Убить дракона

      Вьюга выла, рвала полы плаща, швыряла пригоршни снега в лицо. Охотник устало брёл вперёд, на замеченные ещё издали огни. Он понимал, что падает с ног от усталости, но был готов ползти вперёд — цепляясь за жизнь зубами, если потребуется. Он не ведал страха перед смертью, но он не был готов так просто расстаться с драгоценностью своей жизни, позволить какой-то жалкой вьюге одержать верх.       Он не помнил, как добрался до поселения этих дикарей. Способность здраво мыслить вернулась к нему, лишь когда его укрыли шкурами и протянули выдолбленную из дерева тяжёлую кружку, до краёв наполненную чем-то остро пахнущим. На вкус пойло отдавало травяной горечью, но охотник осушил питьё залпом, и почувствовал, как по телу разливается долгожданное тепло.       — Зачем прийти в наши края? — на ломаном языке цивилизованных людей спросил сухой старик. Он был укутан в шкуры и обвешан пучками перьев, выкрашенных в разные цвета. Его морщинистое лицо с тонким прямым носом походило на голову хищной птицы.       — Убить дракона, — ответил охотник, с благодарностью принимая из рук молоденькой девушки блюдо с сочным, чуть подгорелым мясом. Девушка была хороша собой. Длинные тёмные волосы были заплетены в десятки тяжёлых, блестящих в свете крохотного костра, косичек. На изящных запястьях тихонько стучали друг о друга браслеты из кости. Только глаза портили её миловидное лицо — раскосые, тёмные, какие-то маслянистые.       Старик зашёлся в хохоте, перешедшем в хриплый кашель. Увлечённый созерцанием девичьей красоты, охотник моргнул. Старик, сипло посмеиваясь и не говоря ни слова, покинул жилище, на мгновение впустив внутрь зимнюю стужу.       — Почему он смеялся? — недовольно спросил охотник у девушки. Она с улыбкой смотрела, как он берёт руками тонкие куски мяса с деревянного блюда и ест.       — Никто не убить дракона, — ответила она.       — Почему? — охотник нахмурился.       Он был наслышан о чудном звере, потрясавшем своей силой. За один только драконий зуб в любом уголке мира могли одарить золотом с головы до ног, а мясо дракона почитали изысканным кушаньем, достойным лишь богов и королей.       — Много людей приходить сюда, — ответила девушка. Несколько косичек плавно скользнули по её покатым плечам. — Никто не убить.       — Все погибли?       Это усложняет задачу, думал охотник, доедая мясо и запивая его тем же горьким отваром, который подлила ему в кружку девушка. Драконы слыли дикими и свирепыми существами, живущими там, где кончается мир, и начинается пустота. Он должен повернуть назад, пока не поздно. Но если он справится с этой тварью, то слава о нём, как о великом охотнике, покорителе севера и убийце драконов, полетит по всему миру.       Девушка покачала головой, и её большие серьги тихонько звякнули.       — Все вернулись. И все плакали.       — Плакали?       Охотник растерялся. Что же это за чудовище такое, что великие воины даже не бросались в бой, а возвращались со слезами на щеках?       Ночью охотник не сомкнул глаз. Несмотря на маленький костёр, обложенный крупными кусками белого камня, и на тёплые шкуры, в жилище царил холод, кусающий за ноги, за руки, за лицо и шею. Но сладость предвкушения славной охоты растекалась по всему телу, и холод понемногу отступал. Однако сон всё равно отступал под гнетом мыслей.       Наутро охотник ушёл, не попрощавшись с дикарями. Он жаждал увидеть тварь, закованную в броню, тварь, способную парить в небе и изрыгать огонь. Два часа он брёл к горам, прикрывая глаза от солнца. Снег болезненно искрился, ослепляя.       Остановившись у кромки редкого ельника, охотник не сразу понял, что увидел перед собой. А когда понял, сорвал со спины лук, наложил стрелу на тетиву... и замер, не в силах отвести взгляда от представшего перед ним чуда.       Дракон сидел у подножия заснеженных гор, расправив крылья. Белоснежная чешуя на его могучей шее отливала серебром и горела в лучах солнца в десятки раз ярче самого чистого снега. Острые когти вгрызались в снег, и казалось, что простого движения одной лапы хватит, чтобы снести горы и стереть их в порошок.       Янтарные глаза внимательно следили за охотником. Было что-то в этих глазах, сковавшее руки и не давшее спустить тетиву. В них светился разум, мудрость. Точно этот гордый, величественный царь гор знал многое, и бережно хранил свои знания. Он смотрел с таким пониманием, что у охотника — у чёрствого человека, убившего множество зверей и получившего шрамы на лице в сражении с медведем голыми руками, защемило сердце. Поднять руку на это прекрасное создание — всё равно что собственноручно всадить стрелу в мудрого старца.       Дракон не нападал — ни пока охотник держал в руках лук, ни тогда, когда он, растерянный, брёл прочь. И в глазах охотника застыли слёзы, горячим серебром обжигающие щёки.

04 марта 2013