Весна в Казематах

Дорога до порта для леди Тревельян стала испытанием посложнее Истязаний: ей еще никогда не было так трудно сосредоточиться. Мысли разбегались во все стороны, натыкаясь на темы для разговоров, которые никак не вязались с тем, что она хотела сказать. Она вспомнила, кажется, все забавные истории, которые случались с ней, всеми ее знакомыми, знакомыми знакомых и еще чьими-то знакомыми. Она рассказала капитану Каллену все, что знала об архитектуре Киркволла, о судостроении, о кунари и об угнетении эльфов. Вместе с тем она чувствовала себя пятнадцатилетним ребенком и не понимала, куда подевалась вся ее женственность, игривость, почему голос постоянно срывается, а не завораживает, почему она так и не заставила себя посмотреть собеседнику в глаза. Леди Тревельян знала, что шарм – это прекрасное оружие, да только в этой ситуации ей не хотелось воевать, хотелось быть собой и чуточку лучше. Несмотря на все эти переживания, ей было уютно идти рядом с капитаном, слушать его серьезные рассуждения, смеяться над его остротами и веселить его самой. И если бы порт Киркволла перенесся в пустыни Андерфелса, она бы только обрадовалась. Капитана Каллена всю дорогу до порта одолевали не свойственные ему приступы паники. Леди Тревельян легко и непринужденно вела с ним светскую беседу, а он только и мог, что отшучиваться и мямлить что-то нечленораздельное, как будто говорить вчера научился! Каллен с ужасом осознавал, что совсем забыл, как говорить на темы, не связанные с работой, тем более с женщиной, которая не была бы его коллегой. Конечно, леди Тревельян смеялась над его шутками, сама живо расспрашивала про город, про его службу здесь, и, судя по-всему, не скучала, но Каллен все равно опасался, что выглядит дураком. Кроме того, он не мог побороть искушение полюбоваться ее опущенными ресницами, искренней, немного детской улыбкой, непослушной прядью ее волос, и из-за этого частенько отвлекался от разговора. Пока они неторопливо шли к пункту назначения, капитан успел признать себя неизлечимым романтиком и смириться с этой мыслью. Ради леди Тревельян он готов был быть кем угодно. В ночное время суток порт можно было счесть красивым местом. Темнота скрывала груды мусора в каждом закоулке и мирно дремлющих бездомных. Конечно, оставались проститутки, просоленные матросы и праздно шатающиеся пьяницы, но леди Тревельян полагала, что они привносят особый колорит и создают атмосферу, так что не мешают вовсе. Они с капитаном Калленом стояли у края пристани, молча разглядывая черную воду, в которой отражались портовые огни и яркие звезды. Наверное, днем вода эта была мутной и полной всякого сора, но сейчас она казалось Андромеде атласно-гладкой и чистой, как кристаллы лириума. Она не удержалась и с помощью магии создала из воды десяток бабочек, которые сделали круг над своей создательницей, мерцая преломленным светом портовых фонарей, и рассыпались над портовыми волнами сотнями искрящихся брызг. - Когда я вижу, как вы колдуете, я вспоминаю, как прекрасна может быть магия, - задумчиво произнес капитан, глядя на руки леди Тревельян, плетущей новое заклятие. - Странно слышать такое от храмовника, - ответила она, оторвавшись от воды и впервые заглядывая ему в глаза. - Это все ваше влияние, - отшутился Каллен. – Вы творите настоящие чудеса, раз вытащили меня на эту прогулку. - Это все весна, капитан, она делает всех нас немного мечтателями и немного безумцами. Леди Тревельян уже не могла не смотреть капитану в глаза: в его взгляде она чувствовала манящую теплоту, немного печали и робкую надежду. Она сама думала, что попала в сон, что лунная дорожка похожа на Белый шпиль, что какая-то страдающая от бессонницы чайка села на парапет в двух шагах от них, и что она, кажется, влюбилась в храмовника. - Значит, вы – моя весна. Капитан Каллен нежно привлек к себе леди Тревельян. Пусть это наваждение, пусть она уедет завтра в свой растреклятый Оствик, пусть, пусть, пусть! Даже если на крыше соседнего здания сидела бы Мередит и смотрела на них, щелкая семечки, ему было плевать. Он хотел лишь, чтобы эта волшебная женщина знала, что он чувствует, все равно ему не подобрать подходящих слов…

***

Повозка с оствикской делегацией укатила в сторону моста на континент, а капитан Каллен все стоял у ворот Казематов, вспоминая прощальную улыбку леди Тревельян. Создатель, всего одна ночь, а показалось, что прошла пара лет. И снова женщина, которая никогда не сможет быть с ним, и снова Круг, который держит его не меньше, чем ее. Каллен стиснул зубы, круто развернулся и отправился на свой пост. Только через пару минут он сообразил, что сжимает в руке записку: «Дорогой капитан Каллен, Спасибо Вам за ночную прогулку. Едва ли теперь для меня найдется город лучше Киркволла. Едва ли для меня найдется воспоминание дороже этого. Жаль, что никакая магия не может остановить рассвет. Впрочем, ничто не запрещает нам верить в чудеса. Ах да, ототрите с поножей глубинные грибы – ночью вы светились как огромный мотылек. Я буду ждать следующую весну и надеяться на новую встречу. Ваша А.Т.» Что ж, он тоже будет ждать и надеяться. Но в одном она безусловно права: сапоги надо почистить.