По вызову

Томас тяжело вздохнул; этот звук разрезал тишину и дошёл до Ньюта. Тот поджал губы. Зря он это рассказал. Томас всё равно был не готов. Ньют ему доверял, да, но Томас не мог это спокойно принять. Ну не такой он человек, просто не такой. Ньют не верил, что всё вот так вот заканчивается. Его последние часы рядом с Томасом пролетают мимо, а они даже словом не обмолвились с того времени, как брюнет проснулся. Минхо уже давным-давно ушёл. Томас покачал головой. Только сейчас парень понял одну важную вещь, которая и поразила его больше всего: он не настолько силён, чтобы отпустить Ньюта. Он не мог этого сделать. Они ведь столько не попробовали, о стольком не поговорили. Вот так просто взять и уйти, оставив лишь воспоминания? Так нельзя. Томас понимал, что Ньют, сидящий сейчас совсем рядом, исчезнет навсегда. Больше Томас никогда не услышит его смех, не увидит его улыбку, пляшущих чёртиков в глазах. Видеть, как всё это растворяется в темноте комнаты, было просто невыносимо. Томас корил себя. Он ненавидел это, потому что и не ожидал, что будет настолько слабым. Настолько, что привяжется к какому-то парню с подобной силой. Так мало времени прошло, ещё меньше его осталось. Кто-нибудь, остановите всё это. Томас должен был сказать. Рано или поздно, но он точно сделает это. Скажет Ньюту всё, что думает. Это можно назвать признанием? Да, Томас уже понял, что для него значит Ньют. А теперь приходится отступать. — Есть идеи, чем можно заняться? — прошептал Ньют, вперившись взглядом в одну точку на стене напротив. Томас молчал почти минуту. Блондин уже и забыл о том, что задал какой-то вопрос. Полная тишина проникала в душу и разъедала изнутри. Первый раз оба её ненавидели. — Нет. У меня вообще нет идей, — Томас пожал плечами и попробовал выдавить из себя улыбку. — Ну, это если ты насчёт данного момента. У меня есть предложение на завтра. — Да? И какое же? — Ньют глянул на Томаса, и у того перехватило дыхание. Точно не сможет ведь. Соглашался и не на такое, но в прошлые разы всё было по-другому. Тогда на счету не была каждая минута. А этот одеколон. Как же он дурманил. Томас вообще не мог сосредоточиться, чувствуя этот аромат так близко. Каждый раз одно и то же, и каждый раз он забывается, ищет какие-то новые нотки, увлекаясь этим занятием не на шутку. — В кафе сходим. Минхо, Тереза, Бренда, Галли. Ты, я. Что думаешь? Проводим тебя компанией, — парень грустно улыбнулся и дружески пихнул блондина локтём в бок. Ньют лишь фыркнул и растянулся в улыбке. — Вряд ли получится. Но я постараюсь. — Занят? Даже в последний день? — переспросил Томас. — Ну, можно и так сказать. Самый суматошный. Вещи надо собрать, уволиться. А у меня ещё заказы могут появиться, так что я вообще целый день на ногах. Томас ничего не ответил. Ему надоело всё это. Он устал бороться. Ньюта не переубедишь. Тем более, сейчас: когда Томас знал всю правду, он понимал, почему Ньют не может отказаться. И помочь ему ничем нельзя. Как тут решишь проблему? — Один вечер, Ньют, — Томас поджал губы и глянул на блондина. — Уверен, что у тебя нет предложений? Блондин на секунду задумался. Куча абсурдной хрени буквально лезла ему в голову, вытесняя здравые идеи. Ничего такого интересного, за что можно было бы зацепиться. — Поиграем во что-нибудь? — в конце концов, почти не подумав, выдал Ньют. После того как он сказал это, в его голову начали приходить по-настоящему стоящие идеи. — А во что? — спросил Томас, поёрзав на месте. Он заинтересовался, в конце концов, такой шанс хоть немного повеселиться. — Давай в карты? — предложил Ньют, коварно улыбнувшись. Эта идея только-только пришла в голову, и парень сразу понял, что его осенило. Он не стал долго ждать, сразу выдав все, как есть. — Ой, нет. Лучше не иди по стопам Минхо. Карты — это дурость, помнишь? Они ни к чему хорошему не приводят, — Томас покачал головой, потирая переносицу. Хотя, к слову сказать, он был очень даже не против попробовать сыграть против Ньюта. Один на