Свадебные драбблы

Еще шаг, еще, еще... Я, наверное, убью их, но не сейчас, завтра. Я уже устал угадывать отпечатки ладошек, губ, чего-то еще. Я уже вывязал тридцать четыре хирургических узла - по числу лет Наташи, я надул столько же огромных шаров, мелочи, которой я предусмотрительно набил карманы, выходя из дома, уже тоже нет, а я не могу пройти этот чертов пролет! Потому что стоящие стеной Дина, Миша и Александра требуют выкуп, а я никак не могу придумать - какой. Там, за дверью, меня ждет Наташа. Ждет давно, очень давно - это я точно знаю, а я не могу сделать единственный шаг, ну не драться же мне на самом деле с девушками, как ранее с Колмогоровым? Этого подлеца я швырнул в лестничный пролет абсолютно не заботясь о том, потребуется ли потом работать травматологам, а с девчонками я не могу. И я уже на самом деле жалею, что не воспользовался предложением Ильи просто влезть к Наташе в окно. Черт! Да что же этим барышням-то от меня надо? - Выкуп, - снова требует Миша. Миша! Меня осеняет. - Дома выкуп, с мамой, которая очень меня ждет, - роняю я, и Миша, ухмыльнувшись, цедит: - Разродился, слава Богу! Я уже думала, тебе мозги внутривенно пора вводить! Царственная Евгения Ефимовна распахивает дверь Наташиной квартиры. Я делаю шажок и замираю, не переступив порога. Там, за дверью, она, та, о ком я думал столько ночей, та, которая звала меня, захлебываясь своими кошмарами, та, которая делилась со мной своими детскими воспоминаниями, щедро, солнечно, весело, та, к которой я летел сквозь пургу, всплыв, наконец-то со дна, та, с которой мы вернули друг друга. Наташа замерла в проходе точно также глядя на меня, и я был уверен, она думает то же самое. - Как же долго я тебя ждала, - шепчет она, а в глазах... А в глазах искорки радости преломляются, как на бриллиантиках, на крошечных слезах. - Не плачь, - прошу я, и Наташа делает шаг. Я смеюсь, потому что вместо моря кружев на Наташе белый, расшитый бисером и стразами, брючный костюм, так напоминающий хирургический. И только бисер со стразами, да туфли на огромных каблуках отличают его от медицинской одежды. Из квартиры выходит Надюшка с Мишей, передает мне сына, и он сразу виснет на моей шее, что-то смешно лопочет в ухо. - Держи свой выкуп, - я передаю сына Мише, а сам подхватываю Наташку на руки, целую. - Мне так привычнее, - она явно пытается оправдать свой внешний вид. - Какая же ты умница, - шепчу я, и бегу с ней на руках вниз, туда, где ждет лимузин. - А почему Ильи нет? - вдруг спрашивает Наташа. - Он сразу во Дворец приедет, - объясняю я, - поехали!

***

Моя жена стояла со мной на ступеньках Дворца, глядя на здание Академии Художеств и Сфинксов на той стороне Невы какими-то новыми, абсолютно счастливыми глазами. - Поехали, молодожены, поехали, - поторопил Саморядов, - нас ждут! - Это вас ждут, - улыбнулся я, - а у нас есть дела поважнее. В моей руке уже давно были ремешки от двух мотоциклетных шлемов, вложенных мне в ладонь незаметно пробравшимся ко мне со спины Ильей. - Полетели, Наташа, - я натягиваю на нее новый, только вчера купленный белый мотоциклетный шлем, застегиваю свой черный и тащу за руку туда, к моему верному зверю, заботливо пригнанному сюда Ильей. И пусть веселятся в ресторане коллеги, нас ждет Лисий Нос. И в Доме Сурка мы явно найдем себе занятие интереснее.