100 дней после детства

Вслушиваясь в тихую песню ветра, Донхэ так и стоял с закрытыми глазами, пока в какой-то момент не ощутил холодок от ледяных капель на своём лице. Открыв глаза, парень онемел от той красоты, что открылась перед ним всего за несколько секунд. Шёл снег. Невесомыми мотыльками снежинки парили в воздухе, окрашиваясь в багровый цвет, освещённые солнцем, встающим за серыми крышами спящего города. Утро и рассвет. Донхэ не заметил, как дверь балкона за ним жалобно скрипнула, отворяясь. Тонкие, но сильные руки обвили торс Донхэ, и кто-то осторожно прижался к его спине, обнимая сзади. У парня перехватило дыхание. Стало так тепло. -Хэ, прости меня за вчера. За то, что я так напился. -Хёки... Донхэ до боли сжал кулаки. Не было сомнений, его друг не слышал разговора с Кюхёном, но что тогда на него нашло? Зачем он обнимает его? Это совсем не похоже на Ынхёка. Возможно, он всё ещё пьян. Развернувшись, Донхэ взглянул в его лицо. Бледная кожа, наплывающая на глаза чёлка, в волосах запутались снежинки, горящий взгляд и пухлые губы. Донхэ вдруг захотелось вцепиться в эти губы, чтобы задохнуться и раствориться. В его руках, в этом снегопаде... Отгоняя навязчивые мысли, парень осторожно коснулся щеки Хёкджэ. -Как ты себя чувствуешь? – спросил он серьёзно. Его друг в ответ улыбнулся своей необычной улыбкой. -Намного лучше. Хэ, разреши мне сказать тебе спасибо. Прежде чем Донхэ смог что-то сказать, Ынхёк подался вперёд и мягко коснулся губ парня своими губами. Он абсолютно точно не был пьян, но привкус алкоголя остался. Углубляя поцелуй, Хёки придвинулся ближе, обнимая друга за плечи, всем телом прижимаясь к нему, и у Донхэ просто сорвало крышу. От этого тепла, от того, что его Хёки впервые целует его по-настоящему, от того, что он впервые позволяет обнимать его в ответ, от того, что это в последний раз. «Будь что будет» - и Донхэ забил на запреты, отвечая на горячие прикосновения, запуская холодные пальцы в светлые волосы, обрезая все пути назад. Хёки, казалось, только этого и ждал. Улыбнувшись сквозь поцелуй, он слабой поступью направился обратно, в комнату, не на секунду не отпуская Хэ, утягивая его за собой. Так они оказались на кровати в спальне, срывая одежду. Они оба успели замёрзнуть и прикосновения друг друга казались ожогами, пробирающими до самых костей, но Донхэ даже не обращал на это внимания. Ему хотелось большего. Скинув с себя куртку и футболку, он принялся за Хёкджэ, вещи которого, вслед за собственными, полетели на пол. Ынхёк тихо рассмеялся, притягивая Хэ ближе. - Слишком нетерпеливый... – прошептал он, снова целуя своего друга детства, стискивая пальцы на его сильных широких плечах. Донхэ судорожно выдохнул, разорвав тем самым их тесный контакт и расстегнув ремень на штанах Хёкджэ, рывком стянул их вниз, вместе с бельём. Красноватые лучи встающего за окном солнца скользили по постельному белью, путаясь в складках, вырисовывая на коже узоры, и Хэ жадно целовал каждый сантиметр тела, чувствуя, как изящные пальцы путаются в его волосах, как Хёкджэ выгибается навстречу его мягким прикосновениям. Донхэ ласкал его напряженную спину, впалый живот, грудь, задевая отвердевшие соски, покрывал поцелуями нежную кожу шеи, вдыхая сладковатый запах его волос. Пальцы скользнули ниже, по бархатной коже и сжали возбуждённый член. С губ Ынхёка сорвался жалобный всхлип. Губ Хэ коснулась лёгкая улыбка. Хёкджэ возбуждён так же сильно, как и он. -Ну же, Донхэ... – тихо прошептал Хёки, разведя ноги шире, сгибая колени, но Хэ совсем не торопился, растягивая каждое прикосновение. Мучительно медленными движениями вверх-вниз рука скользила по возбуждённой плоти Ынхёка, заставляя его стонать от нетерпения. Перед глазами всё поплыло. Хэ отсекал все попытки Хёкджэ коснуться себя, не позволяя достичь удовлетворения самому. - Я сделаю всё, чтобы ты запомнил эту ночь навсегда... – прерывисто зашептал Донхэ и Хёки жалобно застонал, притягивая своего любовника теснее к себе. Наконец, он еле слышно прошептал: - Я должен просить? Хэ взглянул в затуманенные глаза Ынхёка. Этот умоляющий взгляд, искусанные губы и сбивчивое дыхание, заставило Донхэ дрожать от возбуждения. Тем временем Хёкджэ, не дождавшись ответа, зашептал: -Пожалуйста, Донхэ-а... Прошу. Пожалуйста... Донхэ быстрым движением вошел в предложенное ему тело. Ынхёк вцепился в плечи любовника и замер, приоткрыв искусанные припухшие губы. Дыхание было громким и частым. Подготовка была не нужна. Образ жизни Хёкджэ говорил сам за себя и Хэ это изрядно злило. В отместку прикусив нежную кожу и тут же любяще целуя покрасневшее место, Донхэ толкался вперёд, доводя Хёкджэ до белых звёзд, заставляя его выгибаться. Целуя влажные губы, он ловил каждый стон, ускоряясь, сводя с ума, заставляя Хёкджэ метаться в сладкой агонии, выгибаться на влажных простынях. Ещё пара движений и Хэ кончил вслед за Хёкджэ, прижимая его к себе, любимого, измученного, обессиленного. «Неважно, кто у тебя был до меня. Всё равно. Ты мой » - последняя мысль перед накрывающим с головой сном. Засыпая в объятьях Хэ, Хёкджэ тогда ещё не знал, что отныне просыпаться им придется по отдельности. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны...» -Ну же, Донхэ. Возьми трубку! «Аппарат абонента...» - Хэ... Ынхёк стоял на балконе и судорожно набирал один и тот же номер. Проснувшись утром, он впервые за долгое время ощутил себя счастливым. Этим утром он понял, что только с одним человеком ему по-настоящему хорошо. С человеком, который, как выяснилось, уже давно любил его. С человеком, который всегда защищал его, всегда был рядом. Так уж повелось, что он всегда причинял боль тем, кто его любил. Это пошло с детства, ведь причиной ссор его мамы и папы был он сам. «Аппарат абонента выключен...» -Чёрт возьми! Непривычно дрожали руки. Хёкджэ не понимал, что происходит. Такое было впервые. Сброс. Набор. Длинные гудки. -Алло? – приятный голос на том конце провода. Сжатые в отчаянье кулаки. -Кибом, ты не знаешь где Донхэ? Его не было сегодня в институте и трубку он не берёт. Я... Я не знаю где его искать. Кибом выслушал его очень внимательно, после чего, вздохнул и спросил: - Хёки, ты разве не знаешь? Он улетел вместе с Кюхёном, на Тайвань... Дальше его слова потеряли всякий смысл для Ынхёка. Сбросив звонок, он разжал пальцы. Аппарат ударился о твёрдый бетон и разлетелся на две части. Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, Хёкджэ опустился на пол, обнимая колени и стараясь дышать ровно. Он не хотел плакать. Он дал себе обещание не плакать, когда его родители развелись. Он искал любовь в случайных связях, которые ни к чему не обязывали и не принуждали. Любовь, которой ему так не хватало в детстве. И вот теперь, когда он открылся, к чему это привело? Слёзы поползли по бледным щекам. Он плакал. Плакал как в детстве, на старом балконе, где они дали друг другу предательское обещание никогда не говорить «я люблю».