один, честная партия. — Один победитель, один проигравший, — Ньют облизнул сухие губы и добавил томным голосом: — Одно желание. Томас ошарашенно смотрел на Ньюта. Этот азарт. Ньют никогда так не выглядел. Чего это он придумал? Брюнет очень хотел согласиться. В любом случае, он знал, что Ньют не загадает ничего страшного, даже если Томас и проиграет, то всё равно останется в выигрыше. Провести последние часы с Ньютом вот так, развлекаясь, — отличный вариант, но Томас не спешил с решением. — А ты, кстати, последнее желание Минхо выполнил? — спросил Томас, нахмурившись. Он только-только об этом вспомнил, и теперь ему было интересно. Может, Ньют уже всё сделал? Только вот Томас этого не заметил. Всё вполне возможно. — Точно! Ещё нет, — Ньют вскочил с пола и отряхнул брюки. — Пока что подготовь всё, я сейчас приду. Томас тяжело вздохнул. Он ведь даже не согласился, ничего не сказал. Но он был вполне доволен таким развитием событий. Сейчас можно хотя бы немного отдохнуть, расслабиться, после чего сконцентрироваться на игре. Томас хотел победить, для этого тоже нужно было постараться и приложить немало усилий. Ньют говорил, что он притворяется, а сам играет хорошо. Один из таких игроков, что чаще всего поддаются. Забавно. Томас поплёлся к шкафчику. Где-то здесь у него должна лежать целая колода карт. Одна игра. Последняя, с Ньютом. Нужно же было оторваться. Ньют тем временем стоял в коридоре и быстро набирал номер. Он просто надеялся, что Минхо не скажет ничего глупого или страшного. Хотя, Господи, он такое учудил на последнем желании для Томаса, тут вообще страшно представить, что будет. Ньют мотнул головой. Ненужные мысли, да откуда их столько? — Да? Ньют, ты, что ли? — спросил Минхо и хохотнул. — Что-то с Томасом опять приключилось? — Не знаю. Он вроде отоспался полтора часа, ему хватило, не пьяный, кажется. Странно, не так уж и много он выпил. — Кто же знает. Организм у него ненормальный какой-то. Ай, неважно. Чего звонишь то, что-то важное, да? — поинтересовался Минхо. — Ну, ты забыл про последнее желание, — оправдывался блондин. Он глупо улыбнулся. Сам себе подписывает смертный приговор. Томас нашёл колоду только через несколько минут. Долго рылся на полочках, в итоге наткнулся на карты вообще в другом конце комнаты. Томас пересчитал их. Все. У него была только полная колода, с двойками, такой они обычно играли с Минхо и компанией — на всех пятьдесят четыре карты. Долгая игра на выживание. Как всегда, на желание. Томас грустно улыбнулся. А сейчас он будет играть с Ньютом. Эта история началась с карт, на картах она и закончится. Он настолько сосредоточился на поисках, что совершенно забыл о том, что Ньют куда-то отошёл, чтобы позвонить. Томас уже догадался, что его друг пошёл выпрашивать у Минхо последнее желание. Вот же идиот. Томас улыбнулся, понимая, что блондина ждёт какой-нибудь огонь. Желание «Не уезжай, не оставляй Томаса с разбитым сердцем, он же ещё так молод и туп», точно не сработает, даже если его загадает Минхо. Томас всё равно нутром чуял, что будет что-то, связанное с ним. В комнату зашёл Ньют. Нажав пару кнопок на экране, он отложил телефон в сторону и уселся на пол, скрестив ноги. Как ни странно, он улыбался. Нет ни капли шока. Томас удивлённо вскинул брови вверх. Неужели Минхо загадал что-то приличное? Первый раз в жизни. Обычно Томас долго отходит даже от осознания того, что ему придётся сделать. Томас приглушил свет, оставив включённой только напольную лампу. Она создавала достаточное освещение, слегка приглушённое и успокаивающее. Томас уселся на пол напротив Ньюта. Он осторожно перемешал карты, внимательно следя за тем, чтобы они не вылетали у него из рук от волнения, и принялся за раздачу. Карта Ньюту, себе, Ньюту, себе… Томас понял, что победить будет тяжело. Но он хотел, чёрт возьми, хотел выиграть. Томас отложил стопку с картами в сторону. Дурак, как обычно. Козырь — черви. Томас оглядел свои карты. Уже пара дам, король, туз, козырь, а ведь это только начало