human

В чертовски знакомой мне комнате, вижу темный силуэт у окна и делаю неуверенные шаги вперед, не имея ни малейшего понятия, кто это может быть. Он медленно поворачивает голову и смотрит на меня через плечо, коварно улыбаясь. В комнате темно, но я чувствую его улыбку, его враждебность. Знаю, что лучше не подходить, но ноги, словно не слушаются меня — идут вперед. — Август, — металлическим голосом произносит, усмехаясь. Тяжело сглатываю, застыв на месте, но держусь так уверено, как это возможно. Этот темный силуэт разворачивается ко мне лицом, но я не вижу его. Слишком темно, чтобы разглядеть, но чувствую, как его удовлетворяют мое положение, мой страх, моя слабость. Но… Он не замечает меня. Не обращает никакого внимания. И только сейчас я вижу, что в комнате есть колыбель, в которой спит маленький ребенок. Даже не одна колыбель, а целая дюжина. Они появляются, будто по щелчку. Темная комната становится светлее, благодаря лунному свету, что проскакивает через окно, а темный силуэт постепенно обретает ясность, но я все еще не могу видеть его лица: это мужчина, безусловно, но из-за его длинного плаща и большой шляпы, под которым он скрыл свое лицо, я не вижу ничего. Он бесшумно подходит к одной из колыбелей и протягивает руку ко лбу младенца. — Вы, люди, такие странные. Утверждаете, что ангелы защищают вас, но проблема в том, что им глубоко плевать, — отходит от колыбели и вновь встает у окна, приняв многозначительный вид. — Никто не защитит человека так, как его демон. Тебе всего несколько дней, но ты вспомнишь это тогда, когда твоему демону понадобится помощь… В мгновение из неоткуда появляется яркий свет, словно из прожекторов, ослепляя меня. Быстро прикрываю глаза рукавом и вскакиваю на месте, осознав, что уже нахожусь в своей постели и тяжело дышу. Капли холодного пота стекают по лбу, воздух почти не поступает в легкие. Я изо всех сил стараюсь глубоко дышать, но это мало получается. Паника полностью овладевает мной, а я даже к отцу обратиться не могу. Он уехал, оставив меня на соседку. Сказал, что важное дело по работе. — Август, — зловеще шепчет чей-то голос. В тревоге оглядываю свою комнату и осознаю, что никого нет. — Август, — повторяет. Медленно встаю с кровати и со страхом оглядываю все еще пустую комнату. Меня часто посещают мании преследования, но никогда не было голосов, которые зовут меня. — К-кто здесь? — неуверенно спрашиваю, все время оглядываясь по сторонам. — Опусти голову вниз, — шипит. Следую указаниям и вижу, как вдоль стены ползет металлически-серая трехметровая змея. Она медленно ползет вдоль стены, затем резко оборачивается на меня, приподняв голову вверх. Страх просто парализует, но я делаю два шага назад, будто это обезопасит меня. Надеюсь на лучшее. — Не бойся, — шипит, высовывая свой язык. — У меня для тебя послание. Говорящая змея. Черт возьми, это говорящая змея! Делаю еще пару шагов и оступаюсь о кровать, чуть не свалившись на нее. Но все же сохраняю равновесие. Неотрывно смотрю на эту ползучую тварь, все еще полагая, что это сон. Ведь так? — П-послание? — переспрашиваю. А она вновь шипит, словно злиться на меня за что-то. Подползает ближе, а я окончательно окаменеваю от страха. Ползет по ноге — я даже шевелиться не могу. Просто смотрю вперед, ожидая того, что кто-нибудь меня уже разбудит. — Не понимаю я хозяина, — протягивает, — ты полна страха, я чувствую его, — медленно ползет вверх по ноге. — Ты ведь в курсе, что животные чувствуют адреналин, который испускают люди в стрессовых ситуациях? — Ты