Секрет

ПОВ Рихард Цвен Круспе Девушка в белом купальнике и белом парео бежит по белому песку, все залито белым и мягким светом, у нее белые зубы - и все в этой рекламе белое. Все разом отражает солнце. –Ее секрет помогает ей. Она никогда не откроет секрет ему. Она станет для него секретом. Секрет защитит ее от запаха пота в самый ответственный момент. Эта девушка наиграно улыбается; от белого цвета режет глаза. Дурацкая реклама дезодоранта. Рекламу пускают в качестве паузы во время фильма. А ведь такие паузы-рекламы бывают и в человеческих отношениях. Если реклама по телевизору должна привлечь внимание и внушить мысль купить предлагаемое, то реклама в отношениях... Нет, в отношениях она имеет ту же функцию и те же цели. И эти паузы такие же яркие и привлекательные, идеалистичные, как и обычные рекламы по телевизору. Даже длительность ролика та же. Реклама дезодоранта была вчера. Сегодня уже я участвую в съемках идеалистической картины. Что я рекламирую? Наверно, счастье. Хотя нет. Весь ролик крутится вокруг такой необычно хорошей и ясной для Берлина погоды. Пения птиц я не слышу, но зато шумят сочные кроны деревьев в парке позади. Деревья совсем недавно оправились от зимы. Голубое небо с причудливыми белыми разводами облаков. Улыбаюсь. Это ведь просто. Реклама вот-вот закончится, и продолжится интересный фильм под названием Кристоф Шнайдер. Это полнометражная лента, автобиографическая повесть шл...Кхм. Назвать его шлюхой язык не поворачивается. Как бы он не вел себя с Тиллем, он всегда оставался мужчиной. Большим, добрым, инфантильным и смущенным мужчиной. Будучи со мной пассивом, он все равно сохранял исконно мужские качества. Мне нравится момент, когда заканчивается реклама. Этот фильм такой интересный. Настолько полно показывается история жизни Кристофа, так захватывающе, что я смотрю его с наслаждением уже почти полгода. Невозможно оторваться. Но почему тогда я чувствую, что знаю... что произойдет дальше? Не могу не улыбаться сегодня. Открываю дверь номера, где мы решили временно пожить. Нам захотелось немного роскоши. Ладно, не немного. Нам нужен был не просто люкс, а номер канцлера. Прохожу по нежно-кремовому коридору в просторный зал, кидаю куртку на белоснежный диван. Извилистый коридор ведет в спальню, прохожу мимо ванной, тихо – значит, ты не там. Облокачиваюсь о дверной косяк, останавливаясь в проеме, ведущему в спальню. Шнайдер собирает спокойно вещи, улыбнулся мне буднично в знак приветствия, но молчит. В спортивную сумку полетело его белье. Кровать еще хранит наше тепло, шелковые простыни скомканы. Около кровати разбросаны черные туфли с бантами на высокой шпильке. Они ему так идут. Перевожу взгляд на него. Легким движением рук, небрежным, он захлопывает ящик комода. Меня для него здесь нет. Он одет в темные джинсы и черную рубашку, новые туфли ждут его около собранного чемодана. Из складок шоколадного шелка он извлекает этот дико розовый вибратор. Не могу смотреть, мне до сих пор стыдно, что этот секрет он раскрыл. Мне стыдно, что я приобрел дэлюкс версию альбома. Зачем? Не знаю. Но фалоимитаторы... Линдеманна и Шнайдера заинтересовали откровенно и надолго. Да и Тилль намекал, что надо. Когда я нахожу силы поднять взгляд, Кристоф уже наклеивает стикер-записку на имитатор своего члена. Вновь улыбка, он отходит к кровати, подпуская меня к комоду. "Используй без меня по назначению. К" - гласила записка. Такой знакомый размашистый и разборчивый почерк. –Как "выпей меня",- отзывается Шнайдер, смотря на меня своими голубыми глазами. –Сегодня небо, как твои глаза, - только это, что я нахожу в ответ. Он добро и коротко улыбается. –Я ухожу,- произносит он, уже серьезный, с характерным треском молнии застегивается сумка. Упакованное ... прошлое? –Да, я вижу,- провожу пальцами по крупной головке игрушки. Это было грязно: иметь Кристофа его