игры. Она обещает быть жаркой. Томас улыбнулся и глянул на Ньюта. У того было странное, непроницательное выражение лица, так что было непонятно, повезло ему с картами или нет. Томаса это и удивляло. В прошлый раз Ньют проиграл. На кой чёрт он тогда поддался, брюнет не понимал до сих пор. Столько проблем из-за этого появилось. Томас положил перед собой восьмёрку треф. Самую маленькую карту, что у него была, Ньют с легкостью покрыл. — Куда поедешь? — спросил Томас, стараясь не выдавать все свои эмоции одной только интонацией. — Полечу, скорее всего. Томас вздрогнул. Игра уже начала разворачиваться. Полетит? Куда это? Томас поджал губы, покрывая шестёрки, что дал ему Ньют, козырем и семёркой. Композиция до сих пор ничуть не испортилась; что там творится у Ньюта, он даже не представлял. — Так далеко? — Да. Бен точно ничего мне не сказал, — Ньют закусил губу и тонкими пальцами достал карты из колоды. Сидеть было не очень удобно, но он не жаловался. Внимательным взглядом он посмотрел на Томаса. Надолго задержал взгляд на его губах, изогнутых в тонкую полоску. Он обычно поджимал их, когда расстраивался или думал. Ньют почти машинально закусил свои губы. Он прекрасно помнил тот вкус. Он хотел ощутить его снова. А времени всё меньше. Мотнув головой, Ньют попытался снова вернуться к игре. Ньюту пришлось брать карты. Он хотел покрыться, но отдавать козыри было не вариантом. Тактический ход, он упрямо называл это так. — Хочешь уехать? — спросил Томас. Короткие, но точные вопросы давали ему возможность узнать больше, да и на размышления тоже появлялось лишнее время. Главное — самому не заслушаться и не запутаться. Ньют глубоко вздохнул и покрыл двойку, которую выбросил ему Томас. Он секунду помедлил с ответом и взял себе карты. — Не хочу, — парень покачал головой и увидел, как Томас покрывает его карту козырной тройкой. — А остаться? — Не получится. Я бы остался, обязательно остался, — Ньют шумно вздохнул. — Ходи. Томас выбросил на пол девятку пик и вообще отошёл от игры. Его гораздо больше заинтересовала перспектива выигрыша в этом словесном бою. Фраза за фразой. Тут тоже нужно выстроить цепочку. Томас не замечал, как игра проходит мимо него. Он почти не смотрел на карты. Он смотрел на Ньюта. Эти растрёпанные светлые волосы всё никак не давали ему покоя. Парень до сих пор помнил, какие они на ощупь. — А ты чем заниматься планируешь? — спросил Ньют, заставляя Томаса оторваться от этих бесконечных разглядываний и наконец включиться в игру. Блондин положил на пол тройку пик, которую Томас, даже не задумываясь, покрыл королем. — Вернусь в автосалон, вольюсь в рутину, — Томас слабо улыбнулся и пожал плечами. — Ты что, в автосалоне работаешь? — переспросил Ньют, хохотнув. — А мне не рассказывал. — А ты и не спрашивал. В отпуске я, — Томас положил пятёрку треф, которую Ньют, немного подумав, покрыл козырной семёркой. — А ты что будешь делать? — Как получится, — уклончиво ответил Ньют и прокашлялся. По размеру стопки можно было сказать, что игра уже идёт к концу. Томас за всеми этими разговорами и разглядываниями не заметил, как всё прошло. Даже не догадывался, выигрывает он или проигрывает. — А куда хочешь пойти? — поинтересовался Томас, положив бубновую пятёрку. Ньют тяжело вздохнул и взял карту. — Не знаю. В кафе? В офис? Всё возможно. С Беном только помириться надо. Томас не ответил. Слишком тяжело ему было придумать что-то остроумное. Он всё не мог осознать, что какой-то Бен, который до сих пор имеет право называться братом Ньюта, заставлял его творить такие вещи. Томас положил десятку треф. Он даже не заметил, как колода вдруг подошла к концу. На руках у него осталось всего три карты. Ньют же держал штук шесть-семь. Слишком большой отрыв. И карты у Томаса хорошие, готовая комбинация. Вот она, победа, где-то на горизонте. Парень растянулся в довольной улыбке, на которую Ньют тут же обратил внимание, навострившись. Он взял десятку. За ней на стол пошла сначала дама треф. Потом король. Томас