Marks

Никто из идущих не знал, почему эти Двое настолько крепко держат друг друга за руки. Это чертовски сложно понять, ведь со стороны это самая обыкновенная парочка; лишь морщинки от часто нахмуренных бровей могут намекнуть окружающим о тяжёлых мыслях сероглазого парня, а почти затянувшиеся шрамы на руках брюнета могут показать, как часто ему приходилось бороться за свою свободу. Никому из этих людей не приходилось пройти такой извилистый и тернистый путь, чтобы обрести себя. Луи и Гарри не говорят о том, как это было, потому что Им едва хватило сил, чтобы пережить это, потому что Они знают, как легко оказаться на самом дне. Теперь Они просто живут друг для друга, и самое главное – каждый жив только потому, что его спас другой. Только близкие могут заметить, насколько эти двое пропитаны друг другом. Это почти магия, ведь изумрудную радужку теперь всегда покрывает серая дымка, а в серо-голубых глазах всегда видны проблески зелёного. Гарри и Луи… никто из близких уже не мыслил Их по отдельности, Их связь теснее, чем у инь и ян, потому что Их невозможно противопоставить друг другу, но и единым целым назвать нельзя. Потому что у каждого своя история, в которую один смог впустить другого. С боем, но впустить, принять и навечно поселить в своей потрёпанной душе. Боль не отпускает Их, даже когда Они касаются друг друга в забытьи. На Их телах почти всегда видны синяки и царапины, как следы особенной острой любви. - Ребята, не отставайте! До водопада ещё полдня идти, - говорит один из парней впереди, после того как смог оторвать взгляд от того, как шатен опустился, чтобы завязать шнурки, смеющемуся кудрявому парню. - Да Мы быстрее вас до него доберёмся, Пейно, дайте только этому неуклюжему обувь на липучке, - оборачиваясь, отвечает Луи и подмигивает. - Это мы ещё посмотрим, Томмо, - хмыкает главный и продолжает путь. - Хэй, из-за тебя пострадала Наша репутация, - говорит голубоглазый, поднявшись. - Это ты решил поиграть в папочку, - фыркает Гарри и толкает своего парня вперёд. - Раньше ты не возмущался по этому поводу, - отвечает Томмо, щёлкнув любимого по носу. - Так соскучился по этой роли? – перехватив руку Луи и в отместку укусив за запястье, спрашивает кудрявый. - А ты как думаешь? - ухмыляется шатен и улавливает в ответ лишь озорную улыбку, которой достаточно обоим. Поправив рюкзаки, Они сливаются с толпой путешественников, чтобы взобраться на очередную вершину, вершину своей, наконец, нормальной жизни, дыша свободой и друг другом. Луи больше не боится смотреть вверх, этому его научил высокий парень с кучей непонятных татуировок и ямочками на щеках. А Гарри больше не боится упасть, зная, что рядом всегда будет крепкая рука любимого шатена, которая вытянет его из любой бездны. - Да не связывай ты его так сильно, не видишь разве, какой он хилый, - говорит громила, расстёгивая джинсы на юном теле. - Ты его трахать собрался или опеку оформлять? Какая нахуй разница? – возмущается второй, отводя в сторону связанные руки мальчика. - Действительно, - хмыкает первый. – Ты только посмотри, какой он чистенький! Кто ж его здесь оставил..? - Да плевать, натягивай его уже быстрее, мне тоже хочется… Гарри всё ещё вздрагивает и скулит, когда видит в кошмарах себя шестнадцатилетнего в подворотне, только что выброшенного на улицу из машины своего «заботливого» дядюшки. Желая вырваться из сна и изменить прошлое, он борется с судьбой так яростно, что зачастую скидывает Луи с кровати. Но шатен ловит отбивающиеся руки и вытирает непрошеные слёзы своего мальчика, чтобы разбудить и укрыть его коконом