же членом. Не надо было этого делать. –Мне надоело, - он уже обулся и одел солнцезащитные очки, застегивает ремень. Проводит пальцами по пряжке. Отрываю взгляд от его низа живота, где есть татуировка. Его чувствительное место. –Это женская фраза. Он хмыкает, подхватывает с постели сумку, берет чемодан. Его шагов практически не слышно. Даже дверь закрывается с еле слышным механическим хлопком. Нет, наши отношения не были механическими. Я верю. На постели лежит чулок, провожу подушечками пальцев по тонкой материи. У Кристофа красивые ноги. Вдыхаю слабый запах его тела, что хранит капрон. Перекатываюсь на край постели, ставлю ровно его женские туфли. "Мне надоело" – это ведь не "мне скучно с тобой". Шнайдер устал. Через пару часов я просыпаюсь от рева Линдеманна в коридоре. –Цвен, где Крис?!!!!- ревет словно раненный и злой зверь. –Я не знаю, - шепчу, утыкаясь лицом в подушку, жадно стараясь вдохнуть весь оставшийся фантом запаха барабанщика, забрать все себе, не делиться, скрыть. Знаю, что Линдеманн не слышит моего ответа. Он похож на торнадо, большой и злой, быстрый. Удивительно, что не сшибает все на своем пути. Кидается на кровать, грубо хватает за волосы, вскрикиваю зло: –Я не знаю! Он ушел. Меня начинает мелко трясти. Жмурюсь, не думаю, что противостоять Тиллю сейчас возможно. Он рычит и с силой бросает меня обратно, лицом в подушку. В номере тихо. Кажется, финальный хлопок двери оглушил все. За окном ясная погода: голубое небо – его глаза, яркое солнце – его вечная невинность. Деревья только недавно обзавелись таким сочными кронами. Выдыхаю сигаретный дым. Здесь нельзя курить. Меня обдает мелким дождем противопожарной системы. Я разучился плакать. Эти капли побудут пока моими слезами. ПОВ Кристоф Шнайдер Рихард, Рихард, Рихард. С ним было скучно. Нет, вру. С ним не бывало скучно. Бывало слишком сладко, приторно. Он был нежным. Он был неожиданным. Был грубым. И жестоким. Изысканным. Романтичным. Всего в меру, казалось бы, но нет. Я не мог не пытаться разглядеть в нем Тилля. За всей его непредсказуемостью, романтичностью, ранимостью, сочувствием – я видел тень Линдеманна. Я не мог разглядеть за всем этим Рихарда. Хотя это был он, только он. Такой, какой есть. Он был хорош. Хорош настолько, что был идеален. Он был идеален. Идеален настолько, что был лучшим. Он был лучшим среди моих любовников. Но не достаточно лучшим для меня. Прости, Рихард. Слишком нежный. Мне не нужна эта жалость от него. Сочувствие, жалость – а разве это не одно и то же? Мне противно это его чувство. Все было замечательно, когда он не сбивался на эту нежность. Примерно, раза два, иногда три, в месяц у нас обязательно были нежные ночи. Даже при упоминании сводит скулы. В такие ночи всем, чем мы занимались, сводилось к тому, что мы нежно ласкались и занимались не просто долгими соитиями, а любовью. Как я ненавидел такие дни. Мне нужно было потом дня два отходить от подобного, не потому, что больно, а потому, что противно было. А теперь еще и этот заскок. Да, мне захотелось в Берлин, в роскошь. Но я же не хотел лепестков роз и шоколадного цвета шелковую постель. Слава Богу, в этот раз ему ума хватило смягчить "удар". Чулки и туфли, плюс его любимый вибратор... В общем, он взял кое-какие вещи с собой. Но так или иначе, я уже давно принял решение. Я продам квартиру, поживу пока в загородном доме. Потом, присмотрю себе что-нибудь. Только дом обустроить надо. Поживу у Пауля. Нет, там дети. Маленькие и миленькие монстры. У Оливера? Нет. Там подружка и три активных ребенка, включая самого Олли. Флаке? Что-то подсказывает мне, что стоит остановить выбор на нем. Пауль ведь с Рихардом друзья. Только почему я уже назвал таксисту адрес Пауля? ПОВ Пауль Ландерс Вчера звонил Кристоф, потом Линдеманн, затем Рихард. У этой троицы снова башни снесло. Линдеманн с Круспе и вовсе орали. Видимо, между