положил козырной туз, на что Ньют цокнул языком и хитро улыбнулся. Он проиграл. Но он не мог, он же сказал, что умеет играть! Томас ведь даже не сосредоточился! Лёгкая победа. Так Томасу выигрывать не нравилось. — Не забудь, ещё желание, — Томас улыбнулся. Ньют как-то странно глянул на парня, после чего сел поудобнее. Со скрещёнными ногами долго сидеть вообще не вариант. Томас думал, что Ньют сделал это, потому что ноги начали затекать, но всё было совершенно по-другому. Ньют пододвинулся поближе и наклонился вперед. Томас сидел, опёршись на свою руку, и сейчас буквально почувствовал, как она затряслась. Эта улыбка не давала ему покоя. Ньют закрыл глаза, но его веки слегка подрагивали. Он был так близко, что Томас снова почувствовал этот одеколон. Глубоко вдохнул и приоткрыл рот. Что Ньют собрался делать? Блондин подвинулся ещё ближе и дотронулся до кончика носа Томаса своим. От такого лёгкого касания у него перехватило дыхание. Он прикрыл глаза, не решаясь их открывать. В этот момент он чувствовал дыхание Ньюта на своих губах и не хотел ничего прерывать. Губы Ньюта задрожали; он потёрся с Томасом кончиками носов. От такого медленно начинала кружиться голова. Дыхание, казалось, больше никогда не сможет стать ровным. — Как ты проиграл? — шумно сглотнув, спросил Томас. Он облизнул нижнюю губу, ощущая, как начинает покалывать в висках из-за дикого желания податься вперёд. Томас не видел, скорее, почувствовал, как Ньют расплылся в улыбке. Ответ тут же ударил брюнету в голову. — Ты поддался? — охнул Томас. Он по-прежнему не открывал глаза, но ему это и не нужно было. Он чувствовал. Всем телом чувствовал напряжение. Он так хотел стать ближе. Пара сантиметров, и губы Ньюта прямо здесь. Ньют не отвечал. Он уже тяжело дышал. То, как он тёрся о его кончик носа, только больше сводило Томаса с ума. Парень не увидел, что Ньют подался вперёд, но почувствовал, как тот провёл языком по его нижней губе и судорожно вдохнул. Желание Минхо? Снова? — Что ты делаешь? — То, что хочу. — А чего ты ещё хочешь? — почти на выдохе произнес Томас. Он подвинулся ближе к Ньюту. Тот снова провёл языком по губам Томаса, заставляя того резко втянуть воздух, только почувствовав влажное и мягкое прикосновение. Томас почти слышал бешеный стук собственного сердца. Он эхом отдавался в кончиках пальцев и висках. Томас коснулся пальцами шеи Ньюта как раз в тот момент, когда тот не удержался и потянулся вперёд, накрывая губы Томаса своими. Нежно. Мягко. Томас даже удивился этому. Такие податливые губы. Он мог целовать их хоть целую вечность. Он дышал одним воздухом с Ньютом, напряжение между ними росло. Томас почувствовал, как в его собственные волосы зарываются чужие пальцы. Тонкие, за такое время успевшие стать родными. Томас приоткрыл рот, и это позволило Ньюту углубить поцелуй. Всё это сводило Томаса с ума. Он чувствовал искры, которые бежали только из-за одних лёгких касаний. Он хотел дотронуться до Ньюта, его ладонь сама поднялась выше, и парень прижал блондина ещё ближе к себе. Поцеловал его в висок, почувствовал, как горячие губы коснулись его шеи, и шумно выдохнул, опуская руку ниже. Он пробежался пальцами по лопаткам Ньюта и обнял его. — Томми? — Ньют на секунду остановился, но не отодвинулся от парня. — Что? — Томас закусил губу на секунду, ощущая тёплое дыхание Ньюта на своей шее. Эта пауза очень сильно напрягала. Томас обнял Ньюта ещё сильнее, чтобы помочь ему расслабиться. Ньют покачал головой и снова коснулся губами шеи Томаса. Действовать ему было куда легче, чем говорить. Слегка отодвинувшись, он снова припал к губам Томаса. Так тепло ему ещё никогда не было. Так спокойно и хорошо. Этот вкус и удовольствие, которое ему доставляет Томас, заставляли дыхание в который раз сбиваться. Ньют потерял счёт секундам и прижался к Томасу ещё ближе. Нужные слова всё хотели сорваться с его губ, но Ньют не мог. Только не сейчас. Ему придётся уехать, а оставить Томаса с этим было бы настоящим предательством.

