Милисса

Ширк усвистел куда-то, потирая ручки, как муха, нацелившаяся на кекс, бормоча что-то вроде: «Всегда хотел её проучить, а тут такой удобный шанс выдался!». Я лишь пожала плечами. Интересно, что она ему такого сделала? Но отвлекать его не стану, ведь только что свершилось то, о чём я и мечтать не могла. Мой брат теперь мой опекун. И внутри так легко, что, кажется, вот-вот оторвусь от пола и полечу, совсем как во сне. Мурлыча под нос песенку, пошла к Элаю, который сегодня задержался на дежурство по школе. А вбежав в проветриваемый и поэтому холодный класс, кинулась на шею опешившего мальчика, который выронил стукнувшуюся о пол швабру. «Мисси?» – он был настолько поражён, что замер, как столб, а потом смущённо засмеялся и спросил, что случилось. После моего известия о том, что я теперь буду жить в Галарэне столько, сколько захочу, он улыбнулся, хотя такой бурной радости не понимал, ведь даже не думал, что я могу когда-то куда-то уехать. А потом обеспокоенно посмотрел на мою руку, потирающую другую, и выпихнул из холодного помещения, отказавшись от предложения помочь убраться. Я от негодования чуть не выпалила, что драконы не болеют, но вовремя смолкла. Просто так хотелось сделать что-нибудь хорошее, что руки чесались и на скамейке в коридоре не сиделось, вот я и ходила взад-вперёд, пока не наткнулась на Лордеса. Вернее, он преградил дорогу, на что я пожала плечами и развернулась в обратную сторону, но опять была остановлена, стукнувшись лбом о магический щит. – Ну, и что мне твои три ведра сделают? – вздохнула я. Ссориться не хотелось, поэтому просто развернулась и убрала руки за спину, с интересом щупая поверхность щита. Он вроде другой текстуры, не как у меня. Парень надменно вздёрнул подбородок, скрестив руки на груди. – А у тебя сколько? – Не знаю, – нехотя призналась я. – Ширк запрещает изводить себя. – Странно, – усмехнулся парень. – Ведь именно из-за этого резерв растёт быстрее. – Правда? Да, много чего Ширк рассказывает, но не всё... И ясно почему, тогда б я в обмороки чаще хлопалась. – Как такого можно не знать? – начал занудствовать Лорд. - А, впрочем, я не удивлён. Наверняка, ты магом никогда не станешь, бросишь всё ради того, чтобы песенки всю жизнь петь. – А вот и стану! Ширк меня научит. Ещё раз потыкала пальцами щит. – Ну так, пустишь или как? – Сначала поговорим. – Как же! Не умеешь ты нормально разговаривать, псих! Щит вон поставил! – Ты первая начала орать на меня, – заметил Лорд, и я стыдливо затихла. И правда, чего это со мной? – Ты не станешь никому болтать про маганик и мою магию, а я не стану болтать про твою. – Ну расскажешь, что я маг, мне то что? – удивилась я. – А то, что ты дракон. Я замерла на месте, как вкопанный и брошенный на произвол судьбы кол. Ширк так настаивал на том, что это тайна, что никто не должен знать о силе, что это может подставить меня под удар. Под какой, говорить не стал. Но вот он меня точно убьёт! – Ну, спроси, как я узнал? – довольный моей реакцией, Лорд улыбался. – Ну, и как ты узнал? – мрачнея всё больше, посмотрела на него исподлобья. – Рыбак рыбака... – он не закончил фразу. А вот сейчас я совсем ничего не понимаю! – Почему мне рассказал? – Потому что ты будешь молчать. И о пряниках тоже. Иначе другие узнают твою тайну. Не долго думая, протянула руку. Мне молчать не трудно. Всё что могла, я сказала. Лордес слегка удивлённо покосился на мою ладонь, уже протянул свою, но я вдруг отдёрнула. – И к Элаю ты приставать не будешь. – Ладно, – раздражённо выдохнул Лорд. – Давай быстрей. Руки мы пожали и разошлись. Но настроение испортилось.

***

«Не делай так»,– Элай, закончивший уборку, вышел из класса. Я перестала улыбаться и непонимающе наклонила голову. «Не бери пример с меня», – он казался расстроенным. Опустила глаза, чувствуя, что краснею. Он прав. Я очень хочу быть похожей на него, но как не старалась, искренне улыбаться всё время не выходило. «Если тебе грустно, не заставляй себя, не надо. Лучше расскажи, в чём дело? Это из-за Лордеса? Я видел, как он уходил... Что этот придурок опять сделал?» – друг начинал злиться. – Да ничего. «Мисси, я же вижу, что что-то не так. Пять минут назад ты так радовалась, что сама пришла и обняла первой. А сейчас кислая, как лимон». «Я не могу сказать», – почесала нос я и отвернулась. Досадливо поправив сумку на плече, мальчишка вздохнул. «Пойдём, провожу до дома».

