The Forest

      - Ладно, я пошел.       Олег кивнул Алексу, где-то на периферии сознания отмечая себе о том, что друг все-таки ушел за водой. Сейчас самого Брейна больше занимало отцепление пальцев Жени от подлокотника, иначе те просто онемеют, и будет еще хуже.       - Ну же, Жень, не расклеивайся. Ну, ты чего, Женечек? Подумаешь, тряхнуло самолет. Все ведь хорошо… - он почувствовал, как пальцы под его руками расслабляются. - Ты прав, - прохрипел неожиданно Евгений, моргнув и передернув плечами. Вдохнул и выдохнул пару раз, выпрямился в кресле. – Я спокоен.       Олег скептично поднял бровь, оглядывая на олдскульщика, который был все еще бледный и с распахнутыми глазами, но он старался держать себя в руках и не показывать своего страха.       - Точно все хорошо? – брюнет щелкнул пальцами перед лицом друга, от чего тот дёрнулся и с вопросом во взгляде повернул голову. – Реакция еще есть. Ладно, сейчас вернется Алекс, принесет воды, а до конца полета ты будешь спать у меня на плече. - Но… - И это не обсуждается.       Дядя Женя весь как-то сдулся, сполз ниже по спинке кресла и стал оглядываться болезненно сверкающими глазами, стараясь думать о чем-нибудь хорошем. Например, о Нью-Йорке, куда они должны очень скоро и очень благополучно долететь. Летсплейщик лишь пару раз оглянулся в проход, стараясь разглядеть среди взбудораженных тряской самолета людей Алекса, но тот как-то не спешил обратно.       Брейн обернулся обратно и услышал, как Евгений что-то тихо-тихо напевает себе под нос, прикрыв глаза.       - Эй, ты чего?.. - Пытаюсь успокоиться, чего, - неожиданно огрызнулся Женя, еще раз глубоко вдыхая и выдыхая.       Брюнет опешил. Наверное, это был один из тех редчайших случаев, когда олдскульщик позволял себе грубить или пререкаться. А это означало лишь то, что он действительно не в самом лучшем расположении духа.       Самолет тряхнуло. Олег услышал, как Евгений рядом шумно втянул сквозь зубы воздух и неосознанно вцепился пальцами в первое, что попалось под руку, а именно левую ладонь летсплейщика.       - Женечек, я все понимаю, но вот демонстрировать мне всю палитру цветов раннего рассвета явно не стоит, - нервно рассмеялся тот.       И правда, Женя то бледнел, то зеленел, то синел, то краснел, то его щеки окрашивались нездоровым румянцем.       - Да где там Алекса черти носят? – вздохнул тяжело Брейн, когда прошло уже минут десять-пятнадцать, как Самый Позитивный ушел. – Жень, посиди здесь, я сейчас схожу за ним и вернусь, хорошо?       Дядя Женя посмотрел на него, как на сумасшедшего, но потом решив, что ведет себя как маленькая девочка, разжал пальцы и неуверенно улыбнулся. Точнее, постарался улыбнуться, но брюнета всего передернуло от этой улыбки, поэтому он, нахмурившись и пощелкав пальцами перед чужими глазами, клятвенно пообещал вернуться так быстро, как только можно.       Олдскульщик кивнул и сел ровно в своем кресле. Олег ушел, напоследок ободряюще потрепав за плечо. Евгений поправил застегнутый ремень и взял торчавший из кармашка спереди план эвакуации. Бездумно бродил по нему взглядом, отрешенно размышляя о том, что ламинированный лист в его руках странно дрожит.       Неожиданно в одном из проходов (в том самом, по которому удалился в хвостовую часть сначала Алекс, а потом и Олег) пробежали две стюардессы. Одна из них несла в руках какую-то коробочку, а другая, поправляя на растрепанных волосах свою пилотку, улыбалась и успокаивала дежурными фразами взбудораженных и испуганных пассажиров.       Женя проводил их взглядом, невольно пытаясь рассмотреть позади сидений кого-нибудь из друзей, но тут неожиданно самолет сначала ужасно сильно тряхнуло, а потом все резко стихло с левой стороны.       - Двигатели. Они не работают! – панически прокричал какой-то паренек, который сидел в том же ряду, что и программист, правда, у иллюминатора, и теперь осматривал других застывших людей расширенными от ужаса глазами.       - Да быть такого не может… - простонал себе под нос Дядя Женя, закусывая губу. К горлу подкатил комок, а в глаза как-то внезапно ударили слезы.       Все звуки вокруг смешались в один общий гул, напоминающий огромный пчелиный рой, где разобрать что-то определённое было невозможно.       