ученая змея? — скрываю страх за сарказмом, усмехаясь своим же словам. Чувствую, как она ползет уже по туловище, обвивая меня своим длинным телом. Все тело дрожит. Я пытаюсь сохранить равномерное дыхание, чтобы, не дай Бог, не сделать ничего лишнего и не спровоцировать ее на укус. В мгновение ее мордочка появляется прямо напротив моего лица. Она зло шипит, раскрыв рот и обнажив свои ядовитые клыки, а я быстро одергиваю голову назад, задержав в страхе дыхание. Страх настолько силен, что я не слышу ничего, кроме пульсирующей крови в венах и биения сердца. — Не бойся, — повторяется, но я словно слышу, как она смеется надо мной. — Хозяин сказал не трогать тебя. Только передать кое-что. — Что? — Всему свое время, Август, — извивается. — А где твой ангел? Широко раскрываю глаза, удивляясь столь странному вопросу. Она опять смеется мне. Прикрываю в страхе глаза, когда она отворачивает на мгновение голову вправо. — Ах, да, ты ведь еще не знаешь всей правды, — произносит. — На небесах, наверно, — отвечаю на последний вопрос. А она вновь шипит. Она все время просто смеется надо мной. Такое могущественное создание, способное убить любого, но в тоже время такое скользкое, такое... противное. Ее шипение, так явно напоминающее мне зловещий смех, даже завораживает. — Сядь, — мягко приказывает, и я просто падаю на кровать, боясь оторвать от нее взгляд. — Хозяин просит тебя сторониться Лиама, — шокирует меня пресмыкающаяся. — Пока он не узнает, кто он и что он за существо, — добавляет. — А твой хозяин…? — Гордыня, — быстро отвечает. — Один из семи.

***

В школе я иду, стараясь не смотреть на пол, потому что это змея все время ползет рядом и не отходит ни на шаг. Всегда держится близь меня. Но больше всего меня удивляет то, что остальные не замечают ее и продолжают заниматься тем, чем занимаются. Они даже не подозревают, что рядом с ними ползет тварь, способная прекратить их существование. Именно это не позволяет мне нормально дышать, потому что я чувствую ответственность за то, что привела ее сюда; за то, что подвергла людей опасности. Многие проходящие мило улыбаются мне и приветственно кивают. Я отвечаю. — Все они такие лицемерные, — неожиданно произносит мамба. — Я вижу их улыбки тебе, но искренности в них нет. Они добры с тобой лишь потому, что ты им даешь списывать. — Я не нуждаюсь в психо-помощи от ядовитой твари, — шепчу про себя, проходя в кабинет биологии. — Аккуратнее со словами, милочка, — продолжает, ползя по моему стулу к столу. — Как ты верно заметила, я ядовита, — вновь шипит своим язычком. — Почему никто тебя не видит? — спрашиваю, все время оглядываясь по сторонам. Многих удивляет мое поведение — они странно меня оглядывают, морща в недоумении носы. Я быстро открываю рюкзак и ищу наушники, чтобы хоть как-то оправдать свои неуместные реплики. — А ты бы хотела, чтобы все в панике бежали? — отвечает вопросом, в ответ на который я просто качаю головой. — Кто такая Гордыня? — надеваю наушники и, чуть наклонившись к ней, спрашиваю. — Ты не читаешь книг? Гордыня — один из семи смертных грехов, за который в аду полагается... как это правильно назвать? — Наказание? Она качает головой: — Слишком мягкое слово. Весь урок она лежит на моей парте и с интересом слушает лекцию по своему виду. Какое совпадение. Я не могу сосредоточиться на теме, пока знаю, что на моей парте лежит черная мамба! Жуткая нервозность, которую многие замечают, доводит меня до пика. Я стараюсь расслабиться, но не могу. Боюсь, что она меня может укусить. Я отличница, и