Люблю.
5 июня 2015 г., 10:13
Автор злой. Автор не захотел писать NC!
Говорить «Люблю», слышать в ответ «Я тебя люблю тоже» — дороже этих слов ничего и быть не может.
В нос сразу же ударил едкий запах лекарств. Нацу недовольно поморщился, попытался пошевелить руками, но все тщетно – тело сразу сковала боль. Он ничего не мог вспомнить, словно память стала белым листом. Он оглядел комнату, в которой лежал; стены выкрашены в белый, шторы плотно задернуты и не пропускали свет, белые простыни. Черт! Этот белый просто режет глаза. Драгнил перевел глаза на кусочек тела, что выглядывал из-под теплого больничного одеяла. Это была нога. Бинты не скрывали только пальцы, которыми тоже было сложно пошевелить. Дверь со скрипом открылась, и в палату вошла Плюшка. Врач подошла к Нацу. Ущипнула его за локоть. Тот прошипел, но ответить ничего не смог. Только прожег ее взглядом, на что целительница ответила таким же взглядом устрашающих алых глаз. Нацу поежился. Женщина подошла к столу и взяла в крышечке несколько разных таблеток и стакан воды. - На, - протянула она стакан и крышку, - выпей. Нацу нахмурил брови, сводя их на переносице. И, собрав все силы, он прохрипел. - Я. Это. Пить. Не буду. - Еще как миленький будешь, - зловеще сказала она. - А почему. Мне. Так трудно. Говорить? - Удар из того магического шланга пришелся тебе по поврежденному животу и грудной клетке. Так что бинты стягивают ее. От этого тебе трудно говорить. - Почему. Я не умер? - Люси бы тоже не умерла, а ты намного сильнее ее в плане здоровья. Думаю, ты скоро поправишься. - А с Люси что? Как она? - Девочка в порядке, как и остальные твои друзья. Не ожидала я от тебя такого, Саламандр. - Чего именно? - Ты пожертвовал собой, ради нее. Возможно, я ошибалась насчет тебя. - Вы все ошибались, - удрученно сказал Нацу, приподнимаясь на подушку. – Вы же что-то еще хотели сказать? - Да, помнишь, зимой я говорила про выбор. - Вы много чего говорили. И большая часть из них была ересью. - Да как ты смеешь?! Все, что я говорю именно тебе, важно! - Я помню про выбор. Вы тогда сказали, что мне придется выбрать, но от любого решения я буду мучиться. - Ты выбрал то, чего я не ожидала. Ты решил пожертвовать собой ради нее. Вот на что способны чувства. - Это Люси изменила меня. И я считаю в лучшую сторону. Кажется, я знаю, что будет со мной. Через месяц. - Ты выбрал свои страдания, нежели страдания другого человека. Похвально. - Возможно, я не буду страдать. Если она простит меня, то сможет подписать договор между духом и заклинателем. - А если нет? - Не знаю. Честно. Я не знаток звездных духов, наверное, я останусь в том измерении. А может и умру. Реально умру. - Ну, надо надеется на лучшее. Я почему-то уверена, что Люси простит тебя. - Хорошо бы. Спасибо, что поддерживаете меня. - Это пустяки. Ладно. Я пойду, а к тебе еще кое-кто зайти хотел. Полюшка вышла, и на несколько минут оставила Нацу одного. Но ему, было, кажется все равно, и разговор с Полюшкой не облегчил его состояния. Хоть она и поговорила с ним так, как не мог разговаривать никто другой, на душе не стало легче. Словно что-то держало его душу в железных ковах. Он пытался искать в этой ситуации оптимизм. Это все наказание за его поступки. Он вполне, как сам считал, заслужил такой жизни. Если Люси не заключит с ним договор, то его подберет другой заклинатель духов. И постепенно он забудет. Все забудет. В дверь постучались, а потом в палату зашел мастер Макаров. Взгляд его был хмурым, и марщины выступали на лбу. Он явно о чем-то думал. Он подошел к койке Нацу и присел рядом на стул. Так они и молчали. - Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вдруг прервал тишину Макаров. - Что именно? Думаю, Эльза тебе уже все рассказала, старик, - хмыкнул Нацу. - Они все волнуются за тебя. Спрашивают, как ты. - Мне все равно. Смысл принимать их соболезнования, если я все равно умру. - Ты не умрешь. Твое тело, душа и магия сольется в ключ, - мастер нахмурил пушистые седые брови, сводя их на переносице. Приложив ладонь к подбородку, он продолжил. – Волшебники «Хвоста феи» никогда не бросали, не бросят, и не будут бросать своих товарищей, - протяжный вздох. – Поэтому мы поможем тебе, Нацу - И все же. - У нас есть время. Мы сможем. - Месяц или даже меньше. У нас меньше месяца, чтобы спасти меня. И я не хочу, понимаешь, дедуль? Эта жизнь, она, конечно, принесла мне много хлопот. Я повидал достаточно, чтобы упокоится с миром. - На что ты намекаешь? - Убейте меня. Если я стану частью мира Звездных Духов, то меня будет невозможно прибить. Пока еще не все кончено, поэтому я прошу вас. Кто в гильдии ненавидит меня больше всех? - Ты хочешь быть убит от руки Люси или Леви? – Нацу сначала покрылся холодным потом, а потом горько хмыкнул. - Все же ты прав, дедуль. Есть у меня еще одно незавершенное дело. **** - И ты не пойдешь к нему? - Ты о чем? - Не строй из себя дурочку, Люси! - недовольно сказал Хэппи. – Я о Нацу. - А что с ним? - Ты