Масленичное Чучело

      Петька сидел на кухне и смотрел в окно. Он и поплакал бы сейчас, да не получается. Ну что за идиотская гордость и почему просыпается, когда её никто не просит? Ну психанул, ну высказал свою обиду. Сбегать-то зачем было? Характер хотел показать? Показал, и что? Сиди теперь, как красна девица, да сопли на кулак наматывай. Стыдно-то как… Напиться, что ли? Петя заглянул в холодильник, но нужного не увидел. Не водится у него в доме алкоголь — не нужен, да и когда выпьет, такое вытворяет, что даже перед отражением в зеркале стыдно.       Но холодильник подсказал хорошую мысль, что не плохо бы было его заполнить, а то кроме яиц и молока, оставшихся после Петиных блинных экспериментов, в нём ничего нет. А так гордое Чучело займёт и руки, и мысли, пока за продуктами сходит.       Сказано — сделано! Петька отправился в продуктовый поход в ближайший магазин, чёткого плана, что ему вообще надо, в голове не было, и поэтому он осматривал полки с отсутствующим видом. Возле отдела с алкоголем задержался, решив всё-таки взять чего-нибудь градусосодержащего, закинул бутылку в корзину и уже развернулся к выходу. И тут ему на глаза попался ценник с надписью «Масленичная распродажа». В горле опять появился комок, а глаза подозрительно защипало.       Да что же это такое! Петя зло тряхнул головой, отгоняя жалость к себе, и решительно осмотрел магазин.       — Так, Петюня, сам накосячил, сам и расхлёбывай. Истериками дело не исправишь! — мысль пришла неожиданно, но очень кстати. — Чего там говорят? Первый блин комом? Вот мы и проверим, — и, приняв решение, почувствовал себя намного лучше. Посмотрел на выбранную бутылку, решил, что сто грамм для храбрости не помешают, быстро заполнил корзину всем необходимым и отправился домой, осуществлять задуманное.       Дома на каком-то сумасшедшем подъеме завёл тесто для блинов, приняв перед этим рюмку «успокоительного». Удивительное дело — сегодня у него ничего не разлеталось, не сыпалось и не падало. И кухня осталась неразгромленной, и блины получались на славу, но по мере того, как росла их стопка, содержимое бутылки уменьшалось прямо пропорционально.       — Ничего, Ванечка, я докажу, что я тебя достоин! Вот увидишь! Я тебе таких блинчиков сейчас наготовлю, что никуда ты от меня не денешься. А уж я от тебя и подавно!       Закончив с кухонным производством, Петя вдруг почувствовал, что пол под ногами как-то странно закачался, а стены вдруг решили водить хороводы.       — Спокойно! Я просто устал, вот сейчас немного отдохну и пойду к Ване мириться и кормить его блинами. Вот совсем чуть-чуть… — уже упав на кровать и закрывая глаза.