я точно знаю, что меня ждет от ее укуса. А если она укусит кого-то помимо меня?.. — А вот и неправда, — добавляет змея. — Если укушу в лицо, умрут за 9:45 минут, а не за 10, — поднимаю взгляд на доску, где он рассказывает именно о ее роде. — Мисс Амнелл, а скажите мне, пожалуйста, где водятся эти змеи? — обращается ко мне учитель, застав врасплох. — В Африке, — подсказывает мамба. — В Африке, мистер Ардженто, — повторяю. — Тогда что ты делаешь тут? — тихо спрашиваю, не сводя взгляда с учителя. Тот удовлетворительно кивает и продолжает рассказывать. — Почему ты все еще здесь? — тихонько наклоняюсь к животному и шепчу как можно тише. — Потому что так приказал мой хозяин, — отвечает. Но этот ответ не дает мне ничего. Кто ее хозяин? Какой идиот завел себе говорящую ядовитую змею? И что ему от меня нужно? — А у тебя есть имя? — спрашиваю, ловя себя на мысли, что боюсь ее все меньше и меньше. — Конечно, — разворачивается ко мне, — Жиневьев. — Красивое имя, — с ноткой зависти замечаю. — У моих родителей фантазия немного разыгралась, поэтому я Август. — Ты избранная, Август, — заявляет Жиневьев, — твое имя дано не родителями. — А кем же? — удивляюсь. — Имена избранным детям даются исключительно теми, кто ее избрал, — отвечает, но я все еще ничего не понимаю из того, что она говорит. — Тебе дал имя демон. И снова просто замираю на месте и уже не слышу ничего, даже шипения Жиневьев. В который раз убеждаюсь, что это сон. Говорящая змея по имени Жиневьев, и демон, который дал мне имя. Это грань. Финиш. Все. Звенит звонок, и я, быстро схватив сумку, бегу из класса, полагая, что это существо не догонит меня, но она упорно ползет за мной. Оглядываюсь назад на нее и, не заметив впереди идущего человека, сталкиваюсь с ним. — Девушка, аккуратнее, — слышу грубый голосок парня и быстро извиняюсь, продолжая шагать вперед. Оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что Жиневьев отстала от меня, но вижу совсем другое. Она не ползет больше за мной, она ползет за тем парнем, с которым я случайно столкнулась. — Стой! — кричу, зачем-то шагая вслед за ней, но она даже не оборачивается. Парень идет, даже не догадываясь, что его преследует мамба. Оказываясь максимально близко к ней, слышу, как она яростно шипит: — Хозяин наказал бы его. Но накажу я, — резко подскакивает на месте и хватает клыками ногу парня. — Джексон! — кричат проходящие рядом, когда он просто падает на пол. — У него есть три часа, — гордо произносит ползучая и, развернувшись от жертвы, просто ползет дальше. Джексон хватается за ногу и шипит от боли. Все стапливаются вокруг него, не понимая, что произошло. Шокировано смотрят на две кровавые точки от клыков Жиневьев. — Что произошло? — оглядывает с сожалением рану медбрат. — Джексон, что случилось? — более настойчиво спрашивает, уже смотря точно на него. — Я… я не знаю, — качает в недоумении головой. А я стою, прикрыв в ужасе рот, и смотрю на то, как все суетятся вокруг него. — Я просто шел, а потом почувствовал, как что-то меня кусает, и упал, — слышу в его голосе страх, и когда он замечает, что я чуть ли не плачу от сожаления, отворачиваюсь. — Так, тащите его в медпункт, — приказывает его друзьям. Я отхожу в сторону от всего этого, опасаясь того, что все заподозрят меня в том, что случилось. Прекрасно знаю, что нет на это никаких оснований, но все же боюсь, что они узнают… Его укусили из-за меня. Боже, что я натворила? — Ты идешь? — беззаботно спрашивает Жиневьев. Тяжело вздыхаю и медленно киваю. — Ты просто сумасшедшая! — рычу, шагая