Ангел

      Настроении было ни к черту. Весь рабочий день я занимался бумажной рутиной и потому жутко устал. Спина затекла, шею ломило, запястья ныли от длительного клацанья по клавиатуре. Надо бы поесть, так как за весь день я перекусил только парой сандвичей, но кусок не лез в горло. Поэтому я обошелся только простым черным кофе навынос.       Хотя день пошел коту под хвост, но и в нем все-таки нашлось что-то приятное. Приятным было возвращение домой по вечернему городу. Мне всегда нравилось петлять по пустеющим улицам, наблюдать, как сгущаются тени над зданиями, наслаждаться тишиной… Обычно в такое время города начинают свою вторую жизнь, загораются в сумеречной темноте неоновыми вывесками и зазывающей рекламой. Но наш маленький городишко предпочитал бодрствовать исключительно в светлое время. Конечно, у нас тоже были ночные клубы, казино и пабы, но они были расположены довольно далеко друг от друга, потому и встречались редко. Я люблю свой город за спокойствие и немноголюдность. Тут есть чем дышать.       Выбросив пустой стакан из-под кофе в урну, я одел наушники и включил музыку на телефоне. Хотя меня ценят как серьезного и ответственного работника, я в свои двадцать четыре все равно иногда совершаю необдуманные поступки. Например сейчас я полностью растворился в музыке и совсем позабыл о бдительности. Наверное поэтому я и не заметил мчащейся на меня со всей скорости легковушки. Пока я соображал, в какую сторону мне отскочит, автомобиль стремительно приближался, и, кажется, даже не думал останавливаться. Я уже попрощался с жизнью и мысленно посочувствовал своему начальнику в потере ценного кадра, как вдруг какая-то невидимая сила толкнула меня в сторону. Автомобиль пронесся мимо и даже не притормозил. Это ж какая пьяная мразь там сидит? Опомнившись, я стал выискивать взглядом своего спасителя, но никого не увидел. Но странное ощущение того, что за мной наблюдают, появилось и не желало исчезать.       С того дня чье-то незримое присутствие я ощущал практически кожей. Но сильного дискомфорта от этого не испытывал. Конечно, сначала я был напряжен и раздражителен, но потом привыкнул и даже полюбил это внимание. Я никому не рассказывал о невидимом наблюдателе, иначе мои друзья подумали бы, что я сошел с ума. Но всегда, когда мне не с кем было поговорить, не с кем поделиться своими проблемами, я обращался к этому чувству, и во мне пробуждалось доверие. Я выкладывал невидимке все как на духу, и хотя со стороны казалось, что мои слова уходят в пустоту, на самом деле я чувствовал поддержку и облегчение.       Так мы и жили. Я и это чувство. Пока однажды мне не стало любопытно. В тот раз оно спасло мне жизнь. Возможно, если моя жизнь подвергнется опасности, оно появится снова, и я наконец увижу его? Это было большой ошибкой, но тогда я еще об этом не знал. Отключив телефон, я взял новую бритву и взглянул в зеркало. Набрав в легкие побольше воздуха и зажмурив глаза, я мысленно досчитал до трех. На цифре «три» я с силой резанул по шее, слегка задевая артерию. Хотя артерия не сильно пострадала, кровь все равно хлестала и заливала чистую футболку и паркет. Я ждал. Может, это было безумие, временное помутнение рассудка, и еще не поздно позвонить в скорую? Но я стоял как вкопанный перед зеркалом и смотрел на свое окровавленное отражение. Потом ноги мои ослабели, и я рухнул на пол. Перед глазами все плыло, и я погрузился в пустоту.