_________________________________________________________

Отпустить, не выпуская из сердца – это всегда больно. Уйти и суметь не вернуться – это всегда сложно. Даже спустя два месяца. Я не знаю, как мне удаётся улыбаться, когда меня спрашивают «есть ли у тебя любимый человек?» Теперь, я на такие вопросы отмалчиваюсь. Моё сердце закрыто на карантин. Вот и всё. У меня новая жизнь. Я работаю в компании Кюхёна, живу работой и музыкой. Пытаюсь тебя забыть. Это становится смыслом моей жизни. Недавно мне пришло письмо от тебя. Я понятие не имею, как ты узнал адрес и уж тем более я не могу представить, что заставило тебя написать мне его. Однако руки тряслись, когда я держал в руках опасно-белый конверт. Долго не решался его открыть, всё тянул. В этом письме не было красивых фраз, однако читая, я затаил дыхание. Твой почерк, ровный и размашистый, фразы сливались в бесконечные предложения, будто ты писал эти строки в спешке, куда-то опаздывая. Ты писал о том, что ждёшь моего возвращения. О том, что твоя жизнь изменилась, что ты взялся за учёбу, что больше не спишь с кем попало, просто потому что боишься забыть мои прикосновения. Я тогда лишь горько улыбнулся и убрал твоё письмо в ящик письменного стола, лишний раз убеждаясь, что всё сделал правильно. Ты столько лет делал мне больно. Ты разрушил мою жизнь. Ты моя жизнь. Чёрт, сердце так страшно заколотило. Что же там сейчас с тобой происходит?

_________________________________________________________

В стену летит ваза и разбивается в дребезги. Ей не повезло когда-то стать предметом декора в квартире Хёкджэ. Мебель перевёрнута. По полу раскиданы фотографии, которые ещё недавно висели в аккуратных рамках на стене. Тихие всхлипы в вечерних сумерках. Две фигуры в самом тёмном углу комнаты. -Перестань Хёкджэ! -Мне плевать. -Тогда убери нож от руки. -Мне плевать. -Ну, ну... Кибом тихо вздохнул, вырывая и откидывая в сторону острый предмет. Кибом прижал дрожащее тело Хёкджэ к себе. Кибом запустил пальцы в светлые тёплые волосы, успокаивающе гладил по спине. - Он ни в чём не виноват. Не злись. -Я спокоен. -Мне лучше знать, когда ты на грани. -Заткнись. Ты ничего не понимаешь. -Понимаю, Хёкджэ. Я понимаю, что ты чувствуешь. -Нет. Нет. Ты не знаешь. Не знаешь... – тихо зашептал Ынхёк – Я люблю его, Кибом. Я люблю его. Люблю. Я хочу, чтобы он вернулся. Я хочу, чтобы всё было как в детстве. Я хочу целовать его. Я хочу ощутить его дыхание. Я люблю его. Люблю... Кибом слушал слова Хёкджэ, прижимая его к себе за хрупкие плечи. Он готов был плакать вместе с ним. Если бы он мог, если бы это было возможно, он бы забрал его боль себе. Он бы забрал её всю, лишь бы он вновь беззаботно улыбался. Хёкджэ не знал, был ещё один человек, готовый отдать всего себя, в обмен на его любовь. Человек, которому с каждым новым словом Хёкджэ становилось всё сложнее дышать, будто в его лёгкие вставляли бельевые верёвки. .