из собственных рук и ног, даря миллиарды слов любви и спокойствия. - Маленький уродец! Катись отсюда! Твои сёстры голодают, а ты, блять, ничего не делаешь! Я, что, одна должна за всех вкалывать?! Ты ничтожество, даже в университет поступить не смог, висишь на моей шее! – кричит в очередной раз темноволосая женщина, срывая голос. – Ты ничем не лучше своего папаши! Давай, забирай свои шмотки, как он, и вали на все четыре стороны! Парня трясёт, он только-только научился не плакать, но душа так и рвётся наружу, слыша это в который раз от самого родного человека на свете. Ему больно от собственного бессилия… и он на самом деле уходит на те самые стороны, где его никто не ждёт, но и никто не осуждает. Семнадцатилетний Луи просто идёт на улицу и от этого ему чертовски сложно. Те сила и жёсткость, с которыми Томмо умеет справляться со всеми невзгодами, достались ему лишь спустя годы одинокой жизни в истсайде. Но Гарри знает, что Луи может потерять всё это, если ещё хотя бы раз почувствует себя одиноким. Именно поэтому, когда глаза Томлинсона так яростно сужаются и скулы почти разрезают щёки в гневе, Хазз осторожно берёт любимого за запястье и сжимает, что есть сил, лишь бы голубоглазый чувствовал, что ему есть за что бороться, и не смел сдаваться. - По-моему, слишком тихо, - всё же решает заговорить Луи. - Разве это плохо? – спрашивает кудряш, жмурясь от пробивающегося сквозь листву солнца. - Нет, но это же поход, а все ведут себя, как в музее, - отвечает Томмо, пнув очередную ветку. - Тогда мы можем… - начинает Гарри, уловив хитрый взгляд возлюбленного. - Да-а, - довольно тянет голубоглазый. И парни неожиданно для всех начинают петь, в очередной раз закрывая двери в прошлое. Песни сменяют друг друга, как и голоса, которые, услышав знакомые слова, несут её дальше. - Томмо, ты знаешь, что к Старку новое тело притащили? – заговаривает смуглый парень, теребя в руках карты. - Говорят, конфетка… - Кхм, парень или девушка? – Луи натягивает охотничью ухмылку на лицо, чтобы все за столом её увидели. - Па-а-арень, - довольно улыбнувшись, протягивает мулат. - Ох, Малик, знаешь, чем заинтересовать, - Томлинсон облизывает губы. - У меня стрит, ребята. Гоните бабки, - с улыбкой победителя, он встаёт из-за стола и направляется с деньгами на выход. – Ну, пошли, сплетник, покажешь мне этот леденец… Луи меньше всего ожидал увидеть в том притоне длинноногую невинность с лицом Гарри, он хотел лишь заплатить сутенёру Старку за трах с «новым телом». Томмо не знал, что судьба приходит в такие места. - Хэй, навигатор, скоро мы придём? Я даже шума воды не слышу, - возмущённо говорит Луи. - Мы больше половины прошли, да и водопад совсем небольшой, - обернувшись, отвечает Лиам. - А что насчёт привала? – лениво передвигая ногами, спрашивает Гарри. - Да-да! – загалдел народ, - давайте отдохнём! - Окей, - разведя руки в стороны, отвечает кареглазый, - но только перекусим и снова в путь! – строго добавляет он. Радостно скинув рюкзак, Гарри падает вслед за ним прямо в осеннюю листву, чем вызывает звонкий смех Луи, который тут же приземляется рядом. - Ты же не будешь против, если я перекушу тобой? – спрашивает Лу, нависнув над Гарри. - Только если потом Мы поедим что-нибудь более съедобное, - расплывается в улыбке Стайлс, оттряхивая волосы парня от листьев. Но его руку тут же перехватывают и заводят вверх, чтобы затем подарить игривый поцелуй, на который кудряш отвечает, прикусив губу старшего, и обняв его свободной рукой за талию. Томмо дразнится и переходит короткими поцелуями к скулам. - Ты такой красивый, Хазз… мой