***

      Когда я открыл глаза, первое, что пришло в мою голову, было осознание того, что я жив. Я жив. Постепенно мерзкий звон в ушах стих, и я смог сесть на полу. Пол был залит моей кровью. Я дотронулся до шеи, но… ничего не ощутил. Ни крови, ни раны, ни даже намека на мой поступок. Он снова спас меня. Это существо. Да, теперь я был уверен, что оно существует. Невидимое, не материальное, не ощутимое для других, но оно точно есть. И оно со мной. Не знаю почему, но я был счастлив. Может, потому, что у меня никогда не было доверительных дружеских отношений с людьми? А, может, потому, что я теперь знал: все мои речи, обращенные к невидимому, были услышаны? Я не знаю, да это и не важно теперь.       После того случая с бритвой, я стал больше времени проводить дома. Сразу после работы я спешил в свою небольшую квартирку и, едва закрывалась за мной входная дверь, говорил «привет» или «здравствуй». Потом я раздевался, готовил себе ужин и съедал его в полном одиночестве, но впервые это не мучило меня. Потому что одиночество было видимым. Но невидимка всегда разделял со мной трапезу. Я не мог лицезреть его, но чувствовал: вот он сидит рядом со мной на стуле, вот пристраивается рядом я заглядывает в книгу, которую я читаю, а вот усаживается в кресло напротив моей кровати и наблюдает за моим сном. Раньше меня часто донимали кошмары, и я просыпался в холодном поту, но теперь страшные сны будто сами сторонились меня. Меня или невидимку.       Раньше свои выходные я проводил в баре с товарищами. Друзьями я этих людей назвать не могу. Мы встречались в кафе, обсуждали последние новости, делились планами на будущее. Потом садились по своим машинам и уезжали в соседний город, который славился своими нелегальными мероприятиями. Там мы обычно смотрели на местные уличные бои, которые проходили исключительно под покровом ночи, а потом возвращались в свой городишко и заваливались в бар. Как я уже говорил, город у нас был очень тихий и спокойный, а потому и людей в баре было немного. Обычно это были подростки, которых пускали, несмотря на запреты, и заядлые пьяницы, которых было довольно мало. Я не любил эти вылазки. Я предпочитаю спокойное времяпрепровождение перед телевизором, но я все равно регулярно шатался по городам в свои выходные с людьми, которых даже друзьями назвать не могу. Просто так я чувствовал себя более живым, что ли. Несмотря на молодой возраст, я был затворником. Многие считали это странным и отчаянно пытались меня изменить, но я не подпускал таких близко, хотя в последнее время одиночество становилось все ощутимее. Но с появлением невидимки все изменилось. Я никогда не задумывался о его внешности, просто знал, что есть существо, которое по-настоящему ценит меня. Я был счастлив.

