Я не нарочно

Ларс грустил, бездумно шатался по комнатам, разглядывал обстановку, время от времени вздыхая - а вот этот торшер они покупали вместе, а в том кресле провели столько чудесных вечеров. А этот журнал ему читали вслух.... и так было здорово засыпать под это чтение, под любимый голос. И ведь ничего же не предвещало беды – Мартин вел себя как обычно, напоминал ему об ужине и заботливо укутывал в одеяло вечерами… И читал этот самый клятый журнал, убаюкивая мерным звучанием голоса. А потом исчез, без каких-либо объяснений, и телефон его не отвечал. Если бы пропали из дома некоторые вещи Мартина, Ларс бы реально ударился в панику. А так – видно, что сам ушел, только самое необходимое и взял. Почему?! Ларс уронил статуэтку совы. Внезапно разрыдался - жалко было не только уродливую, в общем-то, птицу, невесть кем и когда подаренную, жалко было себя. И горько - почему Мартин ничего не сказал? Даже записку не оставил. Неужели так трудно было черкнуть пару слов на обрывке бумаги? Ларс никогда не считал себя идеалом, да и после операции стал чересчур эмоциональным, но ведь это уже проходило! Если уж Мартин не выдержал, зачем – вот так? Втихомолку, как вор в ночи… - Я тебя все равно никогда не любил, - буркнул Ларс сове. Слезы облегчения не приносили, наоборот, в душе разрасталась злость. Ах вот так, значит, да? Просто бросить и умотать? - Ты еще пожалеешь, - бормотал Ларс, с упоением раздирая свитер Мартина. Рвался тот плохо, пришлось воспользоваться ножницами. Где-то на пятом предмете гардероба энтузиазм парня слегка поугас – больно уж прочной оказалась одежда у любовника, и чтобы разодрать ее на мелкие лоскутки, как хотелось, требовалось слишком много усилий. После этого все тряпки, принадлежавшие Мартину, полетели в неопрятную кучу на полу. Ларс испытывал какое-то болезненное удовольствие, устраивая в квартире редкостный бардак – Мартин был патологически аккуратен, его вещи в шкафу чуть ли не по линеечке лежали. Он всегда сразу же поправлял сбитое покрывало на диване, а посуда в любом месте, кроме отведенного ей шкафчика, вызывала недовольную гримасу. Может быть, он поэтому и сбежал - шов Ларсу после операции наложили неудачно, кривовато, не аккуратненько как-то. Ларс с досады пнул дверь шкафа, та со скрипом отвалилась, повиснув на одной петле. Парень сердито зашипел, потирая ушибленную ногу, удовлетворенно оглядел устроенный бардак. Пусть теперь по квартире сложно передвигаться, зато ничего не напоминает о сбежавшем любовнике. А чужие вещи он, так и быть, выбросит завтра. Сейчас, пожалуй, стоит проветриться, иначе он начнет крушить квартиру, а ему здесь еще жить. Ларс подхватил первую попавшуюся куртку и захлопнул за собой дверь. Только на улице он понял, что куртка принадлежит Мартину. Но возвращаться не стал, не переломится погулять в чужой вещи. Хотя далеко он не угулял - заныл шов, снова разболелся с такой силой, что Ларс только тихо подвывал, обнимая ближайший столб. Откуда в такое время на улице взялись прохожие, неясно, но, видимо, кто-то вызвал скорую. В себя Ларс пришел уже в больнице. Белые стены, запах лекарств, подвешенная рядом капельница… Знакомо до зубной боли. Только сейчас нет рядом знакомого широкоплечего силуэта, никто не держит за руку, говоря, что ты обязательно выздоровеешь, успокаивая просто звучанием любимого голоса… Ларс с усилием повернул голову, уставился в стену, сдерживая слезы. Ничего, он выживет... он переживет это. И наплевать, что теперь все преодолевать придется в одиночку. Это ничего, он сильный. Мартин устало вздохнул. Этот вылет оказался безумно изматывающим, да еще и сорвали