осенний бог, - шепчет шатен, приподнявшись на локте, и осыпает любимого новой партией листьев. - Заткнись Бу, иначе до водопада мы не дойдём, - притягивая за шею, так же шепчет Гарри. Луи замолкает и утыкается в ключицы любимого, не в силах надышаться. - И как только у тебя это получается? – глядя счастливыми любящими глазами, спрашивает старший. - Что? – непонимающе хмурится брюнет. - Любить меня больше, чем я тебя, - отвечает сероглазый, проводя большим пальцем по скуле. - Ох, ты просто невозможен! - целуя его ладонь, говорит Гарри. - Да… я невозможен. Без тебя, – глядя прямо в глаза, хрипит Луи. - Чёрт, Томмо… - впившись пальцами в острые лопатки парня, стонет зеленоглазый, - умеешь же ты моменты выбрать, - бормочет Гарри уже куда-то в шею, зажмурившись от подступающих слёз. - Прости, родной, это действительно так… И Они забывают обо всём вокруг, только сильнее сжимают пальцы, по новой впечатываясь друг в друга. - Старк, ты проиграл – плати по счетам, - скрещивает руки Луи в ответ на очередное отпирание. - Не забывай с кем говоришь, маль… - Мальчики у тебя в борделе, так что сам не забывайся, - почти рычит Томлинсон. – Ты сам сел со мной играть, так что расплачивайся так же уверенно, как и врёшь. Да, парни?- спросил шатен, глядя на выбывших из игры. - Да, Стив! Раз продул, то гони выигрыш! – выкрикнул парень с ирландским акцентом, - Не то тебе больше никто карт в руки не даст, - добавляет он, смеясь. - Твою ж мать… - сутенёр ударяет кулаком по столу, - ты не представляешь, какая выручка с этого мальчишки! - Да прекрати ты выёбываться, Старк! – вновь вмешался ирландец. – Он же не красть его собирается! Пошли лучше выпьем! – хватая проигравшего за плечо, сказал блондин и потащил его на выход. – А мальчик действительно сладкий, так держать, Томмо, - подмигнув, парень с акцентом ушёл. Луи не верил в собственную удачу и на ватных ногах шёл в комнату своей мечты. Остановившись на пару минут перед дверью, давая себе отдышаться, он всё же постучал. - Одну секунду, и я Вас приму, - раздался наигранно-сладкий голос по ту сторону двери, и Луи передёрнуло. Неужели он одержал такую мучительную победу ради ночи с простой шлюхой? – Простите за ожидание… - дверь открылась, и перед ним предстал тот самый необыкновенный парень, с опущенной головой завязывающий халат, - проходите… Настало резкое молчание. Зелёное врезалось в голубое. - Привет, - всё же смог открыть рот Луи. - Привет, - как во сне ответил Гарри; у него украли разум и душу, когда он услышал голос того, за кем так пристально наблюдал каждый вечер, сидя с очередным клиентом. Ведь он и не надеялся, что этот парень захочет когда-нибудь иметь с ним дело. - Приглашение ещё в силе? – после очередной паузы, спрашивает голубоглазый. - Да, проходите, - всё ещё находясь в ступоре, Стайлс пропускает Луи в комнату, а затем закрывает дверь; кудрявому хочется закрыть её на ключ (но в таких заведениях не бывает замков на дверях), чтобы шатен не смог выйти и остался с ним навсегда. Мальчик рассматривает парня со спины и облизывает губы, когда после выпирающих позвонков на шее его взгляд опускается ниже и упирается в шикарный зад. Томмо же пытается не задохнуться от того, насколько комната пропитана запахом этого мальчика, заглушая запах секса. В этот момент оба боятся своих ощущений и того, что могут не понравиться друг другу. Первым в реальность возвращается Стайлс: - Начнём..? – спрашивает младший, развязывая халат. - Что? – шатен тут же повернулся к Гарри и резко вдохнул от вида выпирающих ключиц. – Нет, остановись. Я с тобой на всю ночь, так