Каким будет твое желание?

Томас с детства верил в чудеса. Верил, что однажды, когда он проснется утром и едва откроет глаза, весь его мир изменится. Но года шли, и каждое утро было таким же, как и предыдущее. И день за днем вера в чудеса постепенно угасала, как угасает костер, в который забыли подбросить дров. Наверное, когда-нибудь он бы и вовсе смирился со своей жизнью — такой же обычной, как и жизни почти всех людей, что его окружали. Иногда Томасу казалось, что эта угасающая вера — все, что у него осталось. Она неумолимо толкала его вперед и не позволяла оглядываться назад, окидывать взглядом ушедшие года и недоумевать, что это, оказывается, была его жизнь. И он продолжал верить. Где-то в глубине души, быть может, совсем-совсем глубоко, но продолжал. Это помогало ему не сломаться, не положить болт абсолютно на все, не замотаться в одеяло и отвернуться к стене, объявив бойкот всему миру. И вот, когда Томас наконец-то сумел вырваться из порочного круга серых безвкусных будней и получить подтверждение тому, что чудеса все-таки существуют, он просто стоял посреди своей комнаты, так до конца и не напялив вторую штанину потрепанных джинсов. Чудеса, правда, нарисовались в его жизни крайне странным образом. Да и чудесами все это назвать было сложно: прямо сейчас на его кухне сидит демон и с очаровательной улыбочкой вешает его лучшему другу лапшу на уши. Улыбается и вешает, вешает и улыбается. Если бы Минхо знал, с кем разговаривает в этот самый момент, то птичкой бы вылетел из его дома, эмигрировал в какую-нибудь Мексику и сменил имя на Пепито. А что, Мексика — это неплохо. Тепло, кактусы и дешевая текила. От текилы Томас бы сейчас точно не отказался. Наконец надев несчастные штаны полностью, он вздохнул и пригладил торчащие в разные стороны волосы. Ну и как ему теперь выкручиваться из всей этой истории? Может, правда рассказать все Минхо? Наверное, Томасу могла бы помочь его бабушка, но та уже давно была не в этом мире. Он решил не задумываться на тему того, в каком именно мире она пребывала на данный момент. Демон, назвавшийся Ньютом, оказался на удивление самоуверенным и наглым. Хотя, чего он мог ожидать от демона. Но, если верить словам самого Ньюта, то ему, Томасу, еще очень повезло. — Если бы ты, непутевый мальчишка, залил своей кровищей следующую страницу, то сейчас, думается мне, тебя бы уже не было в живых. Так что считай, что ты бегаешь по колесу фортуны, как чертов хомяк, — заявил Ньют десятью минутами ранее. — Что ты хочешь этим сказать? — Томас правда не понимал. Он вообще не понимал, что происходит, кто все эти люди и как он сюда попал. — То и хочу. Я — самый лучший вариант для такого неудачника, как ты. Еще и желание твое предлагаю исполнить. Чем ты недоволен вообще? — Ньют фыркнул, в который раз разглядывая пижаму Томаса, на пузе которой красовался Микки Маус. — Я недоволен тем, что меня заставляют загадывать желание, которое я загадывать не хочу. — Упертый какой, — улыбнулся Ньют. — Как знаешь. Но тогда ты должен понимать, что я буду преследовать тебя повсюду, а жизнь твою просто сказкой сделаю. Мы, демоны, умеем это делать, поверь мне на слово. Томас верил. Он верил, что этот Ньют не угомонится, пока он не загадает желание. Но Томасу совсем не хотелось отдавать душу или что он там собрался с ним сделать. Он мог с легкостью поверить в любые его слова, кроме тех, что он ничего не сделает с ним после того, как Томас загадает это дурацкое желание. — Мне, честно говоря, совершенно по барабану, загадаешь ты это желание или нет. Я могу торчать в твоем доме хоть до самой твоей смерти. Лет шестьдесят для меня — это как месяц для вас, — с этими словами он начал спускаться обратно по лестнице. — И еще кое-что, — он обернулся, — будь добр, держи наш контракт в секрете. — Какой к черту контракт? — Тот самый, что ты подписал своей кровью, — Ньют похлопал ресницами. Отрастил, блин, махала себе. На кой черт ему такие? Демон называется. Когда Томас наконец-то собрался с духом, вышел из своей комнаты и стал спускаться на первый этаж, он застал Ньюта за задумчивым созерцанием календаря, который висел на одной из стен в прихожей. — Давненько меня тут не было, — протянул он и глянул на Томаса. — Тут — это где? — Наверху, — Ньют пожал плечами и прошел мимо него по направлению к кухне. Наверху. Это слово не давало покоя Томасу. Уж не значит ли это, что… — Ребят, я тут подумал, — в дверном проеме кухни показалась счастливая физиономия Минхо, — раз у нас с Томасом сегодня выходной, может, прогуляемся? — Нет. — С удовольствием, — Ньют хлопнул Минхо по спине, — покажите мне, как люди живут. Давно хотел посмотреть. Минхо, кажется, не уловил этой странности, которой сквозили его слова, поэтому лишь кивнул и засунул