***

– У меня две новости. Первая просто отличная, а вторая – намного лучше. С какой начать? Ширка было не узнать – довольный, с улыбкой на лице, точно мечта его сбылась. – С первой, – пожала я плечами. – Не важно, я всё равно начну со второй, – съехидничал он. – Эта тётка напрямую замешана в купле-продаже тех самых пряников, рецепт которых хранится под строгим секретом имперской армии и гражданским не разглашается. Я с самого начала знал, что тут нечисто! Ну, теперь эти пряники конфискованы, лавочка закрыта, и галаренцы больше никогда не насладятся вкусом магии. Первая новость... – Ширк медлил, наблюдая за тем, как опускается мой нос: неужели я так и не попробую тот маганик? – В награду за помощь детективам, которые за этой тёткой три года охотились, я выпросил оставить один. Рука Ширка пошарила в кармане и достала оттуда потрёпанный жизнью большой пряник, подаренный Элаем, всё в том же носовом платке. Как здорово! Это моя надежда, мой шанс забыть про паломничество, о котором Река вспоминала каждый день и каждую ночь, ныла и плакала, канючила беспрерывно. – И что мне с ним делать? Сейчас съесть? – растерянно смотря на сладость, беспомощно спросила я. – Да. Тролль знает, сколько он пролежал, может, всё волшебство давно выветрилось. Не тяни, глотай! – с нескрываемым любопытством брат выжидательно уставился на меня. После пятого укуса Ширк потерял интерес и покинул моё общество, скрывшись за дверью кабинета. Пряник действительно был вкусным, сладкий, с ноткой какой-то душистой травы, я с удовольствием съела всё до конца – вот тебе и ужин. Река вела себя спокойно, впрочем, как и весь сегодняшний день. Ничего не изменилось. А ночью мне приснились горы. Головокружительный полёт, от которого захватывало дух длился до того момента, пока я не почувствовала резкую боль в спине, точно туда вонзились десять ножей. От неожиданности я закричала и стремительно стала падать вниз головой. В глазах темнело, земля приближалась. Проснулась в поту и вскочила с постели, поскольку на то, чтобы лежать на спине, которую что-то неумолимо раздирало, не было терпения. – Ненавижу тебя! – не выдержав, стукнула дверь кулаком и зарыдала. – Лис, ты что совсем того?! – офигевший Ширк недовольно поморщился, пряча голову под подушкой, но потом лениво приоткрыл один глаз, покосился на меня. – Может, пора прекращать реветь по ночам? На тебя пологов тишины не напасёшься. – Отстань! Выражение на лице Ширка сменилось тревогой, когда он внимательней присмотрелся ко мне, убрав подушку с головы. – Лис, что... – Не ходи за мной! Потными руками открыла дверь, всхлипывая и прося, сама не зная, кого, чтобы это был сон, просто плохой сон! В реальности не может быть такой странной необъяснимой боли! На свежем воздухе стало легче, но ненадолго. Я упала на холодную землю и скорчилась, всё горело, как в лихорадке, тошнило... Я уже собралась выпустить бывший маганик наружу, но быстро стиснула зубы и с большим усилием сглотнула, прижимая кулак к груди. Река, не глупи, это пряник волшебный, он поможет тебе, ты вылетишь, как нормальный дракон! Только прошу, остановись, не заставляй меня переживать всё это! Я же сейчас... упаду в обморок... – Не упадёшь, – нервный голос через бесконечные слои ваты и непрерывный гул. – Иначе она поглотит тебя. Ширк попробовал взять меня за плечо, но тут же с воплем отнял руку. – Какая сейчас разница! – взревела я. – Если она так хочет, пусть забирает моё тело! Тогда не пойду в это проклятое паломничество! Я больше не хочу страдать из-за неё, пусть всё закончится! Сквозь горячие слёзы видела, как лицо Ширка вытянулось в немом недоумении вперемешку со злостью. Щёку обожгло рукой, как хлыстом! И тогда я не выдержала, повалила, сидевшего на корточках Ширка на землю, хотела ударить в ответ, но остановилась, когда он поднял перед собой обе руки, обороняясь. Одна была в крови и подрагивала. – Это... – не узнав свой собственный голос, испугалась ещё больше. – Это я? Щитом? Встала на ноги, пошатываясь, и опять заплакала, чувствуя себя маленькой и беспомощной, как никогда прежде. И тут меня обняли, прижали, обеими руками, одну из которых била мелкая дрожь. – Ширк, – жалобно произнесла я, всхлипнув. – Тебе разве не больно? Он помолчал какое-то время прежде, чем ответить. Может, ждал, пока я успокоюсь, а у меня это вышло довольно быстро, несмотря на до головокружения саднившую спину под его руками. Ведь брат так редко готов обнять, и каждый раз, как сбывалось то, о чём мечтала, с момента, когда не стало папы с мамой. – Мне холодно, – наконец, последовал тихий ответ. – Дурак. – Балда. Ты остыла? А то я сейчас сосулькой стану. Невесело хмыкнула. Мне бы его проблемы. Если подумать, когда Ширк станет сосулькой, я смогу остывать об него. – Не выдумывай, – вздохнул он. – И про паломничество забудь. Ты туда не пойдёшь. Я обещаю. Только после этих слов удалось уснуть. Не в руках Ширка, конечно, хотя очень хотелось, а в постели, дома. На животе, по-другому болела спина.