***

Ньют устало потёр переносицу, в очередной раз посмотрев на часы. Невозможно. Столько времени прошло, а он до сих пор не ушёл. Он не может уйти, просто потому что не хочет оставлять Томаса. Но время поджимало. Всё могло плохо кончиться. И как эти дни пролетели так быстро? Один только поцелуй затянулся настолько, что Ньют просто потерялся во времени. Он заставил Томаса лечь спать пару часов назад. Тот должен был уже заснуть. Комнату освещал только телевизор. Ньют встал с кровати, осторожно убрав с себя руку Томаса. Он обнимал его и действительно заснул, надо же. А Ньют только этого и ждал. Он знал, что парень его так просто не отпустит. А теперь он как поступает? Как чёрт знает, кто. Ньют покачал головой и медленно двинулся в прихожую. Натягивая ботинки, он думал о том, что будет завтра утром. Томас не поймёт. Или всё-таки стоит надеяться на лучшее? Ньют накинул на себя лёгкую куртку и осторожно повернул замок на входной двери. Всё будет хорошо. Ньют шёл по улице и боролся с почти непреодолимым желанием вернуться. Он понимал, что так нельзя, но по-другому поступить тоже не мог. Останется — Томасу не поздоровится. Бену не нравилось, когда ему переходят дорогу. Парень повёл плечами. Холодновато здесь ночью: улицы такие пустынные, фонари едва-едва работают. Ньют вздрогнул, вдруг почувствовав, как вибрирует в кармане телефон. Парень закатил глаза. У него был только один вариант, кто может писать ему в столь позднее время. И этот вариант не очень радовал Ньюта. Сказать проще: он был готов уже раздолбать этот телефон, только чтобы не связываться с Беном. Но ведь даже это не поможет. Бен здесь, в городе. Он Ньюта из-под земли достанет. Ньют достал телефон из кармана и открыл новое сообщение. Дыхание перехватило. Заметил? Неужели, спустя столько дней. Стареет. «Где мои деньги, паршивец? Ты пять заказов за последние дни пропустил. Где шляешься? Сегодня не отработаешь — я тебе голову оторву». Ньют поджал губы и дрожащей рукой засунул телефон обратно в карман. Он достал из него же маленькую записку и развернул её. Список адресов вырвал из парня тяжёлый стон. Он не хотел этого делать. Он готов был выть от негодования. От всей этой глупой несправедливости. Ньют устал, ужасно устал. — Вот же урод, — блондин не мог найти ничего такого, на чём бы выместил злость, и это заставляло его беситься ещё больше. — Господи, да за что?! Парень тупо уставился на записку, перечитывая адреса. Снова и снова. День за днём. Чёртовы адреса, откуда же их столько?!