ними, как черная кошка или эффектная блондиночка, пробежал Шнайдер. Которого я теперь буду ютить временно у себя. К слову, он звонил наоборот какой-то счастливый. Насколько я могу судить, исходя из своих знаний о нем. Стою в ожидании этого обаятельного чуда у подъезда. Почему я решил укрыть его у себя? Скажем так, здесь замешана не только дружба. Еще личные мотивы, да. Даже не думаю улыбаться менее открыто. Читаю на его лице легкое удивление, по улыбке вижу легкое смущение, а по всему его виду могу сказать, что он как-то печален. Шесть мужиков, и все без жен. Это печально. Хотя нет, я не к месту вспомнил об этом. У Шнайдера скорее всего свои какие-то проблемы. В какой-то степени, я ему завидую. Такие страсти и не отходя от кассы. В смысле, на работе: и секс, и работа, и личная жизнь, бурная. –Давай, Шнайдер, я помогу,- нельзя по имени, даже на меня он иногда сопит. Конечно, ужасно милый в такие моменты, но сейчас слишком травмированный для подобного. Помогаю ему с чемоданом...чемоданами. Мне кажется, или здесь все его вещи? Пока я возился с чемоданами Кристофа, к нам присоединился портье. В общем, приданное барабанщика затаскивали на шестой этаж все втроем. Было забавно. Жена пока в отъезде, из детей остался только Эмиль. Думаю, особой проблемы для нас он не составит. –Так ты был в...? –Мандала хотел,- как-то наиграно и игриво отзывается Шнайдер, облокотившись о холодильник и попивая апельсиновый сок. Он уже пакет его выпил. –Круто,- присвистываю,- Как там спа? А сок видимо дорогой, ты уже литр выпил. Да, смущенная улыбка Кристофа любому башню снесет. –Прости,- чуть хрипловато отзывается он.–Я попозже схожу в магазин тогда. –Пап, пап,- раздается из коридора, с привычным шумом вернулся сын из колледжа. И уже на пороге кухни, куда тише и скромнее. Я не предупредил, что у нас будет гость.– Я дома. Здравствуйте, герр Шнайдер. –Здравствуй, Эмиль,- кивает Кристоф, мягко улыбаясь. Эмиль, как тушканчик: существо милое, скромное и скрытное, только по ночам оживает. Вот и сейчас, тушканчик молниеносно ретировался в свою норку-комнату. Мотаю головой, отлипая от стола: –Все-таки, ты идиот, Крис. Благо, по квартире чемоданы передвигать проще. Я перекатываю их временно в нашу с женой спальню. Интересно, удастся уговорить Шнайдера спать со мной в постели? Иногда меня удручает его правильность. Точнее, неудобно, что он не оставляет после себя практически никакого определенного запаха. К примеру, табака. Потому что, когда за ним не уследишь, то легко теряешь. И кажется Кристоф потом лишь сном. Вот и сейчас. Я стою на кухне и не могу точно сказать: первое, куда мог деться человек в двухкомнатной квартире, второе, а был ли Шнайдер вообще здесь? Опустошенный пакет сока стоит на столешнице около раковины – был. Что ж, хорошо. ПОВ Кристоф Шнайдер Люблю Пауля. Как очень близкого друга. Он милый в своей заботе. И ответственный по отношению к друзьям, близким. Да, было время, когда я его ненавидел. Ненавидел – это слишком громко. Недолюбливал, точнее. Вздыхаю, оглядывая окрестности с крыши. Было легко уйти незамеченным, пока Пауль занимался моими чемоданами. Вот только, зачем он их в свою спальню определил? Под солнцем ранней весны не так уж и холодно. Скоро вечер. Когда стемнеет, схожу в магазин. Пёстрость ночных улиц меня расслабляет. Взгляд привычно останавливается на зеленой кроне. Дерево, растение... Дом или пентхаус, как у Тилля? Нет, боюсь высоты. Дом. Можно опять квартиру. Главное, что бы адрес не попал в руки Цвена и Линдеманна. Они утомляют. Краем глаза замечаю предложенный стакан апельсинового сока. Даже не пугаюсь. Ну кто кроме Ландерса даст мне соку таким естественным движением? Флаке. Надо ему позвонить. –Спасибо,- чуть киваю, беря предложенный сок. Пауль закуривает. Чуть морщусь, стараясь урвать последние потоки свежего воздуха. Сок такой соблазнительно оранжевый. Закашливаюсь после первого же глотка. Потому что сок необычно кисло-терпкий и сигаретный дым дерет носоглотку. –Господи,- сгибаюсь пополам, выдавливая сквозь смех, - Что это? Мне не надо смотреть на Пауля, что бы увидеть его эмоции. И так знаю, он удивлен, и я его развеселил. –Свежевыжатый апельсиновый сок и немного лимонного. –Пауль, если я так в тягость, мог бы сказать. Зачем травить?