***

А утром случилось страшное. Приняв душ, попыталась переодеться, и поняла, что сзади что-то мешает натянуть нательную рубаху. Потрогала рукой. Оторопев, еле заставила себя снова дышать, посмотрела в зеркало, выворачивая голову: от шеи по позвоночнику ровным рядком тянулись маленькие треугольники, мягкие на ощупь. Это всё ещё и чешется! Как же так? Что же это? Этого быть не должно! На кого я теперь похожа? Не человек и не дракон, а урод какой-то! Река, что же ты наделала! «А по-моему ты красивая», – фыркнула Бурная, обиженная на мою реакцию. Долго заставляла себя пойти в школу, разрывалась между тем, чтобы спрятаться и утопиться от горя. Как же мне это надоело! Но вот наверху послышались шаги. Проснувшийся Ширк в одних портках спустился вниз и скрылся в ванной комнате. Если он меня увидит, сразу всё поймёт и придётся показывать! А я не хочу, чтобы кто-либо это видел! Пометавшись по кухне, замотала шею в лёгкий шарф, впрыгнула в сапоги и вышла на скрипучий снег, которого за ночь навалило по щиколотку. Эх, такой клёвый зимний день, а я теперь с шарфом ходить по школе буду, как больная гриппом. Момо и правда подозрительно покосился на мой шарф, но убедившись, что пою я нормально и носом не шмыгаю, говорить ничего не стал. Но как же всё чешется! С флейтистом не прокатило. «Что с тобой? Ты какая-то нервная сегодня»,– Элай скосил на меня голубой глаз. Ох, если бы он знал, как мне хочется лечь на ежа! «Всё нормально», – вместо эмоциональной триады, что крутилась в голове назойливыми мухами, ответила я. «Ты же знаешь, что можешь мне рассказать», – эльф улыбнулся. Наши взгляды встретились на какое-то мгновение: мой угрюмый и его милый. Произошла заминка. «Ну расскажи», – первым не выдержал Элай и пересел ко мне. – «Когда с тобой что-нибудь происходит, это всегда что-то интересное!» «Нет, это очень, очень скучно!» «Вот всегда ты так! А вдруг для меня это будет интересно?» – невинно захлопал глазами Элай. Вот же приставучий! Знает, что сложно отказать такому личику. «Просто спина весь день чешется». «Так давай почешу!» С ужасом вылупившись на тянущуюся ко мне руку, поспешила вжаться в стенку, но до этого сидела слишком далеко и поясницу спрятать не успела. Туда рука Элая и занырнула, чтобы почесать чешуйчатый гребень. И тут я размякла, сопротивление сдулось, как суфле. Как же долго я мучилась сегодня весь день! И не думала, что может быть так приятно. «Видишь, жизнь становится легче, когда понимаешь, что есть тот, кто может почесать спину». «Да...» Сейчас я плохо соображала, то есть не соображала вообще. Мысли, как и тело, растекались, словно кошка на руках у хозяина, который её гладит. «Поможешь мне убрать класс после занятий?» «Угу...» «Эх, если бы я раньше знал, что тобой так легко управлять», – в голосе звучало искреннее сожаление. Я наклонилась вперёд, положив руки на ноги флейтиста, и легла на них, поддаваясь руке, которая решила почесать под лопатками, но всё волшебство развеялось, стоило ему дойти до середины спины. «Ты такая худая, что хребет выступает». Удивлённый голос заставил мысли встать на свои места, я отпрянула от друга как от огня, чувствуя, как разгораются уши, сказала, что сейчас вернусь, и стрелой вылетела из класса. Потом мы выступали на постоялом дворе. Я краснела и нервничала, хотелось провалиться сквозь сцену или снять, наконец, этот дурацкий шарф, от которого вся шея чесалась нестерпимо. В перерывах приходилось много пить, потому что было жарко. К тому же, я попросила Элая оставить волосы сзади распущенными. Учитель спросил, что же я мучаюсь, почему не сниму, и получил не очень убедительный ответ, что это такая мода. Зато Кэри, сама не зная того, меня выручила, кивая головой и рассказывая, что некоторые даже летом на шеях носят шёлковые платки с цветочным орнаментом. После выступления один из посетителей не примечательного, но элегантного, вида неожиданно подошёл к нам, спокойным, смутно знакомым голосом поблагодарил за