Позволь мне начать с того, что я люблю тебя?

Увидев тебя ненароком, я был тут же очарован. Кто бы мог подумать, что природа способна на такое невинное в своей красоте существо? Хрупкое тело, светлая, наверняка тончайшая кожа, льняного цвета волосы, кроткий взгляд из-под полуопущенных светлых ресниц… Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, чем мои мысли будут заняты ближайшую неделю. А может, и больше. Кто знает, как повернётся будущее, куда приведёт меня эта дорожка? Я всматривался жадно, почти неистово, пальцы, которыми я схватился за подоконник, побелели. Кажется, я смутил тебя своим вниманием… И тут мою голову посетила безумная, но от этого ещё более привлекательная мысль. Как же хорошо, что я оказался счастливым обладателем квартирки в старом районе, из окон которой отлично видно узкую улочку и соседнее, прямо напротив, окно. Помнится, такой отличной видимостью обожал пользоваться мой бывший сосед-эксгибиционист, но он недавно съехал, а Судьба преподнесла мне отличный подарок в виде тебя. И я совершенно не собираюсь его упускать. А поэтому я, не теряя драгоценного времени, вырвал листок прямо из записной книжки и своим размашистым, но понятным почерком написал: «Погожий сегодня денёк, не правда ли?». Ох, как избито!.. Но я, будучи столь очарован моментом, просто не способен на что-то иное. Нужно признаться, я питаю страсть ко всему старому, да и атмосфера располагает к использованию способов, проверенных временем. Кое-как сложив из записки самолётик, - я не делал этого со школьной скамьи – я отправил его прямо в твоё окно, снова поблагодарив матушку-Случай за такое удачное соседство. Ты удивлён, пожалуй, даже ошарашен таким пристальным вниманием со стороны незнакомого мужчины, но это и требовалось. Я люблю удивлять людей, особенно таких милых мальчиков. Послав тебе уверенную, но доброжелательную улыбку, я расслабился в своём мягком кожаном кресле и приготовился ждать. Ответ пришёл незамедлительно – я даже немного опечалился. Неужели такой способ знакомства ему уже знаком и привычен? Но, прочитав ответ, я успокоился: было ясно, что нет. «Кто Вы?» - безмолвно вопрошал меня листок с крупным, мягким почерком, и твои глаза, испуганно блестевшие из-под завесы ресниц. Интересно, какого они цвета? Пусть мы и находимся близко, однако моё подпорченное ночным чтением зрение не способно разглядеть цвет. «Тим де Вард, если Вам так угодно», - отправляется очередное письмо. На этот раз я чуть не попал в стену, кинув слишком сильно. «Эдуард фон Бок», - на этот раз ответ пришёл с запозданием: ты явно размышлял над тем, продолжать ли этот странный разговор. Но, согласитесь, он не лишён шарма, разве нет? И этот разговор, и этот вечер, и сам ты. Особого шарма вседозволенности и чудес, коим становится пропитан Амстердам ближе к ночи. Сейчас было всего около пяти, лето, но это ощущение уже кружило головы случайных прохожих. Кажется, что стоит открыть окно, – и тёплый, пьяный воздух сам проникает в твои лёгкие, мозг и даже сердце, наполняя их идеями и мыслями, на которые ты бы не отважился просто так. «Вам никогда не приходило в голову, что вечера в Амстердаме располагают к знакомствам?». «Особенно летом», - кажется, мостик между нами налажен. Хотя, мне кажется, что некая связь между нами промелькнула с самого первого взгляда. Посмотрим, что из этого выйдет. С тех пор каждый вечер мы проводили вместе. Не знаю, можно ли это назвать таким образом, потому что физически вместе мы никогда и не были, но были ментально. Каждый Божий день, как только солнце начинало золотить нашу маленькую, но от этого ещё более живописную улочку, мы присаживались у своих окон и начинали заниматься абсолютно личными вещами: чтением книг, просмотром фильмов, работой, поднакопившейся за день. Но одновременно с этим мы были вместе. Я