- смеюсь, выпрямляясь.- Я еще ничего не ел. –Да? Но уже время для чая. Будь мы в Британии. Подожди, покурю и приготовлю что-нибудь. Будешь картошку? –А можно пирожки? С картошкой. –... Кристоф,- четко выверенное имя и испытующий взгляд. Нужно воздействовать на него глазами и улыбкой: честные глаза и невинная улыбка. Вздыхает и отворачивается. –Хорошо, будут. Но скажи ты раньше, Эмиль бы уже все купил. Лишь киваю в ответ, пытаясь выпить эту жутко кислую смесь. Пауль смеется, видя мое скорченное лицо. Сок уже выпит, лишь несколько капель образуют бледно-оранжевый налет на стеклянном дне. –Так, значит, ты Эмиля уже в магазин отправил? Только из-за сока? Смотрю на него, он улыбается, смотря в даль, мягко отвечает: –Ничего. Это часть жизни. В квартире витает приятный и такой трогательный запах выпечки. Было бы совсем идеально, уйти на вечернюю прогулку с полным желудком. Но нет. На самом деле, Ландерс экспериментировал в плане пирожков, потому что точно рецепт не помнил, а открыть поваренную книгу из принципа отказывался. Хотел вспомнить свой рецепт. Когда мы жили втроем, готовил именно он. Пирожки были вкусными. В общем, он перевел все составляющие. Так что, прогулка была сжатой. Подгоняемый пустым желудком, я дошел до ближайшего магазина, особо не наслаждаясь самим процессом гуляния и не расслабляясь под действием неоновых вывесок. Правда, по возвращению меня ждал сюрприз. Пауль расщедрился и отправил меня со своим сыном в кофейню. У Эмиля я так и не выяснил, буду ли лишнем: мальчик был очень воспитанным и скрытным. Так что жадно перекусить бутербродом и пирожным пришлось на глазах миловидной и жутко смущенной шатенки. –Напомните, пожалуйста, отцу, что я сегодня не ночую дома,- чисто деловой стиль речи, вежливый тон. Все же Эмиль, на мой взгляд, в мать. Двойной горький кофе я взял собой. Вот теперь выпала возможность насладиться улицей. Грея руки о картонный стакан, я разглядывал яркие вывески. В принципе, все одно да потому, особых изыск, как на улицах ночного Токио, не было. Да, Токио меня покорил своей ночью. Жизнь там только начиналась с заходом солнца и окончанием рабочего дня. Кофе был допит, и отпустила грусть пережитой муки, когда раздался звонок. Счастливый донельзя Пауль звал домой. Домой... ПОВ Пауль Ландерс Все же, Шнайдер сегодня сам не свой. Пиво в него насильно вливать приходиться. А ведь такая ночь перспективная. Ну хоть пирожки уплетает за обе щеки. И на этом спасибо. Перехватываю его руку на полпути к тарелки с пирожками и тяну к бутылке пива, накладываю на плотное и холодное стекло, надавливаю на его длинные пальцы. Он уже хмельно смотрит на это. Словно его тут нет. Подчиняется. Не произнося и слова, слабо отсалютовали друг другу бутылками, тут же жадно выпивая сразу больше, чем половину содержимого бутылки. Телик идет фоном, что-то не очень интересное, пирожков становится меньше с каждым глотком пива. И вот мне уже приходится нагибаться к нему, что бы затащить на диван. Смеясь, он падает на меня, затем заваливается рядом со мной, фырча. Устроив удобно голову на моем плече, он затихает. Все же он раньше был легче, еле дотаскиваю его до кровати. Сил раздеться самому или раздеть его нет, я просто сразу вырубаюсь. Утро началось с громкого "бабам" и легкого чертыханья в прихожей. Шнайдер точно проснулся и уже не уснет, чуткий такой. За завтраком, Кристоф необычно тихий. –Наверно, шумно для тебя?