему признаки жизни, вернуться в правильное анатомическое положение,- Может, хочешь кофе или перекусить? -Было бы здорово, учитывая, что перед встречей с тобой, я как раз собирался поужинать. У меня в рюкзаке лежат манду (корейские жареные пельмешки), но они, вероятно, превратились в кашу,- усмехнулся Юнхо и потянулся к своему рюкзаку, который стоял возле дивана. Но когда он протянул руку, он сморщился от боли в плече. -Что с твоим плечом? – спросил Чанмин, чувствуя угрызения совести, ведь это из-за него. -Кажется, потянул, ничего страшного, холод от этого лучшее лекарство, - Юнхо качнул головой и отдал Чанмину коробку с манду, которые были чуть теплыми. Чанмин был несказанно рад еде, потому что в его холодильнике было по-спартански пусто, пару бутылок пива, какие-то закуски и соусы, он в основном питался доставками, и было бы неловко начинать готовить ужин с нуля при госте. -Так может быть снимешь рубашку, мы вроде как оба парни?- сказал Чанмин без задней мысли и прошел к кухонному уголку, его квартира была полу студией, где кухня и гостиная совмещены, а спальня и ванная – отдельные комнаты. Он на мгновение отвернулся к холодильнику, а когда повернулся, то чуть не выронил всю еду из рук на пол. Юнхо послушал совета и снял рубашку, и под ней оказалось потрясающее тело, спортивное, с небольшим мягким животиком, такой бывает, когда занимаешься спортом постоянно, но не соблюдаешь особой диеты – идеально. Чанмин сглотнул слюну и повернулся к микроволновке, тот тихий и ехидный голосок, кажется, начал перевешивать. Он действительно будет жалеть, если не залезет к Юнхо в штаны, ведь если он сверху ничего себе, то, что же там снизу? Но как черт подери его теперь соблазнить? А самое главное, как от него потом утром избавиться? Собеседование, хоть и заведомо провальное, Чанмину никто не отменял, а сказать Юнхо после, мол, потрахались и разбегаемся, не позволит совесть. Получится, что он просто его использует в благодарность за все то, что Юнхо для него сделал, а сделал он много для одного единственного вечера: спас, довел до дома, полечил, вот еще и накормил… Да некоторые закадычные друзья Чанмина и за годы общения столько для него не делали. Чанмин в деталях обдумывал план, как заставить Юнхо задержаться, но не оставаться надолго. Зачастую, он не особо заботился о подобных вещах, он без особых предисловий и брачных танцев просто предлагал переспать. Но вот что-то подсказывало ему, что с Юнхо так не выйдет. Во первых Чанмину было стыдно так поступать с человеком, который только что и делает одолжения ему весь вечер, во вторых, он бы, скорее всего, решился предложить ему переспать, но вот только тот факт, что Юнхо расправился с тремя парнями в переулке не давал покоя. И если для Чанмина в сексе нет никакой разницы мальчики или девочки, то для Юнхо вполне возможно есть, не хотелось бы получить еще пару синяков по глупости. «У него нет девушки, он сам сказал»,- снова ехидный голосок в голове, - «А ты не трахался больше месяца за своими рейдами, это твой последний шанс, завтра тебя уже заживо похоронят родители!». Действительно. С такой мыслью Чанмин решил отбросить свою загадочную молчаливость и идти в наступление до победного конца. Микроволновка просигналила и Чанмин выставил на стол свои нехитрые запасы и манду Юнхо. -Идешь ужинать? – повернулся он к Юнхо и поймал его задумчивый взгляд, в ответ на который он обворожительно улыбнулся. Он надеялся, что улыбка вышла хотя бы сносной, с его-то разукрашенным лицом. Но, кажется, улыбка была более чем сносной, потому, что Юнхо широко улыбнулся в ответ и направился к столу, по пути накинув на плечи рубашку к ужасному разочарованию Чанмина. Ужин они провели в светских беседах ни о чем, Юнхо поделился адресом кафешки, где он покупает манду, Чанмин рассказал о своем любимом веб-комиксе, беседа шла легко, словно они были знакомы не час, а как минимум несколько месяцев. Чанмин убирал со стола и приготовил им кофе «по-турецки», в настоящей медной джезве с серебряной ложечкой. Он рассказал Юнхо о том, что эта джезва принадлежала еще его прабабке, которая была лично знакома с Антуанеттой Зонтаг - одной из первых распространительниц кофейной культуры в Корее. Юнхо попросил рассмотреть поближе и в шутку предложил выкупить ее у Чанмина за десять миллионов вон. Весьма соблазнительное предложение, но Чанмин не согласился. Во первых расставаться с семейной реликвией он не собирался, а во вторых не верил, что у парня, который покупает манду «два по цене одного» в уличной забегаловке есть десять миллионов. А еще, Чанмин был в этом уверен - джезва была заколдована. Возможно, госпожой Зонтаг лично. Потому что ничем другим нельзя было объяснить, почему любой гость, которому Чанмин готовил кофе «по-турецки» в этой турке, очень быстро оказывался у Чанмина в постели. В то, что он настолько соблазнителен, Чанмин не верил. В магию он верил даже больше. И теперь он почти молился, чтобы магия джезвы опять сработала, черт с ней, пусть даже в последний раз. Безумно хотелось узнать каков Юнхо на ощупь. И на вкус. Кофе они допивали молча, Юнхо сделал последний глоток и встал из-за стола: -Спасибо, за ужин, Чанмин. И за гостеприимство,- он легко кивнул головой. - Эй, тебе не за что меня благодарить, это я должен благодарить тебя за сегодняшний вечер,- покачал Чанмин головой, ох уж эта святость. - Я просто действовал по ситуации,- уклончиво ответил Юнхо, неловко прокручивая в пальцах пуговицу на рубашке,- Ну… Мне пора. Проводишь меня? Чанмин встал из-за стола и мельком взглянул на часы. Половина первого ночи, через восемь часов ему вставать и собираться на собеседование. Восемь часов сна - это непозволительная роскошь для современного человека. Чанмин твердо решил, что оставшуюся ночь он проведет в онлайн игрушках, в попытках не думать о предстоящем позоре на собеседовании и дальнейшем скандале с семьей. Он проводил Юнхо до двери и когда тот наклонился завязать шнурки, взгляд Чанмина автоматически упал на спину Юнхо, точнее на его задницу. Она была небольшой, аккуратной и с виду очень упругой, ох, сколько бы применений ей нашел Чанмин. Он словил себя на том, что неприкрыто пялится, да так откровенно, что Юнхо даже кашлянул, когда заметил. - Может, останешься на ночь? – спросил Чанмин, не надеясь на успех, за весь вечер он так и не предпринял ни единой попытки соблазнить Юнхо, в любом случае тот уходит, так что ничего не изменится, кроме того, что Чанмин не будет жалеть о том, что не спросил. Вопрос был прямым и был эквивалентен «Может быть потрахаемся?», трактовать его как-то по-другому мог только святой или девственник. Брови Юнхо удивленно поползли вверх, Чанмин даже на секунду подумал, что Юнхо реально девственник и получает такое предложение впервые, но верить в такую мысль он отказывался: -Чанмин, ты уверен? – спросил он с очень серьезным выражением лица. Чанмин хотел было расхохотаться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, что, мол, он пошутил и не надо так серьезно реагировать, и если он не хочет то ничего не будет и так далее, но всего лишь коротко ответил: -Да. По изменившемуся лицу Юнхо, Чанмин понял: всё. Магия джезвы подействовала. Клетка захлопнулась за добычей. Вот только добычей был вовсе не Юнхо.