Руки безумно дрожали, сердце бухало быстро и сильно о ребра, а в висках давило. Евгений еще раз обернулся с надеждой назад, вдруг, Олег или Алекс совсем рядом, но в перепуганной толпе ни первого, ни второго не наблюдалось.       Тут все затихло и с правой стороны.       - Боже… - он дернулся от кислородной маски, которая вывалилась сверху.       Самолет пролетел еще буквально секунд пять. Тут его накренило вперед, и он, рассекая крыльями воздух, стремительно начал падать вниз.       Женю мотало по креслу, голова гудела, язык прилип к небу, а внутри была такая пугающая пустота и невесомость, что казалось, будто у него вообще нет ничего ниже шеи. Перед глазами все плыло и прыгало. А все мысли были направлены на то, сколько он, такой молодой, мог еще сделать. Да он даже, черт возьми, дорогому человеку в любви признаться не успел!       Тут самолет носом нырнул в воду, по всему его корпусу прошел гул, безумный мандраж и ужасающий скрежет.       Олдскульщик ненадолго отключился от реальности, а когда разлепил налившиеся свинцом веки, то застал, увы, безрадостную картину. Вокруг мельтешили выжившие, ревели, молились, орали, кричали от боли и агонии, в креслах валялись трупы, все было перевернуто вверх дном.       Женя приподнялся, хотя и с огромным трудом, отцепил ремень и оглянулся в уже знакомый проход. Он был завален слетевшими с носовой части сумками и телами, поэтому к тому трапу, где, скорее всего, Олег и Алекс, идти никакого смысла и возможности не было. Пошатываясь, он на подгибающихся ногах пошел к носу, когда его неожиданно потянуло назад, он удачно рухнул в какое-то пустое кресло прямо рядом с обезображенным трупом женщины, которой не повезло удариться при крушении головой о кресла и стекло.       Хвост самолета стал отваливаться, а трещина прошла как раз через пару рядов после спасательного трапа. Программист закрыл глаза, стараясь дышать полной грудью, но нос забивал запах соли, железа и крови. Весь этот разлом сопровождался истошными криками людей снаружи и внутри, а еще оглушительным скрежетом. Наконец, хвостовая часть рухнула на воду, а в лицо Евгению ударили брызги и сильный ветер. Он распахнул глаза и столкнулся с ужасающей темнотой океана, поглощающего нос самолета.       Сердце подскочило к горлу и ухнуло в пятки.       Он поднялся как можно быстрее, прекрасно понимая, что теперь каждая секунда на счету, поэтому почти бегом кинулся к трапу, у которого стояла всего пара человек, явно не решавшаяся прыгнуть.       - Быстрей, товарищи! – сказал программист, подбегая к ним с безумно расширенными глазами. - Страшно… Женя доброй души человек, но сейчас он не мог стоять и уговаривать этих, по сути, смертников прыгнуть. - Тогда дайте я.       И подошел к трапу, но и на него неожиданно накатили какая-то паника и безудержных страх, поэтому он замер на какие-то доли минуты.       - Сам говорил «быстрее»! – крикнули позади него, и он почувствовал сильный тычок в спину.       Дернулся вперед, неудачно отставив левую ногу, долбанулся ею о дверной проем, к которому прицеплялся трап, потом, взмахнув неловко руками, под взглядом испуганных своим поступком людей скатился на пострадавшей ноге вниз. А когда его поглотила ледяная соленая вода, он понял, что какая-то железная пластина все еще торчала под водой, и именно об нее он до кучи приложился уже ранее пострадавшей конечностью.       Накатила волна невыносимой боли, на глаза навернулись слезы.       - Господи, там парень в воде! Он ранен! – закричала какая-то женщина, и буквально тут же Женю выдернули из воды в лодку две пары рук. - Греби-греби-греби, окаянный! – закричал тут же рядом какой-то мужчина, кажется, самому себе. Их желтую резиновую шлюпку стало волнами затягивать куда-то назад, к тонущему самолету. - Парень, руки здоровы? – спросил мужчина. Евгений кивнул, щурясь от слез и соленой воды. - Тогда помогай грести, иначе мы все тут потонем! – женщина передала ему одно из весел.       Олдскульщик не помнил, как долго и куда, собственно, они гребли, но вскоре стало легче, самолет больше не утягивал их за собой на глубину. По "дороге" они пересеклись с еще одной шлюпкой выживших, коллективно решая, куда именно плыть в этом полумраке.       - Земля! Там земля, быстрее!       Буквально за пару минут до того, как днище их лодки заскользило по песку, он отключился от сильнейшей вспышки боли в неудачно подвернутой ноге.