выступление, на что Кэри зарделась, и вдруг попросил меня на пару слов. Не успела я удивиться, как в голове послышался голос: «Не узнала меня?» Я с удивлением вылупилась на то, как мужчина незаметным жестом завёл прядь длинных тёмных волос за ухо, и в это время, когда лицо было закрыто от остальных, серые глаза блеснули на миг зелёным изумрудом. – Повелитель Грибов! – удивилась я. Но зачем ему надевать на свою природную красоту морок? Или – расстроилась – то была вовсе не природа? «То был настоящий я», – усмехнулся Повелитель. – «Но я хотел бы поговорить наедине. Это не займёт много времени, к тому же, я сам ненадолго заглянул», – голос казался серьёзным, и я невольно прониклась. – Повелитель Грибов? – поражённо ухмыльнулся Момо, взгляд которого, впрочем, был подозрительным: с чего бы это незнакомцу понадобилась его ученица? – Да, я его знаю. У нас... э... дело кое-какое, – заторопилась я. – Вы идите, а я догоню. – Только чтоб недолго, – нехотя сдался Момо под вежливым взглядом Повелителя Грибов. Я взяла мужчину, не ожидавшего от меня такой прыткости, за руку и повела в небольшое помещение, которое выделяли музыкантам для хранения верхней одежды, кофров от инструментов и прочего. Пока его не закрыли на замок, пара минут точно найдётся. А когда мы оказались одни, глаза Повелителя напряжённо прищурились, взгляд стал тяжёлым. Не успела я ничего сказать, как меня цепко ухватили за плечо, не давая сопротивляться, другой рукой ловко размотали шарф, затем он развернул меня спиной к себе и убрал волосы с шеи. К глазам подкатили горячие слёзы. Почему? Но тут хватка ослабла, и я ударила ногой назад, целясь в колено, вырвалась и отбежала в другой угол комнаты, злобно смотря на мужчину, который растерянно держал в опущенной руке шарф. Щекам становилось жарко, особенно после недавней пощёчины вспыльчивого брата, в душе больно. А ведь он показался мне сначала таким благородным, таким честным! И вот теперь он знает, как я выгляжу, он всё видел! – Послушай... – после недолгого молчания изменившимся голосом виновато произнёс Повелитель. Шмыгнула носом, стараясь вслух не рыдать. – Я не хотел расстраивать тебя, я ошибся из-за собственной глупости и предосторожности, которая казалась мне необходимой. Сейчас он выглядел собой, с красивыми серебристыми волосами и чистым лицом, но больше не казался тем, кто хотел помочь и когда-то вывел меня из леса. Он протянул мне руку с шарфом, но убедившись, что выходить из угла не собираюсь, положил его на лавочку. – Понимаю, у тебя сейчас мало причин мне доверять, но всё же выслушай и запомни. Ага, разбежался! Вот специально буду стараться забыть каждое его слово! На лицо Повелителя набежала тень, он сел на лавочку и, не смотря на меня, начал говорить. – Можешь мне не верить, но я сделал, всё, что смог. Твоя судьба была предопределена не так давно. К сожалению, не мне решать, кто будет слышать Зов, а кто нет, кому предложат пойти в паломничество, а кого... заставят. Хотя такого быть не должно, и ты – «счастливое» исключение. Но я могу немного помочь, – он поднял глаза на моё хмурое лицо, сочувственно вздохнул. – Я дам совет, полезный совет, – он сделал паузу. – Не сдавайся, не останавливайся, учись выживать в диких условиях в любое свободное время, даже зимой, и самое главное, плавай и ныряй, как можно чаще, как можно глубже. У тебя есть время до весны и, по её словам, все шансы выжить. – По её? – хлюпнула я носом. Чтобы он не говорил, я никуда не пойду. Повелитель вдруг улыбнулся натянуто, через силу. – Я не пойду! – выкрикнула я, не выдержав. - Ширк обещал, что я не пойду! Мужчина встал со скамейки, провёл по лицу рукой, делая нос шире, брови гуще, глаза серыми, а прекрасные серебряные волосы тёмными. – Как я говорил, я сделал, что смог, оттянул время, что лично тебе может быть вредно, но зато даст шанс на подготовку, цени это... Мужайся, Милисса. И покинул комнату, оставив меня плакать с зажатой руками головой в тёмном углу.