Каким будет твое желание?

Всем рано или поздно надоедает бесконечная вереница серых однообразных будней. Когда ты встаешь в одно и то же время, с сонным видом варишь себе паршивый кофе, потом идешь на занятия или же на работу, считаешь часы, а потом минуты до ухода, затем плетешься домой, завариваешь себе чай, еще более паршивый, чем утренний кофе, со скучающим видом таращишься в телевизор, по которому как всегда показывают одну и ту же муть, а потом падаешь на кровать. А на следующий день все с начала. Каждому рано или поздно надоедает эта однообразность, эта бескрайняя и всепоглощающая серость, которая затягивает в самые глубокие пучины безысходности, и с каждым днем вырваться все тяжелее. Томасу надоело. Не то чтобы ему не надоедала его однообразная жизнь и раньше, но в один не совсем прекрасный день он проснулся с мыслью, что либо в его жизни что-то меняется, либо ну его все к черту. Хотя, надо сказать, к черту он это все тоже нередко посылал, но, судя по всему, не особо помогало. Минхо частенько говорил ему, что он горазд на громкие заявления, но по прошествии нескольких дней имеет особенность стремительно сдуваться. Решив что-то изменить в своей жизни и наполнить ее чем-то интересным, Томас совсем не ожидал, что Минхо проявит такую настойчивую инициативу. Он всячески скакал вокруг Томаса и разве что в бубен не бил, зазывая его не то в клуб, не то в поход, не то вообще на гей-парад. — Чувак, — отмахивался он, — неужели ты думаешь, что гей-парад поможет мне как-то встряхнуться? — А кто тебя такого загадочного знает, — хрустел печенькой Минхо, — вдруг ты откроешь для себя новые перспективы и неожиданно вдохновишься на подвиги. О каких перспективах и подвигах говорил друг, Томас решил не уточнять. Себе дороже — эту простую истину он понял еще много лет назад. — В последние месяцы ты совсем тухлый стал, — Минхо, кажется, задался целью дожрать упаковку печенья до победного конца. — Сам сказал мне, что хочешь отвлечься, а тем временем не ответил согласием ни на одно мое предложение. — Потому что все это мы уже видели, — пожал плечами Томас. — Хочется, знаешь… чего-то необычного. Того, с чем я еще не имел дела. Минхо перестал хрустеть печеньем. Судя по его напряженному лицу, в его голове происходил сложный мыслительный процесс. Да такой сложный, что его всего перекосило. — Может, все-таки гей-парад? Томас закатил глаза. — Нет, ну сам посмотри. Это необычно. И ты с этим не имел дела, — Минхо, как ему казалось, приводил веские аргументы. — Если я решу найти себе мужика, то я явно буду это делать не на гей-параде, — Томас гоготнул и плеснул в кружку чаю. — Да ну тебя, скучный какой. Пар-то у тебя завтра сколько? — Пять, — с мрачным видом выдал Томас и принялся так же мрачно хлебать чай. — Прогуляй, — Минхо скомкал упаковку печенья и швырнул ее в мусорку. Мимо. — Чтобы меня потом настигла анальная кара? — О, я знаю, что я тебе принесу завтра, — Минхо пропустил его слова мимо ушей. — Ты же это, несколько лет назад упарывался по всякой сверхъестественной фигне, да? — Не такая уж это и фигня, — пробурчал Томас, все еще поглощенный размышлениями о завтрашних парах и таком соблазнительном предложении Минхо их прогулять. А может, правда? Ну хоть разок. — У меня от бабки одна старая книжонка осталась. Жуткая такая. Вчера с матерью на чердаке хлам разгребали, нашел ее в одной из коробок, — продолжал Минхо. — Что за книга? — Да хрен его знает. Я ее так, полистал, да и обратно в коробку кинул. Бабка у меня странная была, ты сам помнишь, — азиат пожал плечами и окинул взглядом кухню. Уж не в поисках ли другой пачки печенья? На самом деле Томас очень смутно помнил эту старушку. Видел ее, кажется, пару раз много лет назад, когда был еще совсем ребенком. В то время они с Минхо были крайне неугомонными детьми, падкими до шалостей, за что получали извечный нагоняй от родителей. Бабушка Минхо жила в отдельной комнате и почти ее не покидала. Если верить Минхо, он сам свою бабку почти не видел, так как та почему-то выходила из комнаты только по ночам и варила что-то странное на кухне. Минхо частенько шутил, что это зелья. Один раз они и застали ее за этим занятием, прокравшись на кухню с фонариками. Томас как сейчас помнит эту картину — маленькая дряхлая старушка склоняется над плитой и что-то шепчет почти в кастрюлю. Визгу они тогда подняли на весь дом. — Да, помню я твою странную бабулю, — Томас поежился. — Она