что не думаю, что начинать надо с этого. Стайлс замирает. Неужели это просто очередной богатенький извращенец, который будет издеваться над ним? Неужели Старк способен дважды в неделю ставить ему Таких клиентов? И, чёрт возьми! Неужели его голубая мечта разобьётся об эти невыносимые стенки реальности? - Окей, тогда чего ты хочешь? – с плохо скрываемой злобой спрашивает брюнет. Он забывает о том, что с клиентом положено говорить на Вы. - Оу, давай проясним, я – не извращенец, - тут же смекнув, в чём дело, говорит Томмо, – расслабься. - Тогда зачем ты здесь? – растерявшись, спрашивает зеленоглазый. - Я не могу больше смотреть, как Ты уходишь с Другими, - на одном дыхании выдаёт Лу. - Охренеть, - закрывая рот ладонями, восклицает младший. - Чёрт… – Луи быстро подходит к парню и берёт его за руку. – Я видел, как ты на меня смотришь и как смотришь на всё вокруг… я просто хочу сказать, что понимаю тебя. - Блять, уж лучше бы ты трахнул меня, и я тебя забыл… - резко выдохнув от прикосновения, отвечает кудрявый. - Боюсь, если я тебя трахну, то мы оба уже не сможем забыть, - говорит Томлинсон, сжимая запястье Гарри. - Похоже, я не смогу уже сейчас, - глядя в глаза парню, отвечает Хазз. - Гарри… - Ты знаешь моё имя! – Стайлс удивлён, ведь он взял со Старка слово, что никто не узнает хотя бы об этом. - Да, и я слишком долго знаю Стива… - А я совсем не знаю тебя, - перебивает брюнет, - даже имени. - Луи, - облизнув пересохшие губы, отвечает старший. - Луи… - повторяет Гарри, проследив за движением языка. – Поцелуй меня, Луи… потому что я тоже больше не могу просто смотреть на тебя. Луи лишал себя возможности жить, стараясь развязать все те узлы, что связывали его со Стайлсом. Сероглазый лежал в коме со своей собственной придуманной капельницей: ввязывался во все возможные и невозможные передряги, менял мальчиков быстрее, чем те успевали вылези из его постели; вливал в себя какую угодно отраву и накуривался до беспамятства, с именем брюнета на губах. - Укуси меня, - говорит сорванным голосом Гарри. - Снова? – спрашивает Луи, слегка нахмурившись. - Да, - отвечает кудрявый, глядя прямо в глаза, - пока все не увидят, что я твой. - Чёрт, Хазз… - Томлинсон зажмуривается и до синяков сжимает бедро младшего. - Пожалуйста, - стонет Стайлс, - Лу, пожалуйста, прямо здесь, - он поворачивает голову, полностью открывая шею для грубой ласки, дающей ему жизнь. И Луи в очередной раз трещит по швам, когда касается губами этой нежной кожи, когда оставляет череду влажных поцелуев, а затем страстно и безнадёжно кусает, так как надо, как хочется Им обоим. - Я рядом, любимый, я всегда рядом, - он нежно целует покрасневшее место и берёт Гарри за руку, - просто прикоснись и почувствуй это, - Луи заставляет Гарри пройтись собственными пальцами по ещё влажному укусу. Кудрявый прикусывает губу, сдерживая стон. Их не должны слышать… - Я чувствую, - парень облизывает губы, - но этого так мало. Блять, Томмо, сделай это ещё раз… - Что? - Трахни меня, иначе я не проснусь сегодня утром. - Боже! Почему ты говоришь это? - Потому что только так я могу заглушить любовь к тебе, - еле слышно отвечает парень. - Что? Что, мать твою, ты хочешь сказать этим?! – Томмо резко поворачивает брюнета к себе лицом, оказываясь сверху. - Я же шлюха, Луи. Это то, что я делаю – подставляю свой зад каждому желающему. Это моё место, - дрожащим голосом говорит Гарри. - Придурок! Ты настоящий придурок! Неужели всё это для тебя очередной трах?! - Я… я не знаю, Лу. Я не доверяю самому себе, когда смотрю в твои глаза. Я никогда такого не видел, они