***

      Было душно, в глаза слабо бил рассеянный свет, а вокруг жутко пахло рыбой и резиной. К горлу моментально подкатил отвратительный комок. Он лежал, не двигаясь, прислушиваясь к собственным болезненным ощущениям.       Неожиданно то, что лежало на нем, пропало, по телу прошелся ветерок, и стало гораздо легче дышать. Женя стал судорожно втягивать носом воздух.       - Эй, чувак!.. – раздался сверху мужской голос. Не тот, который направлял его этой ночью, а другой, приятный и почему-то чуть знакомый.       Евгений почувствовал, как его потыкали в плечо, а потом в лицо брызнула прохладная соленая вода. Он застонал, прищурил глаза и дернул головой, чтобы с лица сползли капли противной влаги. Все тело отозвалось безумной тяжестью и болью.       - Не знаю, как тебя по имени, но давай уже, приходи в себя. - Оле-е-ег… - прошептал неожиданно себе под нос Женя, а в душе тут же сильно кольнуло.       От этого он передернул плечами, стараясь скинуть эту несуществующую материально тяжесть, и приоткрыл глаза. Над ним сидел в лучах солнца мужчина в поломанных очках и в разодранной местами одежде.       - Бо-о-ольно… - прохрипел олдскульщик. - Тут всем больно, парень, - ответили ему совершенно беззлобно. – Ты как вообще? В горле было сухо, жутко хотелось пить, поэтому Женя незаметно сглотнул и откашлялся, щурясь. - Не очень, если… честно. - До свадьбы заживет, - весело раздалось в ответ. – Как зовут хоть? - Женя. - О-о-о! Тебя то мы и искали! - Искали? – невольно удивился программист, тут же приподнимаясь на локтях.       Если его искали, значит, его знают. Если его знают, значит это либо Олег, либо Алекс. Если это либо Олег, либо Алекс, значит, кто-то из них тоже выжил. Если кто-то из них тоже выжил, значит...       - Твой Олег нам с Алексом чуть душу не вынул. Носится по побережью, как в известное место ужаленный.       «Олег! - забилась безумная мысль в голове. - Господи, Олег, с тобой все в порядке!»       - Олег?! Алекс?! Что с ними? Они в порядке? - Да живы, кажись. Во-о-о-он там стоят! – мужчина указал пальцем куда-то в сторону. – Ждут, пока я соизволю свою задницу к ним притащить.       «Почему они не идут сюда?..»       Евгений только собрался подняться, но только на одну мысль об этом левая нога отозвалась тянущей болью.       - Кхм… черти полосатые… Помоги мне подняться, пожалуйста. Я, кажется, ногу сломал.       Он вместе с новым знакомым посмотрел на свои ноги, затянутые в грязные джинсы, и внутренне засомневался, что это перелом. Может, сильнейший в своем роде ушиб и растяжение?..       - Ну, если крови нет, значит, перелом не открытый, уже радует. Ну-ка, давай, хватайся за шею. Только с плечом моим осторожнее, я тоже боец раненый. - Хорошо…       Олдскульщик скривился от боли, когда начал двигаться, но все же пересилил себя и перекинул аккуратно руку за чужую шею, и тут же почувствовал, как его обхватили за пояс и потянули вверх.       - Меня Дима, кстати, зовут. - Приятно познакомиться, - благодарно улыбаясь, ответил Женя, помогая мужчине поднимать себя, отталкиваясь здоровой ногой от песка.       Неожиданно откуда-то спереди раздалось громкое «Женя!» голосом Олега.       - О-о-о-о-о, а вот и твой суженный-ряженный бежит. Гляди, как резво. Будто не он головой долбанулся при крушении, - раздалось тут же язвительно рядом. - Какой еще «суженный-ряженный»?.. – удивленно начал спрашивать программист, как к ним подскочил всклоченный и взволнованный Брейн.       - Женя! – и потянул неожиданно резко на себя. Левая нога отозвалась мучительной болью, от чего прострелило даже в спине. Парень зашипел. – Ой, прости-прости, я не знал… - Да ничего. - Ты как?       Евгений чувствовал себя неожиданно спокойно. Вот он, Олег, живой и вроде как невредимый.       Его приобнимали-придерживали за пояс, а в лицо всматривались с беспокойством голубые глаза.       - Да в целом бывало и лучше. Ногу, кажись, сломал… - Вечно ты, Женечек, не слава Богу, - раздалось в ответ, а внутри как-то даже потеплело.       «Все хорошо. Мы все живы, и это главное.»       - Молчал бы, Олег, - с улыбкой отозвался он. – Не я головой ударился, - Женя не погнушался воспользоваться полученными только что от Димы знаниями. - Это ты на что намекаешь, гаденыш? – брюнет расплылся в ответной улыбке. - На то, что с головой у некоторых не в порядке, - язвительно отозвался Дмитрий.       Олдскульщик краем глаза заметил вроде как здорового и целого Алекса, который с легкой полуулыбкой наблюдал за ними, стоя рядом. Они пересеклись взглядами и кивнули друг другу в знак молчаливого приветствия.       А дальше Женя просто прижимался головой к Олегу, расслабленно выдыхая, успокаивая бешено колотящееся сердце. Кажется, к нему обращался Дима, но он не особо вслушивался в его слова. Лишь когда в разговор встрял неожиданно посуровевший Алексей, а Брейн весь напрягся, ощутимо сжимая руки на поясе, Евгений отвлекся от размышлений и стал удивленно осматривать это бушующее трио.       «И что здесь, собственно, происходит?..»