***

      Ваня не знал что делать, как доказать Рыжику, что тот действительно дорог для него. Они не говорили о своих прежних отношениях, но было не трудно догадаться, что бросали Петьку не раз, и самооценка у парня ниже некуда. Какие слова найти, чтобы убедить его в том, что Ваня не считает его игрушкой на время, что не хочет его отпускать? От тупиковости ситуации хотелось побиться головой о стену, но к нужному решению это бы не привело, а только к головной боли.       Иван решил, что надо действовать сразу, не оставляя времени на надумывания и сомнения. Кто его знает, какие у Рыжика тараканы в голове и что он себе навоображает. Дать ему пару часов, чтобы остыл, а Ваня пока продумает свой план. А чтобы уж наверняка, то можно и друзей подключить.       И началось. Первому Ваня позвонил Ибрагиму Аслановичу.       — Ибрагим, спасай! У меня проблемы. Я с Петей поссорился.       — И тебе не болеть, Масленица! С каким Петей? — Ваня совсем выпустил из виду, что Ибрагим и не в курсе последних событий. Да и никто не в курсе — так быстро всё завертелось.       — Мальчишка рыженький, который у тебя на празднике был. Помнишь? Мы познакомились и всю эту неделю провели вместе. А вчера я оплошал и не знаю, как загладить вину.       — Знаешь, Вань, вот вроде умный ты мужик, а иногда и тебя на глупости тянет. Говорить не пробовали?       — Да я пытался, но он и слушать не стал — убежал. Ибрагим, ты же его дольше знаешь, скажи, что такого я ему могу подарить, чтобы он меня простил?       — Масленица, я тебе, конечно, могу сказать, о чём он мечтает, но дарить это для примирения не советовал бы, — в трубке хохотнули. — Петя у нас мальчик с принципами, это может для тебя плохо кончиться. Даже травмой.       — Ладно, разберёмся. Так о чём он мечтает?       — Аэрограф он себе хочет, а денег у него, как ты сам понимаешь, нет. Вот он и откладывает копеечку к копеечке, чтобы накопить…       — А где купить-то можно?       — Вань, у тебя дома компьютера нет? Интернета? Влезь да посмотри!       — Спасибо, Ибрагим, я твой должник!       — Пока! И, Вань, обидишь Петьку — я тебе сам ноги выкручу!       Закончив разговор, Ваня незамедлительно занялся поисками нужного, но расстроился, увидев, что купить его прямо сейчас не получится. Сделав себе заметку на будущее, стал обзванивать остальных друзей. Советы сыпались самые разные, но ни один не понравился. И тогда Иван решил просто прогуляться — может, на свежем воздухе что-то придёт в голову.       Проходя мимо одного из небольших магазинчиков, Ваня увидел в витрине игрушку — огромного енота совершенно нереальной оранжево-чёрной расцветки. Ни секунды не сомневаясь, он вошёл внутрь, чтобы через некоторое время выйти оттуда, бережно прижимая к груди большой пакет. План созрел моментально, и Ваня отправился домой, чтобы взять ключи от машины и ехать к Рыжику.       Петя открыл глаза и сразу и не понял, что с ним такое, потом память подкинула картинки вчерашнего и сегодняшнего дней, и всё встало на свои места. Он бодро вскочил с кровати… Ну как бодро? Кряхтя и постанывая сполз на пол и на четвереньках, потому что ноги отказывались ему подчиняться, пополз в сторону санузла. Сделав всё, что на данный момент было наиболее важным, отправился на кухню уже на своих двоих, правда, придерживаясь за стеночку.       Кухня удивила чистотой и порядком, и Петя очень порадовался, что ничего не разнёс. Кое-как упаковал блины, завернув их в фольгу вместе с тарелкой, и задумался, как же он их нести до Ваниного дома будет, если сам едва стоит на ногах. Найдя большую коробку и поставив своё рукотворчество в неё, положил туда же и сковороду, правда, зачем — он, наверное, и сам бы не ответил. Оделся и отправился мириться со своим принцем.