вперед с опущенной головой. — Он меня любит именно за это, — в том же беззаботной тоне отвечает. — Он — это Гордыня? — встаю у шкафчика и засовываю ненужные учебники, все еще злая на это существо. — Ну, да. Хотя его людское имя ему больше нравится. — Людское? — удивляюсь. — Найл Хоран. Все слова просто исчезают из сознания, а тело просто замирает, когда слышу его имя. Найл Хоран. Мой парень! Мой парень Гордыня и хозяин одной из самых ядовитых змей, которая только что подарила парню медленную смерть. «Это сон, это всего лишь сон!» — твержу себе, но это никоим образом не помогает. Я… я просто потерялась в своем сознание, где проявляются лишь моменты с ним: то, как он был мил, то, как он всегда приходил ко мне перед сном, чтобы пожелать спокойной ночи, и то, как он подсел ко мне, чтобы познакомиться. — Он послал меня сюда, чтобы защитить тебя, — слышу шипение змеи, но ничего не говорю в ответ. Просто захлопываю дверцу ящика и бегу вон из школы, забив на оставшиеся уроки. — Правильно, — поддакивает мне Жиневьев, когда я сажусь за ноутбук. — Интернет ведь не врет никогда, — иронизирует. Я продолжаю ее игнорировать и ввожу в поисковике: «черная мамба». Она ползет вверх и ложится у монитора, с удивлением оглядывая открытые вкладки. — Жаль, что я не умею читать, — шипит, разглядывая фото своих сородичей. — Ты такая надоедливая, — рычу, продолжая читать информацию о ней. Читая новости, понимаю, что Джексона уже не спасти, что доза яда у этой твари слишком большая для человека, что противоядие найти за столь короткий срок не выйдет. Даже не закрыв ноутбук, отхожу в сторону. Шокированная, всей новой информацией о мире, которую получила за половину дня. Просто падаю на кровать лицом вниз и поддаюсь слезам.

«Рисуй, если будет нужна помощь», — вспоминается в голове.

Встаю, выпрямившись, и зло смотрю на Жиневьев, которая все еще лежит у моего ноутбука. Мне вот интересно, почему я все еще жива? Но не хочу об этом думать. Спасибо, что хотя бы я еще жива. Вытираю рукавом слезы и, стиснув в ярости зубы, подхожу к мольберту и рисую… рисую все, что приходит на ум. — Что ты делаешь? — злится змея, но я игнорирую. Она натворила слишком много всего за этот паршивый день. Руки сами выводят рисунок, которому я не могу дать объяснения: черная фигура у окна, сквозь который пробивается еле заметный лунный свет, и ребенок, спящий в колыбели. — Остановись! — громче шипит Жиневьев, но я продолжаю. Назло ей продолжаю. Черная фигура в длинном плаще и шляпе стоит у окна и лишь боковым зрением смотрит на колыбель. Все эмоции просто изливаются на этот ничтожный рисунок, и я падаю на пол, поджав под себя колени, и плачу. Плачу, потому что мне страшно. Плачу, потому что до сих пор не просыпаюсь. — Он уже здесь, — шипит змея, отстраняясь в дальний от окна угол. — Ты вызвала его, — все еще отходит. Подняв голову, смахиваю слезы и встаю, не понимая ничего из того, что она говорит. — Прости, хозяин, — тише шепчет и испаряется. Резко развернувшись к окну, вижу парня, полностью в татуировках, но это не должно меня волновать так сильно, как то, что за спиной у этого парня два огромных белых крыла. Неуверенно отступаю назад, рукой нащупав мольберт. — Привет, — лишь произносит, мило улыбнувшись. — Ты все никак не можешь меня запомнить, Август, — оторвав взгляд от его крыльев, смотрю в лицо и осознаю, что уже видела его. Сглатываю, выпрямив осанку, чтобы показать, что я его не боюсь, и смотрю в его глаза. — З-зейн? — улыбается уголком губ и удовлетворительно кивает.