***

Томас распахнул глаза. Странный грохот заставил его встрепенуться и проснуться почти мгновенно. Парень заметался на кровати, шебурша одеялом. Он глубоко вздохнул, вспоминая, как кончился вчерашний день. Он хорошо помнил поцелуй. В деталях. Настолько ярко, что Томас до сих пор чувствовал губы Ньюта на своих. Он ощущал их вкус, это точно. Томас почти на автомате облизнулся. А что потом? А потом Ньют заставил его посмотреть фильм. Какой-то скучноватый. Томас уснул. А Ньют что делал? Томас расслабленно выдохнул. Точно. Ньют же здесь, куда он мог уйти? Дверь, что ли, оставить открытой? Конечно, делать ему больше нечего. Только вот зачем ему было грохотать с утра пораньше — вот это что-то непонятно. Томас покачал головой. Ладно, начнёт день пораньше — больше времени с ним проведёт. Парень потянулся и свесил ноги с дивана. Хотя бы в этот раз они додумались его выдвинуть и расправить. Спать было хорошо и сладко, особенно когда под боком был Ньют. Томас сладко улыбнулся. Он коснулся ногами пола и мотнул головой. Что-то действительно слишком раннее утро, или это только кажется? Томас глянул на часы. Одиннадцать утра. Да, ничего не раннее. Столько времени прошло. Томас уже жалел, что Ньют не разбудил его раньше. Парень встал с кровати и крадучись пошёл к кухне. Если он хочет провести этот день с Ньютом, так, может быть, самое время признаться ему? Рассказать обо всём? Тоже неплохо. Томас только слов не мог подобрать. Будет выглядеть глупо, точно будет выглядеть глупо. Парень зашёл на кухню. Ах, ну да. Вот он, Ньют. Роется в холодильнике. Мог бы, конечно, и разбудить, спросить Томаса, где спрятано всё самое вкусное. Спрятался за этой дверцей. Ну, ладно, зато Томасу не видно его лица. Меньше волнения. — Я сказать кое-что хотел. Не заметил, как уснул, — осторожно начал Томас. Ньют не переставал чем-то бренчать, и Томас уже жалел, что не видит отсюда, что творится в холодильнике. Наверное, всё там уже перевернул. — Просто так получилось… Ты, конечно, можешь злиться, я пойму. Но и ты меня пойми. Я просто не знаю, как лучше начать. Ты, короче, сам все понял. Да, я хотел это вчера сказать, во время, кхм, поцелуя, но не знал, как. Сейчас, думаю, тоже не самое время, чтобы разговаривать о чувствах. Но когда оно ещё будет? Дверь холодильника резко захлопнулась, и Томас едва не вскрикнул, увидев перед собой лицо Минхо. Тот с дикой невозмутимостью жевал сыр. — Тут творог был, — с набитым ртом промямлил парень. — Я съел его. Прости. И за сок, кстати, тоже прости. — Какого хрена ты тут делаешь?! — А ты чего с открытой дверью спишь? Умница-разумница. Вчерашнее тебя никак не научило, что двери запирать надо? — Минхо закатил глаза и сел за стол. Он хотел доесть ещё и сыр. Томас ошарашенно оглядел друга. Вот это новость. Вот это поворот. В голове до сих пор не укладывалось: чуть не признался в любви лучшему другу, ещё и по ошибке. Эта невнимательность точно его угробит. — Минхо, ты придурок, у тебя всё равно есть ключи, — Томас закатил глаза и уронил голову на стол. — Я чуть, блин… — Погоди-ка? Поцелуя, говоришь? — Минхо улыбнулся настолько широко, что у него чуть сыр не выпал изо рта. Он уже благодарил всех, кого только можно было, что Томас этого не видел. — Ой, не притворяйся, что не знаешь. Ты ему сказал меня поцеловать, да? — промямлил Томас. — Что? Нет. Я сказал ему, чтобы он признался тебе в своих чувствах. — Каких ещё чувствах? — Томас нахмурился. — А ты… — Да все это знают кроме тебя! — Нет, ну, я догадывался. Просто вся эта муть с Брендой и… — Томас махнул рукой. — Я запутался. А где Ньют? — Я откуда знаю? Когда я пришёл, его уже не было. — Боже, — Томас тяжело вздохнул и покачал головой. — Я идиот. — Знаю. Кстати. Я что-то не понял. Ты что, ему ещё не признался? — А ты не знал? — Томас. Ты не просто идиот. Ты идиотина та ещё, — Минхо отбросил сыр в сторону. — Он скоро уедет, и ты молчишь?! — А что я могу сделать?! — Томас вскинул руки. — Спасать надо твою любовь. Томас секунду тупо пялился на своего друга, после чего зашёлся в диком хохоте. Минхо лишь фыркнул и закатил глаза. — Ну, ты