такие чистые и искренние, и я так безнадёжно влюбился… Ты представляешь, насколько грязной может быть любовь шлюхи? Да я и секунды провести не могу без мысли о том, как жадно ты целуешь меня! И я проклинаю жизнь, когда ты не во мне, - в глазах младшего всё же скапливаются слёзы, и он не замечает, как одна их них скатывается по щеке. - Чёрт, родной, я никогда не считал тебя шлюхой, - Луи проводит пальцем по его скуле, стирая слезу, - я знаю, кто сделал тебя таким, но ещё я знаю, что ты самый прекрасный и чистый человек в моей грёбаной жизни. И мне больно от того, что ты не видишь правды. - Я не хочу делать тебе больно. - Тогда пойми, что каждое моё касание, каждый толчок, взгляд, поцелуй – это безграничная любовь, которая принадлежит только тебе. - Блять, скажи, что это сон… - Нет, и я докажу тебе это. Луи нежно касается губами его виска, уголка губ, адамова яблока… Он жадно втягивает запах своего мальчика, ведя носом вдоль ключиц, целует плечо и останавливается. - Я никогда не сделаю тебе больно, только если ты сам не попросишь, - Томмо ведёт пальцем по последней оставленной метке. – Разве тебе это ни о чём не говорит? - Фак, Лу… я так глуп, прос… - палец накрывает губы Стайлса, не давая договорить. - Теперь запомни, раз и навсегда: я не буду трахать тебя, потому что единственное, что я делаю, так это люблю тебя. И я совсем не против того, чтобы мы любили друг друга так, - Томлинсон прижался своим пахом к бедру Гарри, - как ты этого хочешь. Зеленоглазый издаёт сдавленный стон из-за того, что пальцы Луи всё ещё накрывают губы, но в эту же секунду он смахивает его руку и притягивает сероглазого для безумного поцелуя. Он с силой вжимает свои искусанные губы в мягкие губы шатена, облизывает их и с неистовой любовью сжимает пальцы на крепком плече. Но ему мало, и он скользит языком дальше, натыкаясь на ответную жадную ласку, которой наполнено каждое движение Томмо. Хазз ведёт пальцами по его груди и надавливает в самом центре, он помнит насколько чувствительно это место у его возлюбленного. И действительно, Томмо стонет ему прямо в губы, заставляя кудрявого улыбаться, а шатен в ответ сжимает одной рукой волосы на затылке младшего, провоцируя более громкий стон. Они отстраняются и рвано дышат, глядя друг другу в глаза. Первым взгляд отводит Томмо, он спускается ниже и обхватывает губами возбуждённый сосок Гарри, тот же хватает воздух губами и цепляется пальцами за простынь. Луи скользит языком ниже и слегка прикусывает кожу живота и проводит пальцем по только что облизанному соску. Парень слышит, как сверху вперемешку с матами доносится его имя. Шатен оставляет влажные поцелуи на рёбрах, вдыхая уже родной запах, и не может остановиться. Он чувствует, как в его грудь упирается что-то твёрдое, и он берёт член Гарри в руку, проводя большим пальцем по влажной головке. Но его взгляд прикован к лицу парня. У Томлинсона спирает дыхание, и он готов поклясться, что перед ним не семнадцатилетний мальчишка, а произведение грёбаного искусства. - Я не верю, что ты мой, Хазз, - шепчет Луи, отчаянно целуя парня между ключицами. - Зато я верю. Я только твой, Лу… пожалуйста, не останавливайся,- хрипло просит брюнет. И шатен вновь целует его губы, желая запомнить каждое мгновение, что они вместе, каждый отпечаток, что горит красной отметиной на его теле, каждую царапину, кричащую о том, что Гарри не смог удержаться. И сердце Луи горит, чувствуя, как сильно он нуждается в его прикосновениях, осознавая, сколько любви этот мальчик подарил ему, утопая в собственной боли. Зеленоглазый тянется к полке, хватая