ничего не помнишь? - Помню только то, что он эгоистичный козел! - Это характер Нацу. С этим ничего не попишешь! - Хэппи, не стоит защищать своего хозяина. Он делает людям больно, даже не замечая этого. - Нацу всегда было больно, он просто не мог иначе! - Довольно, Хэппи! Я не хочу о нем! - Он не такой! – стирая слезы с мокрой мордашки, сказал Хэппи. – Он не хочет быть таким! Почему же ты не веришь?! - Он не знает чувство боли, - холодно отвечает Люси, пряча за маской настоящие чувства. - Ему страшно, Люси! Он боится, - срываясь на крик, сказал Хэппи - Я бы поверила тебе, если бы он не делал мне больно. Иди, Хэппи. Мне нужно побыть одной. - Прости, Люси, - пискнул котенок и улетел в окно. **** 29 дней спустя. Завтра. Все должно будет случиться именно завтра. Сердце волнительно стучало в груди, аж дух захватывает. Нацу ждал этого дня. Мучительно долго ждал. И вот, наконец, шестое июля. День, когда он унизится до такого состояния, что скажет ей «Люблю», хотя он сам в себе еще не до конца уверен, ведь эти слова и перед зеркалом в доме дались ему очень сложно. А тут Люси. Как она отреагирует? Простит ли его, ведь Леви, наверное, все ей рассказала. Про задание, про эту лживую игру, что они затеяли. Нацу и подумать не мог, что и в правду влюбится. Эх, эта девчонка реально изменила его! Он забрался на ее подоконник. Окна были открыты. Ждала ли она его или в комнату было душно? Но было видно, что она продрогла, ибо по уши укуталась в одеяло. Драгнил прикрыл окно и проклял все только из-за его скрипучести, что могла разбудить Люси. Был ли Нацу нежным хоть когда-нибудь? Пожалуй, нет. Но именно сейчас хотелось подарить Люси всю свою нежность, на которую он только был способен. Он присел на корточки рядом с ее кроватью и вдумчиво смотрел в ее лицо. Она была совершенно спокойна. Ее лицо было заклеено несколькими пластырями и скорее всего на теле тоже есть бинты. Это, пожалуй, второй раз, когда он чувствовал вину перед ней. Провел мозолистой грубой ладонью по щеке. Люси поморщилась через сон. Ей неприятны его прикосновения? Она зажмурилась, а потом приоткрыла глаза, встречаясь с его глазами. Шок, страх, а потом зло. Все эти чувства переполнили Люси. Уж кого она не ожидала увидеть в середине ночи в своей квартире, так это Нацу. И что он у нее собственно забыл? Люси приподнялась на локтях, опираясь о подушку. - Что тебе нужно, Драгнил? - Я хотел поговорить! - Нам не о чем разговаривать, и ты это знаешь, - сонный голос, отдававший хрипцой. Очень соблазнительный. - Я не могу так, Люси. У меня сердце горит. - Надеюсь, оно превратится в пепел. - Ты стала злой. - А ты остался таким же эгоистом. Они должны были вместе рассмеяться, но сейчас было не до шуток. Совсем. - Зачем ты пришел? Тебе мало того, что ты натворил? - Тебе Леви сказала? - Нет, Хэппи. Так и она знала об этой гнусной игре с моими чувствами? - Я и вправду хотел сначала поиграть с тобой, но потом… это стало чем-то большим, чем просто игра! - И я должна тебе поверить? Верить в то, что ты называешь правдой? - Почему ты не веришь в мои чувства? – столько тоски было в его глазах. - Ты никогда не говорил мне, что любишь. Никогда не говорил, за что любишь. Ты молчал насчет этого! - Разве человек обязан говорить, за что он любит другого человека? Глупая Люси, я не могу любить тебя за что-то одно, - на секунду он замолчал. Сейчас он скажет ей то самое! – Я… я лю-лю-люб-лю-лю т-тебя за все! - Мне этого недостаточно, - хмыкнула Хартфелия. - Эй, женщина! Я и так много сказал! - Вот видишь! – она прикусила губу. В тумбочке раздался писк. Люси удивленно посмотрела на нее, а затем открыла. В руке она держала тот самый медальон, что дала ей Альберона когда-то. «Он показывает чувства человека. Когда тебе нужно понять, что он чувствует. Стоит подумать о человеке, и кулон покажет тебе его чувства» Но сейчас медальон светился желтым светом. Она не говорила ничего про него. Желтый ведь это смесь зеленого и синего? Зеленый: счастье, синий: боль? Ему больно от того, что он счастлив или он счастлив от того, что ему больно?! У Люси нервно задергалась бровь. Нет, этот новый цвет означает что-то другое. Нацу сейчас должно быть больно и хорошо одновременно. Так не значит ли, что это доказательство его чувств. Значит… значит этот цвет означает…. ЛЮБОВЬ! Сердце Люси ускоренно забило в груди. На щеках выступил розоватый румянец. На лице расцвела улыбка. Кана не могла солгать, а значит, этот медальон и вправду показывает истинные чувства Нацу. - Эй, Люси, ты чего? - Я верю! Верю тебе, - она набросилась на его шею, стискивая в объятьях. - Значит, я прощен? - Угу. Нацу, - она заглянула в его серые глаза. И только сейчас смогла разглядеть крапинки зеленого. Так красиво, - обещай мне, что больше никогда не бросишь меня! Драгнил закусил губу. Ведь завтра. Завтра он исчезнет. - Обещаю. Он соврал. Но эта ложь… она ведь во благо? Ведь так? Нацу считал, что да. Он не хочет ей врать, но по-другому нельзя.