еще какую-то бурду вечно варила. — Мать говорит, что это какие-то травяные настои были, хотя мне, честно говоря, пофиг, — Минхо поднялся и принялся заглядывать во все кухонные шкафчики, которые попадались ему на пути. — Печенья больше нет. В следующий раз приноси с собой, — ухмыльнулся Томас и на секунду задумался, — ну и книгу эту приноси, полистаем. Вдруг чего интересного найдем. — А ты, я погляжу, загорелся, — Минхо оглянулся на друга с ехидной лыбой во все свое азиатское лицо. Не то чтобы Томас загорелся. Но Минхо был прав — пару лет назад он с ума сходил по таким вещам. Запоем читал разные страшные истории, которые выдавали за реальные, куролесил по городу в поисках каких-нибудь необычных мест. Один раз ему даже удалось уговорить Минхо сходить с ним в заброшенный дом, в котором, если верить словам так называемых очевидцев, водились привидения. Правда, привидений они не нашли — только сонного бомжа, который стал кидаться в них бутылками. Так почему бы и не тряхнуть стариной? Трясти стариной всегда приятно. — Книгу-то я тебе принесу, но давай как-нибудь без меня. Я еще помню тот случай, когда ты притащил ко мне в дом ту дурацкую доску. Я потом неделю спать не мог, — Минхо состроил страшное лицо. — Ты про доску Уиджа что ли? Да ладно, ничего же не было. — Сейчас-то я понимаю, что ничего не было, но тогда ты своими шаловливыми пальчонками двигал тот указатель. Что ты ржешь, мой кирпичный завод до сих пор работает! Томас смеялся и не мог остановиться. Да, Минхо очень не любил всю эту «паранормальную ересь», как он сам выражался, его даже фильм ужасов невозможно было заставить посмотреть. Если память Томасу не изменяла, данный фокус получался только у него. Когда Минхо ушел, Томас почти до утра сидел в интернете и читал страшные истории. Внутри поселилась какая-то тягучая тоска по тем давно ушедшим временам, когда он приходил в восторг от посиделок вокруг костра, неправдоподобных баек, что каждый рассказывал по очереди, по прогулкам ночью в обнимку с фотоаппаратом. Наверное, Томас просто перестал верить во все эти вещи. Может быть, потому, что так ни разу и не получил ни единого доказательства того, что «мы тут не одни». * * * Следующий день начался как-то совсем поздно и как-то совсем громко. Томас подскочил на кровати как ошпаренный, перекатился в бок и шлепнулся на паркет, громко и сочно матерясь. Допрыгав на одной ноге до стола, он схватил мобильник и принял вызов. — Ну и где ты, мать твою? Томас застыл. Кажется, Минхо совсем не в духе. — Дома? — Ты у меня что ли спрашиваешь? Я тебе уже сообщений десять прислал. Ждал тебя целый час около твоего долбаного универа, а ты не отвечаешь, козлина такая. И тут Томас понял, что проспал пары. — Чувак, извини, я, кажется, не пошел сегодня в универ. Минхо молчал очень долго, так долго, что Томасу показалось, что ему точно свернут шею при встрече, но вдруг… — О, Боже! Мистер-Прилежный-Студент все-таки забил на пары, как я ему и посоветовал! Молодец, мой мальчик, так держать. Все, жди, сейчас буду. Томас улыбался. Минхо не умел злиться. На то он и Минхо. * * * Минхо не остался даже на чай — лишь сунул Томасу в руки какой-то тяжелый сверток и помахал ручкой, радостно ускакав «по делам», как он выразился. Томас же знал, что эти «дела» — это очередное свидание с очередной дамой сердца. — Что это? — он повертел в руках что-то, завернутое в плотную желтую бумагу. — Книга моей чудной бабули. Ты же занести попросил, да и я обещал. Все, а теперь развлекайся, потом расскажешь, сколько духов успел вызвать, — Минхо поржал, за что получил подзатыльник. — Созвонимся завтра. Резво сбежав по ступенькам, он скрылся за калиткой, оставив Томаса стоять в одиночестве и некоторой нерешительности. Плотно прикрыв за собой входную дверь, он скинул тапки и босыми ногами прошлепал в гостиную на первом этаже. За окном уже темнело, и Томас с тоской подумал о том, что к черту сбил себе весь режим, который с таким трудом налаживал, но потом закатил глаза, одернув себя. Сколько можно быть таким прилежным. Сев на пол и развернув сверток, Томас положил перед собой старую книгу в твердом черном переплете, которая буквально рассыпалась в руках. Посидев так некоторое время и посверлив талмуд неуверенным взглядом, Томас размял пальцы и раскрыл ее сразу на середине. Догадки по поводу странности бабушки Минхо, надо сказать, подтвердились. Нет, в книге не было описаний ритуалов