***

      Ваня бежал домой, как будто что-то подталкивало его и заставляло поторопиться. Он даже лифт не стал дожидаться, взбежав до своего этажа по лестнице. А у дверей квартиры его ожидал сюрприз.       Сначала он увидел коробку. Очень большую коробку. Подойдя поближе, обнаружил за ней свернувшегося калачиком Петю, спящего на придверном коврике в обнимку со сковородой. Картинка была настолько непонятная, что у Ивана пропал не только дар речи, но и способность мыслить. Он только повторял про себя: «Рыжик — сковородка — коробка. Коробка — Рыжик — сковородка…» Выйдя из транса, он наклонился к Петьке и понял, что это чудо абсолютно пьяное и разбудить его очень затруднительно будет.       Отставив на время в сторону свой пакет, он открыл дверь и первым делом занёс в дом пьяное недоразумение, хохотнув про себя, что это уже становится традицией. Уложив его на диван в гостевой комнате, отобрал сковородку и, раздев, подложил ему под бок подарок. А сам пошёл смотреть, что же принёс его гость в загадочной коробке. Заглянув внутрь и увидев какой-то шар из фольги, решил всё-таки дождаться Петиного пробуждения.       Петин мозг просыпался очень медленно, глаза открывались с трудом, а желудок настойчиво звал проветриться. Кое-как заставив себя подняться, Петя чувствовал себя получеловеком: с полуоткрытыми глазами, на полусогнутых ногах. Понимая, что глаза всё-таки придётся как-то открывать, стал помогать себе руками. Проделав несложные, но очень трудоемкие для его нынешнего состояния манипуляции, огляделся. Как он оказался в Ваниной квартире — а то, что это именно Ванина квартира он не сомневался, — Петька не помнил. Всё так же, полусогнувшись, он отправился на поиски хозяина.       Ваня нашёлся в зале. Сидя на диване, он что-то просматривал у себя в телефоне.       — Вааань… — сипение мало напоминало Петькин голос, но это всё, что удалось произнести.       Иван повернулся и едва сдержал рвущийся смех. Перед ним стояло рыжее качающееся нечто, вцепившееся двумя руками в косяк, чтобы не упасть.       — Чудушко, ты где так набрался-то?       — Дома…       — Зачем?       — Для хабр. харб. брах. храбрости, — и выдохнул от облегчения и радости, что слово поддалось. — Вааань… Мне плохо, пойдём со мной.       — Куда?       — Туда…       — Ага, очень информативно, — Иван, уже не сдерживаясь, смеялся. — В туалет?       — Да, — и Петька стал съезжать вниз по косяку.       Ваня подхватил его почти у пола и повёл возвращать в нормальное состояние. Посетив комнату задумчивости, перебрались в душ, где Петьку сначала нагло загнали под холодные струи, а потом, видимо, сжалившись, помыли горячей водой, завернули в хозяйский халат и оттранспортировали на кухню.       — Ну, рассказывай, — сказал Ваня, всунув в руку своему Рыжику стакан с чем-то шипящим.       Петя выпил жидкость, проморгался, потёр шею и, покраснев, перевёл взгляд на Ваню.       — Вань, я мириться пришёл. Прости меня!       Ваня задержал дыхание и, присев на корточки перед смущенным Петькой, произнёс:       — Петь. Рыжик. Тебе не за что извиняться, это я виноват и я должен просить прощения… А я тебе подарок купил и собрался сам ехать мириться.       — Да? А где подарок?       — Так ты же с ним спал!.. — Ваня уже хохотал вовсю.       — Не было, не помню! — Петя чувствовал себя гораздо лучше, то ли благодаря шипучке, то ли это Ваня на него так действовал.       Ваня, быстро поднявшись, метнулся в комнату и вышел оттуда с енотом.       — Ух ты!.. Это мне? — у Петьки на лице был такой детский восторг, что не умилиться этому было невозможно.       — Тебе. Можешь меня им даже ударить.       — Да щаз! Ты вон какой большой, ему больно будет, — Петя уже вовсю тискал подарок. — А я тебе тоже подарок сделал, блинов напёк. А ты коробку не видел?       — Эту? — и Ваня поднял её с пола. — К ней ещё и сковородка прилагалась, и ты.       А дальше они ели Петины блины, пили чай и говорили, говорили, говорили… В какой-то момент Петя замолчал, а потом произнёс:       — А знаешь, суббота на масленичной неделе называется Золовкины посиделки…       — Ну, у нас тобой золовок нету, поэтому давай это будут наши посиделки. Может, это и звучит слишком приторно, но мне хочется, чтобы они длились долго-долго, до конца жизни, — и Ваня поцеловал своего Рыжика в макушку. Так и просидели остаток вечера на диване в разговорах обо всём.       А про заказанный для Пети аэрограф Ваня решил промолчать. Пусть будет сюрприз…