до боли знакомую упаковку и отрывается от губ Луи, чтобы открыть её. Этикетка падает на пол, а умелые руки уже раскатывают презерватив по всей длине Томмо. Старший закусывает губу, сдерживая стон. Он берёт смазку и, раздвинув ноги Гарри шире, проводит двумя пальцами по сжавшимся от холода мышцам. Пальцы легко проскальзывают внутрь, но Луи должен быть уверен, что его любимому будет так же хорошо, как и ему. Только Стайлс недовольно стонет, прося большего, и разве Томмо осмелится отказать его томному взгляду из-под длинных ресниц и красным губам, сжатым в одну линию. Он входит одним толчком, срывая дыхания обоих. Луи сразу же начинает двигаться, увидев не спадающее возбуждение в глазах напротив. Они чувствуют друг друга с самой первой ночи, и это то, что даёт Им силы быть вместе, то, что сплетает Их руки, когда толчки становятся грубее. Гарри обхватывает Томмо одной ногой, впуская его глубже, он полностью открыт, и это то, что Им сейчас нужно – сжать друг друга сильнее, дойти до грани. Луи вновь целует ключицы Гарри, заставляя парня снизу материться, и сероглазый просто обожает его низкий голос, срывающийся на крик, когда он, дразня, проводит пару раз по его члену, но тут же отстраняется, оттягивая оргазм. Хазз впивается пальцами в его запястье, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие нужного давления, но этого ничтожно мало, так что он начинает сам толкаться навстречу, провоцируя шлепки их тел друг о друга таким тесным контактом. - Люби меня вечно, Хазз, я не хочу потерять этот момент, - в лёгкой агонии бормочет Томмо, почти полностью выходя из любимого тела. - Только если это будет взаимно, - нахмурившись, отвечает Гарри, заставляя парня двигаться дальше. - Всегда, - он смотрит прямо в глаза. - Я люблю тебя, - задевая простату, шепчет в ухо старший, - до луны и обратно. - Чёрт… Им требуется ещё несколько минут, чтобы довести Их тела до пика, и всего пара взаимных взглядов, чтобы довериться друг другу окончательно. Только все это было ничем по сравнению с жаждущими спасения зелёными глазами, которые сверкали через все бары, клубы, улицы и оставляли раны внутри Луи каждый раз, когда он пытался забыться с кем-то другим. - Блять, Малик, ты понимаешь, что его надо оттуда вытаскивать?! – вопит Луи, опрокидывая стол. - Да ты псих! Зачем тебе этот мальчишка? Забудь его! Хватит придумывать сказки! – не менее громко отвечает Зейн. - Это не сказки, ты же знаешь, я… я люблю его! – охрипнув, выкрикивает Томмо. - Неужели серьёзно? – не верит мулат. - У меня скоро сердце вывалится… этого будет достаточно, чтобы доказать насколько серьёзно? - закрыв лицо руками, срываясь на хрип кричит шатен. – Я не могу смотреть на то, как его каждый раз накачивают наркотой и заталкивают в номера, как тупое животное. - Твою мать, Лу… я не верю, что это ты! - Я должен спасти его. Пойми… - немного тише говорит Томлинсон. - А ты пойми, что это нереально. Или ты уже забыл, что вчера тебя чуть не прикончили, когда ты полез к его очередному… - Блять, не напоминай! Это невыносимо… я не могу так больше! - уронив голову на руки, стонет Томмо, – это же Мой мальчик. - Да ты знаешь, сколько ещё людей считают так же?! Он же ш… – Зейн подрывается с места и приземляется рядом с Луи. - Ты ни черта не знаешь, Малик! Это всё блядская грязь, в которой нас утопили, - говорит Луи, и ненадолго воцаряется тишина. - Слишком долго я опускал руки… - Но и задирать их не стоит, - приобняв друга за плечи, отвечает брюнет. - Да, вчера мне это доходчиво объяснили, - хмыкает сероглазый, посмотрев на свои сбитые