***

Однажды субботнее утро получилось вовсе не таким как обычно. Вместо ярого звонка и оглушительного стука в дверь меня встретила тишина. Это было странно. Обычно в это время Майк уже вовсю выбивает дверь, а Джонни разрывает мой сотовый своими звонками. Но никого не было. Мне было все равно, но я не знал, чем теперь себя занять. Телевизор смотреть вмиг расхотелось. - Как ты думаешь, почему они не пришли сегодня? – привычно спросил я у существа, зная, что оно здесь и слышит меня, но ответом мне как всегда будет тишина. И сердце мое чуть не выпрыгнуло из груди, когда позади меня раздался тихий мальчишеский голос: - Я не пустил их. Я медленно повернулся и… никого не увидел. Никого. Но именно сейчас я вдруг ощутил его присутствие в разы сильнее, чем раньше. Мне даже стало немного жутко. - Кто ты? - Твой ангел, - был тихий ответ. Я нервно рассмеялся. С одной стороны, я был рад в кои-то веки получить ответ на свою реплику, но… Он сказал, что мой ангел! С ума сойти! Вообще, я мог ему не верить, но ведь ему не было смысла врать. К тому же, он все-таки был. И был только со мной. Но я решил перестраховаться. - Я не верю в ангелов. - Не говори так. Ты отрываешь мне крылья. Это больно… - Прости, - я чувствовал себя донельзя глупо, - А что с твоими крыльями? И почему ты только сейчас заговорил со мной? Он молчал. Видимо, думал, что сказать. - Мои крылья… ломаются и исчезают. Я постепенно становлюсь человеком, поэтому только сейчас смог заговорить с тобой. - Значит, совсем скоро я смогу увидеть тебя? Ты обретаешь плоть, и потому прогнал посторонних? Он снова молчал. Но я и без слов понял, что угадал. У меня к нему было столько вопросов, столько всего хотелось сказать. Но я не знал, с чего начать, и потому молчал. Он тоже не говорил со мной. После того, как я убедился в его существовании, это был первый день, когда мы ни о чем не говорили. Вернее, говорил всегда я, но его ответов мне как-то и не требовалось. Я был уверен, что меня слушают и понимают, и мне было этого достаточно. Тишина была напряженной. В воздухе витала недосказанность. Я все-таки не выдержал и нарушил молчание. - Почему ты становишься человеком? - Я отвечу на этот вопрос. Когда придет время. - А как скоро я увижу тебя? - Я не знаю. Больше в тот день мы не говорили.       Я проснулся от душераздирающего крика. Кричал Ангел. Вечером он как обычно уселся в кресле напротив моей кровати, а я уснул. А теперь просыпаюсь от его крика и вижу такую картину: хрупкая фигурка корчится в темноте на полу, а сзади раскинулись искрящиеся крылья. Крылья отрываются. Я все еще не мог увидеть его лица, но и без того было понятно, что ему очень больно. Нужно было подойти к нему, отвлечь, но я замер столбом, не в силах оторвать глаз от его крыльев. Меня ослеплял их свет, а аура, исходящая от них, обжигала кожу.       Одно крыло полностью оторвалось, упало на пол и тут же испарилось, оставив после себя серебристое свечение. Со вторым крылом случилось тоже самое. Фигурка обессилено повалилась на пол, погребенная под горкой белоснежных перьев. Я поспешно включил ночник и присел рядом. Дотронулся. Кожа была материальной, теплой и влажной… от крови. Когда я нащупал лопатки и несильно надавил на них, послышалось сдавленное шипение. Ему больно.       Груда перьев зашевелилась, и оттуда показалась светлая макушка. Когда он сел, я увидел перед собой мальчика лет шестнадцати с глубокими карими глазами и почти белыми волосами. Весь он был хрупкий, будто из хрусталя, а кожа казалась белее фарфора. Он был красивым. Это была чистая невинная красота. Я откровенно любовался им, не в силах оторвать глаз.       Он тоже смотрел на меня. Мы бы так и продолжали играть в гляделки, но тут он закрыл глаза и упал на мои колени. Я вздрогнул, когда на мои пижамные штаны попала его кровь. И тогда я решил: «Я не знаю, за что тебя так наказали, но ты заботился обо мне и даже два раза спасал мою жизнь. Теперь ты такой же, как и я. Но я буду заботиться о тебе. Ни в коем случае не из жалости. И не только из благодарности. Просто за это время ты стал для меня значим и дорог, и я не отпущу тебя, кем бы ты ни был» Так я думал, пока смывал с него кровь влажной материей, пока обрабатывал раны и перевязывал их, пока укутывал его одеялом и любовался им перед тем, как отдаться тревожному сну.       Проснулся я один. Не обнаружив рядом с собой мальчика, я вскочил с кровати и кинулся его искать. Обнаружился он на кухне, держащим в руках кружку с кипятком и чайный пакетик. А я и не подумал, что он может не уметь обращаться с человеческими вещами, ведь, хоть он и видел, как я завариваю чай, сам никогда не имел возможности попробовать также. Но сейчас меня куда больше беспокоили его раны. Они исчезли. Заметив меня, он улыбнулся и виновато перевел взгляд на предметы в его руках. - Доброе утро, - сказал он тихо. Видимо, он впервые желает кому-то доброго утра, потому что выглядел он при этих словах немного потерянно. - Доброе, - я улыбнулся в ответ, - Как твои раны? - Регенерировались. Пока что я не окончательно стал человеком, поэтому способность к регенерации еще осталась. Но со временем и она пропадет. - Как мне называть тебя? У тебя есть имя? - У меня оно было, но я больше не имею права им называться. Ты можешь назвать меня. Я задумался. Этот мальчик смутно напоминал мне кого-то. Этот человек, вероятно, что-то значил для меня, но я помнил лишь его имя, что было странно. - Ладненько, с этого дня будешь зваться Адамом. - Адам, - он будто пробовал новое имя на вкус, - Мне нравится.