не раз ловил на себе твои изучающие взгляды, и от этого мне было необыкновенно тепло. И дело тут вовсе не в тёплых, даже душноватых летних вечерах Амстердама, а в том, как именно ты смотришь на меня. Такой ласковый и заинтересованный взгляд мне ещё не встречался никогда, а прожил я, пусть и не такую большую, но полную событий жизнь. Каждый раз, когда ты видел меня у окна в самом начале вечера, твои зелёные глаза – я спрашивал – начинали почти незаметно светиться, а поза становилась более расслабленной. Этим ты будто приветствовал меня, говорил мне «Добрый вечер». К слову, ты очень любил использовать это вкусное слово, ты приправлял им всё, что мог. «Добрая погода», «Добрая книга», «Добрый час», «Добрый ужин»…сколько этого всего я увидел, не услышал, ведь мы до сих пор не обмолвились ни словечком, за целый месяц нашего общения? Даже я был у тебя «добрым человеком», хотя я за собой такого не замечал. Может быть, ты так считаешь, потому что я первым протянул тебе руку? Я и сам, можно сказать, болезненно привязался к тебе, каждый вечер, когда мы были порознь, - а такое было всего два раза из-за моей работы – я становился сам не свой. Ругался, раздражался по поводу и без, и постоянно думал, думал только о тебе. Наши вечера вместе стали нашей общей тайной. Я больше не оставался допоздна с друзьями и так себя называющими людьми, не водил к себе ни девушек, ни парней. Все они говорили мне, что я закрылся, изменился не в лучшую сторону, но я-то знаю, что это не так. Разве Эдя бы стал улыбаться плохому человеку?.. Я мог часами украдкой ловить солнечные блики на твоих волосах, любоваться каждым твоим движением. Каждую твою улыбку я запоминал и бережно хранил в памяти, вспоминая её, когда мне было грустно и одиноко. Дошло уже до того, что я стал мечтать о тебе не только во снах, но и наяву. В своих мечтах, обычно уносящих меня так далеко за пределы разума, что я забывал, где я сейчас и что должен сделать, я целовал твои губы тысячу раз, я касался твоей совершенно точно бархатной кожи, я делал то, что не могло произойти между нами сейчас. Как бы мы не были близки, - а мы были самыми близкими людьми на планете, я чувствовал это – на встречу у нас было табу. Я не знаю, кто это предложил и почему мы так следуем этому глупому правилу, но за всё время нашего общения мы не были даже друг у друга в гостях. Ты всегда так просчитывал время, чтобы не появиться со мной на улице, хотя я не раз видел тебя у моей двери, в нерешительности мнущегося и ждущего неизвестно чего, я никогда не открывал тебе, пусть ты и не звонил, однако я столько раз пытался поймать тебя на улице. Глупая, никому не нужная игра, но так мы могли чувствовать себя не до конца зависимыми, так мы делали вид, что сами решаем свою судьбу. Пару раз я оставлял у твоего порога цветы, и всегда это были белые ирисы. Помнится, обсуждая очередную книгу, ты обмолвился, что они нравятся тебе больше всего, и на следующее утро прекрасный – и очень дорогой – букет уже ждал тебя у порога. Иногда я кидался – а как иначе? – в твоё окно конфетами, стоило тебе отойти ненадолго. Да, это всё похоже на ухаживания, но я уже считал тебя полностью своим, и это всё было лишь чтобы порадовать тебя, а не влюбить. Ведь я уже давно понял по твоим глазам, как сильно ты ко мне привязался, и я хотел сделать тебя ещё более зависимым. Ты всё чаще стал появляться у моей двери, что мне очень льстило, я же никогда не открывал тебе, и это заставляло тебя грустить. Ты становился всё задумчивее в наши вечера, стал меньше смотреть в мою сторону, а если и смотрел, то ненадолго и будто бы смущённо. Это приводило меня вовсе не к тем тёплым мыслям, обычно присущим нашим вечерам, я хмурился и нервничал, побуждая тебя волноваться ещё больше над вопросом: а куда же катятся наши отношения?.. Я не знаю, зачем я