костяшки, - поэтому я нуждаюсь в твоей помощи, друг. - Что ты задумал? – сглотнув, спросил Зейн. - Мы заберём его. И сбежим. Все вместе. Издалека стал раздаваться шум падающей воды, поэтому вся компания оживилась и ускорила шаг, приближаясь к конечной точке путешествия. Пейн рассказывал очередную походную историю, развлекая большую часть путников, а Гарри и Луи плелись в хвосте, болтая о чём-то своём, ведь все истории Лиама они знали не хуже самого рассказчика, Они сами не раз были их участниками. Солнце уже заходило, и начал дуть прохладный ветерок, радуя всех уставших от палящего в течение дня солнца ранней осени. И это был идеальный момент, чтобы увидеть то самое маленькое шумящее чудо природы. - Вот вам и нениагарский водопад, - улыбаясь объявил Пейн. - На самом деле у него нет названия, так что придумайте его для себя сами, - и после небольшой паузы, взглянув на Гарри с Луи, грустно добавил, - думаю, вы справитесь с этим заданием лучше всех. В головах обоих парней крутилось лишь одно имя – «Малик». В одной из подворотен истсайда, за мусорными баками прятались трое парней, двое из них жадно хватали губами воздух, в то время как третий уже бездыханно лежал рядом. Луи молча ревел, боясь, что если позволит себе хоть какой-то звук, то тут же выдаст их, так как не сдержится и разразится проклятьями на всю вселенную. В Гарри жизни было не на много больше, чем в теле друга, убитого буквально на глазах Томмо. Кудрявый был накачан транквилизаторами, и сероглазый боялся, что вот-вот лишится его. Он остался один на один с огромным миром, жаждущим забрать не только его дружбу, но и любовь. - Т… Томмо, - раздался тихий и какой-то отрешённый голос со стороны. - Да, Хазз, - Луи встрепенулся, и его глаза приобрели сумасшедший блеск надежды. - Ты заплатил за меня? … и теперь я твой? – спрашивал кудрявый блядским голосом, крутя головой из стороны в сторону, начиная расстёгивать рубашку. - Да, Гарри, я заплатил сполна… - сжав кулаки, жёстко ответил Луи и тут же одёрнул зеленоглазого. - Застегнись. - А как же… - Заткнись и делай, что я сказал! – Томлинсону стало жутко от самого себя, но он понимал, что в таком состоянии Гарри, кроме приказов больше ничего не поймет.- Сядь ближе,- и парень действительно затих, прижавшись к шатену, начиная выводить пальцами на его груди одному ему понятные узоры. Луи понимает, что это не конец, что его мальчик зависим, что простым побегом не изменить всего того, что было. Но безумно горячее дыхание на ключицах даёт ему силы послать своё прошлое, чтобы спасти Их настоящее. - Томмо, - тихо позвал Гарри, на что Луи лишь покачал головой, крепко держа в руках сакральную для него вещь, - пора… - Обними меня, Хазз, - еле слышно сказал шатен. И кудрявый обнимает, без слов, оставляя на виске парня долгий поцелуй. - Вместе? – поворачивает голову Луи, ища глаза любимого. - Вместе, - уже в губы отвечает Гарри, стараясь передать своим поцелуем как можно больше силы и любви. Они открывают урну и медленно развеивают прах Зейна над водопадом. - Ты же знаешь, что здесь ему лучше..? – шепчет Гарри. - Да… но как бы я хотел, чтобы ему было лучше здесь, рядом с нами… - опустив голову, отвечает парень. - Так и есть, Бу, - отвечает Хазз, потеревшись носом о щёку старшего. - Он рядом… без него Нас бы не было. - Ты прав… теперь мы все свободны, - с тяжёлой, но счастливой улыбкой, отвечает Томмо. Гарри и Луи живут последним днём, оставляя всё новые и новые следы на карте; и заново рождаются ночью, оставляя следы на телах друг друга. И всей этой неизведанной свободе Они говорят: «Будь, что будет».