загнул. Любовь, — Томас снова рассмеялся и наигранно смахнул несуществующую слезинку. — А как это ещё называется? — Минхо пожал плечами. — Что вы вообще вчера делали?.. Да хватит ржать! — парень шлёпнул ладонью по столу, но Томас лишь покачал головой. Этот смех уже начинал надоедать Минхо. — Да я погляжу, у тебя конкретный недотрах. Ржёшь, как… — Всё, заткнись, — Томас мгновенно вскинул руки вверх и покачал головой, закрывая рот. — Ничего мы не делали. — Да ну? А что насчёт поцелуйчика? — Минхо прищурил глаза и коварно улыбнулся. Хотя выглядеть коварно с надкусанным куском сыра в руках у него не получалось. Томас, как только мог, старался не замечать этого. — Ничего. Так получилось. — Что ты врёшь? Ну, давай, колись, кто кого? — Минхо подмигнул. — Да отстань. Чего ты вообще такой радостный? — Радостный? — Минхо аж приподнялся. — Ты что, не видишь, я стресс заедаю? — В чём проблема? — Томас закатил глаза. Как всегда, либо ему плевать, либо драматизирует, будь здоров. — На работе гоняют, да и вообще. Кстати. Ты придумал, как Бренду поздравлять будешь? — В смысле? — Томас нахмурился. Какое бы ни было число, это точно не день рождения девушки. Праздников тоже никаких нет. Так что всё это значит? — А что, свою дружескую часть от двух миллионов ты, значит, не хочешь? — Что? Сколько я спал? Что за два миллиона? — Помнишь вечеринку Галли? — спросил Минхо, пододвигая стул поближе к столу. Он наклонился чуть-чуть вперёд и отломил ещё один кусочек сыра. — Какую именно? — На которой были дикие танцы на столе, соль, текила, живо… — Помню, дальше что? — Короче, Бренда же тогда напилась в стельку. Чёрт знает, когда успела, откуда достала, но в тот вечер она в лотерею записалась. Вот ей и прислали купончики. Пуф, и два миллиона в кармане. Брови Томаса медленно поползли вверх. И как это понимать? Давно он спал? Век? Кажется, что именно столько. Почему вообще он узнаёт обо всём в последнюю очередь? А самое главное, что заметил Томас, — когда у него самого всё пошло под откос, у Бренды вдруг резко началась счастливая полоса в жизни. Что странно, Томасу почему-то казалось, что Бренда такого не заслужила. И Ньюта она тоже не заслужила. Использовала его, как и все остальные. Томас нахмурился. И он ничего хорошего не заслуживает. Точно так же себя и ведёт. — Ну, так что ты собираешься делать? — спросил Минхо, понимая, что Томас вообще не хочет даже связываться с этой счастливой историей Бренды. — А что я могу сделать? — Вызвать его на дом, — Минхо пожал плечами. — Ты что, идиот? Я же не Бренда. — И то верно, — парень грустно вздохнул. — Тогда крепись. Ты пробовал ему звонить? — Нет, — глаза Томаса словно загорелись, но Минхо покачал головой. — Не видел мой телефон? — Я ему уже звонил. Ньют сказал, что у него нет времени. Ему нужно успеть доделать все дела. Прости, Томас. Ты свой шанс уже упустил. Томас почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось. Вот и всё. Значит, вот так всё и закончилось? Парень обессиленно уронил голову на стол. Перед его глазами столько воспоминаний закрутилось, что аж тошно стало. А Ньют ушёл. И вернуть его нельзя. Томас хмурился, понимая, что на самом деле самое отвратное в этой ситуации. Ему было плевать на себя. А Ньют? Он поедет в другой город, чтобы опять жить под присмотром брата-тирана. И кто знает, сколько это будет продолжаться. Ньюта надо было спасти. Причем, следовало это сделать ещё тогда. А сейчас как Томас мог повлиять на всё это? — Не убивайся сильно, — Минхо грустно улыбнулся и хлопнул друга по плечу. — Он сказал, что попробует быть с нами на связи. Может, у тебя и есть шанс. Договоритесь о встрече, когда всё это кончится. Ну, Томас. Ну, чего ты? — А это вообще кончится? — Томас вздохнул и покачал головой. — Ненавижу. — Томас, не мучай себя. Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Томас фыркнул, но не стал показывать вида, чтобы вдруг не дать понять Минхо, что его обещания ничего не изменят. Томас чувствовал себя ужасно глупо. Внутри было пусто, но в этот же момент парень понимал, что он не сделал того, что должен был. Он не помог.