приношения в жертву Сатане младенцев, но было много других странностей. Начиная с того, что книга была рукописной, и заканчивая рецептами разных зелий. Томас издал смешок, подумав о том, что Минхо, оказывается, был прав, называя бурду, что варила его бабуля, зельями. Впрочем, они были совсем безобидными — для продления молодости, от разных недугов, на какой-то странице даже был написан рецепт приворотного зелья. Томас, может, и попробовал бы ради интереса, да пробовать было не на ком. Книга оказалась крайне разносторонней: был раздел, посвященный варевам (так Томас окрестил эти непонятные рецепты), потом раздел разных историй, написанных очевидцами — про призраков и даже вампиров. Самым интересным и почти жутким оказался последний раздел, посвященный классификации… — Демонов. Ну да. Конечно, — Томас скептически выгнул левую бровь. Нет, он верил в призраков, пусть уже и не так сильно, как много лет назад, может, даже и в существование НЛО, но демоны? Нет, это уже за гранью его восприятия. Хотя, с другой стороны, если ты веришь в паранормальное, то почему бы и не допустить возможность существования демонов? — Окей, допустим, я поверил, — Томас поерзал на месте, принимая более удобную позу, и перелистнул страницу. И все-таки мысль о возможном существовании Рая и Ада никак не могла найти свое место в его голове. — Жутковато, — вынес он вердикт, перелистывая страницу за страницей. Все бы ничего, но из написанного Томас не понял ни слова. Ни одного гребаного слова. Только непонятные каракули, символы, странные рисунки, кружочки-ручейки. Он нагнулся пониже, разглядывая изображение какого-то клыкастого чудища, с каждой секундой все больше и больше убеждаясь в том, что не надо было ему смотреть на все это на сон грядущий, а то кошмарики сниться будут. Томас перелистнул очередную страницу и снова попытался разобрать непонятные слова. Что это? Латынь? Хотя, что еще это могло быть, если речь шла о демонах, да, как он мог упустить эту важную деталь. Томас почти прилип носом к пожелтевшей странице, медленно и по слогам читая вслух первую попавшуюся фразу, думая про себя о том, что латынь — это какой-то кошмар. Он выпрямился и с досадой схватился за страницу, собираясь перелистнуть и ее, но отдернул руку. На пальце выступила алая капля крови, которая стремительно стекла вниз и с оглушительным, как показалось самому Томасу, звуком капнула прямо на середину страницы. — Твою мать, — он вскочил на ноги, засовывая палец в рот, — твою мать, — снова повторил он. — Минхо же меня убьет. Томас снова плюхнулся на пол, принявшись тереть страницу другой рукой, но сделал только хуже, размазав красивую такую кляксу. Молодец, Томас. Друг доверил тебе такую древнюю книгу, а ты изляпал ее своей ДНК. Только идиот мог порезаться о бумагу, серьезно. Хотя, может, Минхо не заметит? Он же все равно не будет ее открывать. — Зря надеешься, Томас, зря надеешься, — приговаривал он, с обреченным лицом скобля ногтем красную кляксу. Он отстранился и с видом потерянного щенка уставился на книгу. Капля крови попала на край какого-то рисунка, состоящего из кругов и треугольников. Глубоко вздохнув, Томас встал с пола и понуро пошел на кухню заварить себе чаю. Вернувшись через пару минут в комнату, он уселся перед книгой и поставил рядом с собой кружку. Томас провел рукой по странице и понял, что что-то не так. Кровь. След от капли крови пропал. Он перевернул страницу, но и там ничего не заметил. Спокойно, Томас, спокойно, без паники, паниковать не нужно, нужно радоваться, что ты не испортил чужую антикварную книгу. — Мда. Не это я ожидал увидеть, — раздался чей-то голос позади. — Да, я тоже, — машинально ответил Томас. Стоп. Стоп, стоп, стоп. Он резко обернулся, чувствуя, как на теле встает дыбом каждый волосок. У дальней стены, в тени, стоял какой-то парень. Все, что видел Томас — это светлые волосы, блестящие в потемках глаза и черное пальто. Он вскочил на ноги, снося по пути кружку с чаем и пятясь назад. Томас отступал до тех пор, пока не встретился спиной с противоположной стеной, тут же сползая куда-то вниз. Он сам не понимал, почему ему вдруг стало так страшно. Ну да, к нему влез грабитель. Ну да, сейчас его, скорее всего, ограбят, будут угрожать ножом или еще чем похуже и… Незнакомец вышел из тени и подошел к Томасу, скрестив руки на груди и с насмешливым видом наклонив голову вбок. — Ну что, мальчик, каким будет твое желание?