Часть 1
8 февраля 2015 г., 21:29
Покачивая ногами на весу, Найл смотрел куда-то вдаль и думал о смерти. Ему не были чужды или страшны эти мысли. Та болезнь, что блуждает в его теле, уже сделала его мертвецом. Он не собирался останавливать себя, потому что понимал, что это не сделает его счастливее или что-то в этом роде. Он просто надеялся, что это не будет больно. К сожалению, трубка в его носу часто мешала думать о подобном исходе.
Сейчас на улице было свежо и прохладно. Идеальная погода для парня, потому что так ему было легче дышать. Он с неким наслаждением дышал полной грудью, отчего туманилось сознание и даже мысли не могли помешать ему. Сейчас был идеальный момент. Все потому, что с ним на большом старом мосту сидел идеальный человек.
— Гарри? — голос блондина был хриплый, прокуренный до мозга костей и даже слегка жалкий. Он определенно сводил с ума кудрявого.
— Да, Найл.
Стайлс с интересом смотрел на то, как рядом сидящий парень прикусил нижнюю губу, когда о чем-то задумался. Ему хотелось прямо сейчас прикоснуться к этим алым губам. Это то, что еще делало Найла живым.
— Я хочу узнать, куда ты хочешь поступать, — чуть тише сказал парень, переплетая их руки вместе. Ему безумно нравился этот контраст: горячие руки Гарри и его собственные ледяные ручонки.
— Зачем?
— Просто... — он запнулся, словно пытался подобрать нужные слова. — Меня уже не будет к тому времени, и я подумал, что...
— Замолчи, — грубо прервал его Гарри, сильнее сжимая костяшки его руки. Было заметно, как парень напрягся из-за того, что сейчас услышал.
— Эй, — Найл оставил невесомый поцелуй на его щеке. — Просто скажи мне. Это нормально.
— Это не нормально, Найл. Нет.
Безусловно, блондину было обидно слышать такое. Просто... Он ведь давно смирился с тем, что ему осталось жить где-то полгода, если не меньше. Ничего ведь не спасет его, не так ли? За пару дней не изобретут чудо-лекарство, и никто не сможет собрать чудо-прибор, который сумел бы избавить Найла от страданий и боли. Нет. Ничего этого не произойдет.
К сожалению, с этим смирился только сам Найл. Ни его мать, ни его отец или брат с друзьями не смогли принять это, как что-то вполне нормальное. Да и кто в здравом уме и трезвой памяти примет смерть, как что-то вполне нормальное.
— Гарри.
— Нет, Найл. Закроем эту тему, — пробубнил кудрявый, поправляя свои длинные волосы. Ох, эта привычка заставляла сердце Найла биться чаще и ладони потеть. Он сводил его с ума всем своим видом.
— Гарр...
— Я не хочу говорить об этом.
— Но я хочу! — вдруг воскликнул Найл. Его руки дрожали. То ли от злости, то ли от боли. — Я хочу поговорить об этом с кем-нибудь, понимаешь? Мне плохо, Гарри! Я не сплю ночами, потому что болезнь прогрессирует и мне становится только хуже с каждым днем. Я не ем, потому что чертовы врачи ограничили меня в питании. Ведь так лучше! — Найл возвышался над парнем и кричал на него. Он указал на свое тело, как бы пытаясь привести весомые доказательства или же аргументы к своим словам. — Я умираю, Гарри. Как ты не можешь этого понять? И никто не может этого понять. Все только и говорят мне о том, что все будет хорошо и все будет в порядке. Но это не так! Я устал от ваших пустых слов, не являющихся даже поддержкой для меня. Вы пытаетесь поддержать самих себя, вот и все!
Он уже не мог остановить свои слезы, обжигающие его бледные, впалые щеки. Ему было мерзко думать о том, что кто-то еще верит в его дальнейшее существование. Ведь он не верил...
— Найл... — Гарри, наконец, поднялся с земли и потянулся к своему парню, который яро пытался не подпускать его к себе.
— Нет, Гарри. Хватит, прошу тебя.
Блондин уже перестал чувствовать наслаждение чистым и свежим воздухом; он чувствовал лишь слезы, который медленно обвивали шею и душили его. Болезнь опять дала о себе знать, и Найл решительно пытался себя успокоить.
— Найл, ты просто не можешь умереть, понимаешь? — почти умоляя, говорил Гарри. Его собственные слова убивали обоих — Найла, потому что он этого не понимал; Гарри, потому что он переставал в них верить.
— Почему, Гарри!? Я не понимаю!
— Потому... — парень не мог договорить, потому что захлебывался в собственных слезах, мыслях и словах. Ему было чертовски тяжело что-либо сказать.
— Ну! — выжидающе и с небывалой злостью в голосе, крикнул Найл.
— Потому что я люблю тебя! — все, что смог сказать Гарри. — Разве этого мало?
