Третий лишний

      Уже по прибытию в Лондон, Шерлок подогнал машину к одной из частных клиник города. Майкрофт, все также никого не подпуская близко, бережно поднял своего Грегори на руки и, только внутри помещения передал драгоценную ношу врачам. Лестрейда тот час же отвезли в операционную, заверив, что с ним все будет в порядке.       Несколько часов мужчины просидели под операционным блоком, лишь Холмс — старший не находил себе места, расхаживая разъяренным зверем по коридору от стены к стене. Он корил себя за произошедшее с дорогим ему человеком, бесновался, понимая, что только из-за своей работы он мог лишиться самого сокровенного, подаренного ему один раз судьбой на всю жизнь, милого, улыбчивого инспектора.       Инспектор — солнышко… Так за глаза называли его Грегори Лестрейда коллеги из Скотленд-Ярда. И ведь действительно солнышко! Что тут еще сказать? Стоит только Грегори появиться где-либо со своей мальчишеской улыбкой на лице, как вокруг все светлело даже в самый хмурый лондонский день.       А сейчас это солнышко погасло — нет озорной улыбки на губах, огромные карие глаза, часто придававшие Грегу сходство со щенком, закрыты… И все из-за него, из-за Майкрофта и его работы. Возможно не стоило с самого начала их знакомства вестись на все провокации со стороны инспектора, сохраняя чисто деловые отношения, но нет, Майкрофт опустил стальные щиты, полностью капитулируя перед мальчишкой-инспектором. Какой же он все-таки до сих пор мальчишка, даже несмотря на прожитые года и серьезную должность за спиной, Лестрейд умудрялся сохранять мальчишеское обаяние, за которое его так все любили… А может он, Майкрофт, поддался слабости, насмотревшись на счастливые отношения Шерлока и Джона? Но ведь человек-ледышка в глубине души всегда этого хотел… А Шерлок — не политик, ему бесспорно угрожает опасность почти каждый день, но младший братишка, да и Джон вместе с ним — самые настоящие адреналиновые наркоманы, неразлучные, как сиамские близнецы, дополняющие друг друга на сто процентов. Им не привыкать. Но Грег — другое дело. Инспектор привык к опасности на работе, а с Майкрофтом же он считал себя в полной безопасности. Неужели теперь любимый разочаруется в нем?       Джон, видя метания старшего Холмса, попытался того успокоить, приободрить улыбкой, в уверенности, что все будет хорошо, главное — они доставили Грегори в больницу. Он даже кофе принес, не обращая внимания на взывания Шерлока оставить брата в покое. Политик, не взглянув на Уотсона лишь отмахнулся. Пластиковый стаканчик полетел на пол.       Еще спустя полчаса метаний из операционной показался седовласый хирург и, заверив мужчин, что все прошло хорошо, пропустил в палату Грега лишь Майкрофта. Шерлок, воспользовавшись ситуацией, утащил своего Джона домой. Им необходим отдых.

***

      Майкрофт влетел в палату Грегори словно смерч, так сейчас напоминая младшего брата (хоть оба Холмса и отрицали свою схожесть донельзя уверенно, на самом деле были пазлом из одного набора. Без любого из них не складывалась бы вся картина. ), и резко затормозил у кровати бесчувственного инспектора. На больничной койке Грег лежал неузнаваем — почти весь перевязанный бинтами, с гипсом на правой руке, бледный как смерть, Лестрейд совершенно не походил на себя прежнего. Его осунувшееся лицо в тусклом больничном освещении, включенном на ночь в палате только ради Майкрофта, все в ссадинах и синяках, придавало больному какой-то серый земляной оттенок кожи. Вокруг мерно пищали следящие за состоянием Грегори приборы. Холмс осторожно, не дотрагиваясь, как бы боясь причинить боль, провел рукой над торсом инспектора. По лицу скатилась и упала на пол одинокая, непрошеная слеза. Ведь он мог потерять его! Если бы они промедлили хотя бы на пару часов, то возможно, Грегори не было бы уже в живых. В груди, смешиваясь со страхом, поднималась, клокоча ярость. Захотелось все крушить, ломать здесь все, разогнать весь больничный персонал… Но он не посмел нарушить покой измученного инспектора. А сейчас он успокоится, станет вновь ледяным человеком и просидит с Грегом до тех пор, пока тот не очнется. Ну а потом, потом он лично будет разбираться с Аланом, выплескивая на него всю свою злость, применяя все изощренные пытки к нему за то, что Алан посмел сделать с его инспектором. Нет, он не убьет его - Алан будет корчится в муках до конца своих дней и подохнет никому не нужный под забором, как собака. Главное - чтобы Грегори не узнал о планах, у того была просто какая-то ненормальная сострадательность даже к причинившим ему сильную боль людям.

***

      На следующий день Грег все еще был без сознания. Майкрофт стал волноваться и угрожать врачам чуть ли не смертью, если те ничего не предпримут. Хирург, оперировавший Лестрейда, пытался пояснить, что это скорее всего такая своеобразная реакция организма на пережитые боль и стресс, что скоро он должен очнуться.       Вечером, уладив некоторые дела по телефону, а некоторые поручив Антее, Майкрофт вернулся в палату. Услышав судорожный вздох, Холмс подскочил к постели, на которой лежал Грегори и склонился над любимым. Сколько же радости испытал политик, когда увидел затрепетавшие ресницы, а потом и огромные, еще затянутые мутной пеленой, карие глаза! -Грегори…- Майкрофт тут же поднес к сухим губам стаканчик с водой, помогая напиться — он знал, что после пробуждения инспектора будет мучить жажда. -Ма.. Майкрофт…- голос был ужасно хриплым, горло пересохло, хорошо хоть попить дали, иначе он не смог произнести ни слова. Грег попытался приподнять руку, с воткнутым в нее катетером к лицу Майкрофта, но сил не было совершенно, а по телу гуляла боль, несмотря на кучу обезболивающих.       Холмс перехватил руку любимого и ободряюще улыбнулся. Теперь он был уверен, что все будет хорошо. Сейчас он посидит рядом, а завтра придется вернуться на работу — мир не остановился. Англия ждать не будет.