это сделал. Я до сих пор пытаюсь оправдать себя тем, что хотел избавиться от этой зависимости, хотел вновь почувствовать себя свободным, но мы оба понимаем, что эти отговорки ничего не стоят. О том, что я совершаю ошибку, я задумался с самого начала, но стоило мне вдохнуть её духи, как я перестал себя контролировать. Подумать только, у меня так давно никого не было!.. Но это тоже отговорка. Я знаю, я совершенно точно уверен, что ты от волнения места себе найти не мог, а мои соседи как-то обмолвились мне, что ты сидел у моей двери, дожидаясь моего возвращения. Как же хорошо, что ты ушёл до того, как я вернулся с ней. Нет, мы не делали ничего неприличного в подъезде, даже не целовались, я лишь собственнически держал её за талию, но я даже представить не могу, что бы я тебе сказал, встреть я тебя. И даже думать не хочу о том, какое разочарование отразилось бы на твоём милом личике: мне вполне хватило того взгляда мельком, чтобы заметить в окне тебя, отчаянно сдерживающего слёзы. И почему тогда это меня не остановило, почему?.. Я до сих пор задаюсь этим вопросом. На следующий день ты не открыл мне окно, твоя квартира казалась совершенно пустой, от неё так и веяло холодом. Ты наверняка не хотел вылезать из постели, взял выходной на работе, смотрел в стену и просто думал. О чём? Я не знаю, и мне, если честно, даже не хочется представлять, насколько тебе было плохо. Ты не забрал мои извинения в виде записки и цветов у твоей двери, не отвечал на звонки – мне пришлось всего лишь посмотреть в телефонной книге твой адрес. Я впервые сам пошёл на какой-то контакт, помимо наших самолётиков и взглядов. Что ещё сказать – я тоже страдал. Мне было настолько стыдно за свой поступок, что я всерьёз задумывался на счёт переезда, но это было бы очень эгоистично, вам не кажется? Поэтому, проведя целый день и ночь в забытьи и полнейшей прострации, я решился на отчаянный шаг против наших собственных правил и договоров, но во имя спасения наших отношений. Приобретя в моём любимом цветочном магазине отличный букет роз, - и, к слову, потратив на это все свои оставшиеся деньги с последней зарплаты – я отправился прямиком к твоей двери. За окном светило солнце, настраивая на подвиги, так что я упрямо пытался подавить дрожь в своих ногах и неуверенность в сердце. Да и вообще денёк был на удивление хорошим, ты бы по обыкновению применил слово «добрый». Самое то для долгих прогулок в парке под руку и, если повезёт, поцелуев. Если меня, конечно, смогут простить. Но разве можно не простить такого шикарного мужчину с таким огромным букетом? Хах, это даже не смешно. Так, пытался сам для себя пошутить для разрядки атмосферы. Вот дурак… Горько зажмурившись от накатившего нехорошего предчувствия, я нажал на кнопку звонка. Сначала была тишина, тишина настолько пугающая, что в мою голову начали лезть невесть какие мысли. Господи, я не так часто к тебе обращаюсь, но в этот раз, прошу, пусть всё будет хорошо? К моему горло подступила тошнота, голова внезапно закружилась от страха, я уже был готов выломать твою дверь к чёртовой матери, но тут я услышал шаги. Лёгкие, почти невесомые, но с отчётливой отдачей на пятку. Явно босую. Моё предположение подтвердилось, когда дверь со скрипом приоткрылась, и я смог разглядеть очень мило растрёпанного юношу в одном только длинном и точно самом любимом свитере. Ты испуганно щурился от слишком яркого солнечного света и боялся на меня посмотреть, трогательно опуская глаза. У меня дыхание перехватило, какое-то время я просто стоял, как истукан, и даже не догадался протянуть букет. Но стоило тебе испуганно прикусить нижнюю губу и предпринять попытку закрыть дверь, очевидно, что уже навсегда, я остановил твою руку и протянул цветы, сказав первое, что пришло мне в голову: -Позволь мне начать с того, что я люблю тебя?