***

Время было довольно позднее. Томас уже в который раз бросал секундный взгляд на часы. Почти одиннадцать. Минхо обещал прийти ещё в десять. Странно, он никогда не опаздывал. Вламывался в квартиру без предупреждения. А тут вон какое дело. Как он тогда сказал? Мистер разбитое сердце вдруг решил посмотреть кино. А с чего вдруг Томас согласился? Потому что Минхо бы от него не отстал. Что за тупая натура? Сначала долго уговаривал, а потом сам ещё и не пришёл. Томас устало закатил глаза. Он не хотел спать, но ему всё это надоело. Он в одиночку смотрит этот фильм. Не удержался, всё-таки включил — думал, ему легче станет, но ещё никогда так не ошибался. Стало гораздо хуже. Он несколько раз поворачивался, думая, что сзади, как обычно, сидит Ньют, но его-то там не было. И каждый раз, видя пустой диван, Томас забывал, как дышать, и медленно отворачивался обратно к экрану. Он ждал комментариев. Ньют и так редко что-то говорил во время просмотра. Но если и не выдерживал, то Томас всегда слушал его внимательно, напрочь забывая о фильме. Ему нравилось наблюдать за этим сосредоточенным лицом. Каждую свободную ночь они проводили за просмотрами фильмов. А потом, если Ньют мог, он оставался. Чаще всего ему опять приходилось идти по заказам, но Томас всё равно особенно ценил эти моменты. Если раньше они радовали, то сейчас приносят только боль, прожигая сердце насквозь. Он упустил свой шанс. В который раз. Он просто проскользнул мимо него, и Томас ничего не сделал. Да и вообще, попытался ли? Томас весь день чувствовал себя, как чёрт знает кто. Он не мог найти себе покоя. Чувствовал, что что-то не так. Он не мог это так просто оставить. Был ли у него выбор? Томас устало потёр переносицу и бросил взгляд на телефон. Ничего. Ни сообщений, ни пропущенных вызовов. Он звонил Ньюту. Десять раз точно. Набирал его номер снова и снова, выучил наизусть. Только Ньют ни разу не ответил. Это заставляло Томаса ещё больше переживать. Он звонил и Минхо, но парень всё время говорил, что скоро приедет. Только вот он не приезжал. Опаздывать было далеко не в его стиле, и Томас искренне не понимал, что происходит и почему всё вдруг пошло наперекосяк. Томас пытался смириться, сломать все эти чувства. Но они преследовали его. Томас боялся спать. Он ужасно не хотел увидеть во сне Ньюта. Мокрые сны не возвращались, и Томас был рад хотя бы этому, но их не было только потому, что драйва ему хватало и в жизни. А теперь что? Ньют ушёл. Томас боялся, что после одного из снов просто с ума сойдет. И плевать, мокрые они, не мокрые. Он не вынесет лица Ньюта перед собой. Он чувствовал вину, жуткую вину. Парень почти забылся в воспоминаниях, как вдруг раздался стук в дверь. Одиннадцать часов. Он пришёл на час позже. На целый час! Этого времени было достаточно, чтобы Томас почувствовал себя мёртвым несколько раз. Как глупо со стороны друга так поступать. Томас устало вздохнул. Ну, что они теперь будут делать? Томас уже весь фильм посмотрел. Осталась только еда, но это же Минхо, с ним еды не станет уже минут через пятнадцать. Томас лениво поплёлся к двери. На кой чёрт ему глазок? Всё равно он никогда не рассматривает через него гостей. Томас отпер входную дверь и уже был вполне готов отчитать Минхо за такой поздний приход. Он же хотел поддержать друга, а в итоге чуть не угробил его. Поразительно, одного часа Томасу хватило, чтобы придумать остроумные фразочки, в которых количеству сарказма и язвительности позавидовал бы и сам Минхо. Томас открыл дверь и уже открыл рот, чтобы начать. Только вот не смог. Сердце Томаса пропустило пару ударов, и он почти на автомате ущипнул себя за руку. Опять эти сны. Когда он успел заснуть?! Не может быть. Такого в жизни не бывает. — Ну, привет, Томми.