в рот печеньку. Где он ее достал, интересно? Неужели правда с собой принес? — Ты, кстати, обормот такой, ни разу мне не говорил, что у тебя есть такой милый кузен, — с набитым ртом протянул Минхо, обращаясь к другу. — А, тут такое дело, понимаешь… — начал было с кислым видом объясняться Томас, но его прервал Ньют. — Мы не очень ладили в детстве. Да и не виделись уже лет десять. Так что я не удивлен, что Господин Томас никому про меня не рассказывал. Вышеупомянутый господин фыркнул настолько громко, что Минхо даже перестал жевать. Ньют лишь молча улыбался, глазами говоря Томасу: «Еще одно такое фырканье, и я тебя выебу». И когда Минхо увлек Ньюта в очередной бессмысленный диалог, который тот поддерживал на удивление ловко, Томас почти невидящим взглядом уставился в лицо этого настырного демона. В принципе, Ньют выглядел почти безобидно, не считая тех моментов, когда он смотрел тебе прямо в глаза, и казалось, словно он взглядом ощупывает твою душу изнутри, будто знает все твои потаенные страхи и желания, в которых ты сам себе боялся признаться. Томас до вчерашнего дня не представлял себе, как выглядит этот пресловутый «взгляд в душу», но теперь, как никто, понимал весь глубокий смысл этой короткой фразы. И этот взгляд затягивал, черт возьми. В самую пучину Ада. Наверное, Томасу следовало опасаться Ньюта или хотя бы проявить некоторую осторожность — кто знает, что у этого демона на уме. Глупо полагать, что все так просто — загадал желание и будь здоров. Но, вопреки всем сигналам, что слал ему здравый смысл, мол, окстись, и почти явно читающейся надписи «Осторожно, кусается» на лбу у Ньюта, он не вызывал отторжения, которое следовал бы вызывать посланник Преисподней. Даже Минхо, который всю жизнь за версту чуял плохих людей, сейчас мило беседовал с этим демоненком. Что же с этим Ньютом не так? Чего он добивается? Но Томас знал, что спроси он у него в лоб, тот лишь ухмыльнется и снова зальется своей любимой песней про исполнение желаний. — Вы совсем не похожи, хоть и кузены, — выдал Минхо, переводя взгляд с одного на другого. — И слава богу, — пропыхтел Томас себе под нос. — Нам все это говорят, — Ньют запустил пятерню себе в волосы и растрепал их еще больше. Через час Минхо затащил упирающегося Томаса и глазеющего по сторонам Ньюта в какое-то кафе. Когда к ним подошла высокая блондинка с длинными блестящими волосами, Минхо расцвел васильками и сразу же позабыл про «кузенов». Томас тут же понял, почему они здесь. Спустя несколько минут официантка поставила перед Ньютом кружку дымящегося капучино, и он уставился на нее так, как Томас уставился на Ньюта еще вчера вечером, когда тот появился из ниоткуда. — Не бойся, это можно пить. Хотя, честно говоря, я не в курсе, можешь ли ты… — Томас осекся и не закончил фразу, быстро зыркнув в сторону Минхо, но тот был слишком увлечен созерцанием симпатичной блондинки, которая сновала туда-сюда мимо столиков. — Я сейчас вернусь, — вдруг вскочил он и поспешно куда-то ретировался, и Томас подумал про себя, что в ближайший час его можно не ждать. Ньют осторожно отхлебнул из кружки, и его глаза полезли на лоб. — Что это? — Капучино. Ни разу не пробовал кофе? — Томас усмехнулся. — У нас весьма своеобразная еда, знаешь ли, — скривился Ньют. — И какая же? Надеюсь, не кровь девственниц. Ньют громко поставил кружку обратно на стол и посмотрел прямо в глаза Томасу. — Знаешь, Томми… — начал было он, но «Томми» тут же его прервал, выставив перед собой ладонь. — Меня так даже мать родная не называла, так что, если тебе не трудно… — Как хочу, так и буду называть, — сказал — отрезал. А у Томаса просто не было сил спорить. Слишком много впечатлений за одни лишь сутки. Сидит тут и распивает кофий… С кем? Ха! С демоном! — Ты имеешь полное право меня ненавидеть, — продолжил Ньют тем временем, — но не забывай, что моей вины тут нет. Не я себя вызвал и не я отказался загадывать желание. Надо было раньше думать, прежде чем играться с подобными книгами. И добавить нечего. Если кто-то тут и виноват, то лишь сам Томас. Может, и правда загадать желание и отпустить этого белобрысого демона восвояси? — Пообещай мне хотя бы, что не будешь меня убивать, — выпалил Томас, сразу же пожалев об этом. — Это слишком скучно, — Ньют поднял на него свои карие глаза, в которых плясали огоньки, — к тому же, я не могу. Ты мой хозяин сейчас. — Почему это звучит так, словно я завел себе домашнее животное, — как-то контужено пролепетал Томас. — У нас контракт. С тебя — жертва, с меня — желание. И до тех пор, пока я не выполню свою часть сделки, ты — мой хозяин, — Ньют поднял кружку и поднес ее к губам, медленно отпивая и не сводя своих пронзительных глаз с лица Томаса. — Ну охуеть теперь. — Хуей сколько влезет.