- улыбаюсь, пытаясь расшевелить Шнайдера, пока готовится яичница, безрезультатно. Смотрю на него через плечо, а он молчит и улыбается. По глазам не понять, что он испытывает. Но потом, его словно что-то отпускает, и он оживает. Собственно, до обеда решительно нечем было заняться. Потом Эмиль начал собираться на тренировку. Потом, уже вечером, Кристоф наблюдал обычную нашу перепалку на тему дискотек. Как и обычно, я уступил. Но деньгам снабдил моего чада добрый дядя Шнайдер. После чего, спорили уже мы с Кристофом. Эмиль ушел ближе к полуночи. Вернется он только завтра к обеду, особенно с такой суммой наличных. Но «чуду» захотелось спать: –Дай белье, я постелю себе на диване. –На кровати удобнее. –Теснее,- вполне уверенно, но недостаточно убедительно возразил Кристоф. Да что с ним такое? Придется дать ему свободу. –Иди на постель, я посплю у Эмиля. Все равно, раньше полудня он не вернется. На этом все и закончилось. Удивительно, но уснул я сразу, стоило только принять горизонтальное положение. На следующий день, сын пришел лишь под вечер с ошеломительной новостью, что на выходные он уезжает за город с друзьями. Отпускал его опять же, Шнайдер. За что выслушал долгую нотацию о том, как он безответственен. Но для меня это был шанс. Идея. Это действительно страшный и живучий паразит, он разъедает Вас изнутри, Вы становитесь мертвыми заживо. И поделать с этим ничего не можете. Моя идея – мой друг и не мой любовник, Шнайдер. И она, эта навязчивая идея, заезженная пластинка, спит в соседней комнате. Это разъедает меня и на замену оставляет монстра. Промучившись с бессонницей полночи, я все же преображаюсь, становлюсь чудовищем. Вся эта ситуация, Кристоф на большой двуспальной кровати... Это полнолуние, а я - оборотень. Но это секрет. Я иду совершенно обычным шагом в спальню. Кристоф разметался на кровати, постель вся измята, одеяло прикрывает его пах и правую ногу. Сажусь в кресло, что стоит в углу. Я не издаю звуков, но я вою на свою луну. ПОВ Кристоф Шнайдер Темный лес, загородный дом, Тилль, Круспе, грубость, занятия «любовью». За мной наблюдают... Приоткрываю глаза, это был не такой уж и кошмар, все же. Комната залита рассеянным и холодным светом раннего утра, до начала зари еще есть время. Переворачиваюсь. –Не спится? Ты так крутился последние минут сорок. Пауль. От чего-то я не удивлен, приподнимаюсь немного, щурясь со сна. Он сидит в углу, в глубоком кресле, его практически не видно в густом мраке. –А ты…?- что ты тут делаешь, тоже бессонница? Слышится звук подъехавшей машины. В такую рань... Ландерс встает с кресла, идет ко мне. Присев на кровать, он оглядывает всего меня. Рефлекс – подбираюсь. Сажусь, спиной облокачиваясь о спинку кровати. Его ладонь проходится по моему плечу, он подсаживается ближе. Не страшно, хотя и незнакомо. –Ты такой соблазнительный... Кристоф, ты же понимаешь, что мне нужно... Крис...,- подобно Тиллю, он откидывает полу халата, тянет меня за волосы к себе. Скольжу взглядом по комнате. Дверь прикрыта неплотно, в проеме, не смотря на мрак, я различаю женщину. Жена Пауля. Ее лицо спокойно, но глаза красноречиво холодны. Дверь с хлопком закрывается. Я не задерживаюсь дольше двух дней у Ландерса. Его женщина меня не гонит, его сын мне даже симпатизирует, а он меня хочет. Отъезд происходит вполне теплой атмосфере, но глаза его жены неприятно отчуждены. Она его бросит. ПОВ Кристиан Флаке Лоренц Делить жилье с Кристофом было вполне привычно. Главное: дать ему достаточно пространства. Через пару дней, он уже активно подыскивал себе жилье, на следующей неделе я пару раз езжу с ним на смотрины квартир. Он переезжает. И единственный, кому он сейчас может довериться – это я. Я этому не очень рад. Точнее, совсем не рад. Он и меня сводит с ума. Он похож на полную луну. Притягательный, завораживающий, знакомый, простой и опасный. Знаю, что поступаю плохо, звоня Цвену, но мне это необходимо. Я не хочу быть больным. Крис, не смотри на меня так, будто коленопреклоненный Круспе убивает тебя. Неужели, я ошибся? И у вас с Тиллем, Круспе ничего нет? Не может быть этого. Я не ошибаюсь. Я знаю о вашем треугольнике. Я должен оградиться от вас. Потому что, я знаю свой диагноз. Но это секрет. ПОВ Кристоф Шнайдер У Флаке действительно тихая и размеренная жизнь заботливого созидателя. Я не один раз невольно вспоминал вопрос Пауля: "Наверно, шумно для тебя?". Всего лишь стереотип, что живущий один не переносит шума. Я люблю шум. Это воспоминания о семье, о детстве, о начале. Хотя по утрам, мне действительно нужно немного тишины. Тилль и Круспе по утрам всегда были такими милыми и неуклюжими. Они – медведи. Будь они плюшевыми, то были бы тихими, а так... Они старались, но каждый раз им не удавалось. Они знали о моей чуткости, старались угодить мне, но видимо, размер имеет значение. Для меня, они по определению не могут быть тихими. Но пусть это останется секретом. Они так старались. Всегда стараются. Поскорей бы добраться до постели. Почему смотр квартир – это так утомительно? Открываю квартиру Лоренца своим комплектом ключей и тут же вдыхаю нотки знакомого одеколона, который вносит в атмосферу дома хаос. Разумеется, Круспе. Не успел даже отойти от этой стервы, а он уже тут, снова. Вздыхаю и устало улыбаюсь Флаке, замеревшему в дверях на кухню. –Цвен,- прохладно и механически констатирует хозяин дома и уходит на кухню. –Знаю, Кристиан,- выдыхаю приглушенно, мягко улыбаясь. Ключи с глухим звоном металла ложатся на тумбочку в прихожей, разувшись, прохожу в зал. Цвен сидит заметно напряженный в полоборота к двери, смотрит пристально за окно. Наверно, его небо заинтересовало. Сегодня пасмурно и немного грустно. Тихо прохожу к креслу напротив, сажусь: –Здравствуй, Рихард. –Крис,- слишком долго и задумчиво для него. И тут же наступление, ожидаемо.– Куда ты пропал, черт тебя дери?! Линдеманн пол Берлина на ноги поднял из-за тебя! –А ты оставшуюся,- спокойно вклиниваюсь, но Цвен говорит, не останавливаясь. Как паровоз или танк. И единственное, что не усмиряет его, скорее даже распаляет, но вынуждает притихнуть – это мой голос. Твердый и прохладный, на пол тона выше обычного.– Не повышай на меня голос. Выдержанность и спокойствие. Лишь показательный номер. –Хорошо,- выдыхает Рихард, замолкая, о счастье, на целую полминуту,– Тогда, как мне с тобой разговаривать? Что это за преданный взгляд? Цвен не из преданных. Мне кажется, или он сползает с кресла и... Да, встал на колени. Срывающийся шепот: –Как мне с тобой разговаривать? Поехали со мной, пожалуйста. Поехали ко мне. Линдеманн наверняка скоро все узнает... Перевожу взгляд со смущающего меня Бернштайна в попытке отвлечься. В дверном проеме виднеется скелет-Флаке. Вновь опускаю взгляд на Рихарда, торопливо вставая: –Можно, без сцен, пожалуйста. Отхожу к окну. Хочу произнести фразу твердо и жестко, но голос предательски дрогнет: –Уезжай, пожалуйста. Уходи. –Знаешь,...- Цвен встает с легким шумом и тяжелым дыханием. –Нет,- произношу жестко, достали. Оборачиваюсь резко.– Не знаю, Рихард, не знаю. Знаешь, что я о нас знаю? Я ничего о нас не знаю. Забудь. Ничего вообще не было. Мне срочно нужно купить самолет. Уехать, как можно дальше. Не знал, что можно так быстро собрать разбросанные вещи. В прихожей я налетаю на Флаке. Цвен пытается удержать меня за плечи. –Кристиан, звонить ему было совсем необязательно. Мог бы сказать. Со спотыканиями и через силу, все же выбираюсь на улицу, такси, да, оно вовремя. Увезите меня прочь, быстрее, далеко. Но я называю адрес. Я купил-таки квартиру и собирался завтра же съехать от Флаке. Я бегу от реальности? Похоже на то. Но она все равно нагоняет меня. Остановиться бы в небытие, что бы найти путь. Похоже, мне нужен Иисус. Мне нужно ослепнуть на мгновение.