их так неожиданно, что он даже не успел Ларса предупредить. А ведь тому нельзя сейчас волноваться… И это проклятое требование оставить телефоны… По возвращении с задания он нашел ворох пропущенных вызовов, а при попытке дозвониться трубку уже не брал сам Ларс… Как бы с ним чего не случилось… А в квартире был бардак... Полнейший. Видимо, Ларс снова вообразил что-то не то. Но чем дальше Мартин осматривался, тем тревожней ему становилось. Это не слишком походило на последствия истерики – перевернуто было буквально все, как будто в квартире что-то отчаянно искали. Но при этом, ничего не пропало, даже кошелек и ключи Ларса были на месте. И его верхняя одежда тоже… Мартин почувствовал, как его затапливает стылый ужас. Что тут могло произойти за те три дня, пока его не было? Номера больниц он набирал дрожащими руками. Ларс ни в одну из городских клиник не поступал. Правда, было несколько неизвестных пациентов – без документов и по каким-то причинам не сумевшие или не захотевшие сообщить нужную информацию. Слабая надежда, конечно, но уж лучше сначала проверить ее, чем начинать обзванивать морги. И в одной из больниц ему ответили, что да, молодой мужчина двадцати пяти лет, недавно поступил, причина госпитализации - разошедшийся послеоперационный шов в области груди. - Как разошедшийся?! – взвыл Мартин. – Адрес! Из дома он вылетел торпедой, чуть не сорвав с петель входную дверь. По дороге едва не угодил в три аварии, но до нужной больницы добрался в рекордные сроки. Ларс спал под действием лекарств, к нему Мартина не пустили. - Юноше нужен покой, - грозно вещала медсестра, наступая на Мартина. - Ну можно я хотя бы рядом посижу? – умоляюще сложил руки перед грудью Мартин. – Я тихонько, никаких предписаний не нарушу. Прошу вас! Неизвестно, что там суровая дама углядела такого в лице собеседника, но она сдалась: - Но очень тихо. Мартин на цыпочках просочился в палату, сел на неудобный стул рядом с кроватью. - Опять я тебя не уберег, - тихо вздохнул он, осторожно касаясь ладони Ларса. – Что ж ты так неосторожно, солнце мое? Ларс во сне что-то пробормотал жалобное, губы искривились. - Ну тише, тише, - Мартин ласково погладил его по голове, - все хорошо… Я рядом, и самое страшное уже позади… Медсестра, собиравшаяся было выгнать посетителя, остановилась, удивленно глядя на постепенно приходящие в норму показатели больного. - Вот это любовь… - прошептала она. – Даже в бессознанке чувствует… Ларс открыл глаза, увидел Мартина, и отвернулся. Тот продолжал мягко поглаживать ладонь парня кончиками пальцев, и тоже не спешил начинать разговор. - Зачем ты вернулся? - Ты настолько не рад меня видеть? Что случилось, Ларс? - И ты еще спрашиваешь после всего? - Ларс, мне очень жаль, что я не мог ответить на твои звонки – нам запретили брать с собой телефоны. Ты можешь злиться на меня, считать последней сволочью, но это же не повод доводить себя до такого состояния! У меня чуть сердце не остановилось, когда сказали, что у тебя разошелся шов. - Что значит "запретили брать телефоны"? - То и значит – собрали у всех телефоны и заперли в сейфе, пока мы не вернемся. Извини, нас так резко сорвали, я даже записку не успел черкнуть… - Так ты меня не бросил? - Я тебя что? – расширил глаза Мартин. Потом тихо и тускло спросил: - Ты правда считаешь, что я мог бы? - А что я должен был думать, когда просыпаюсь в одиночестве, нет записки, не отвечает телефон и впечатление, что ты умелся, как на пожар? - Что я умелся на пожар? – так же тускло предположил Мартин. – И потом, это все равно не повод кончать жизнь самоубийством. - Я ничего не кончал, я пошел гулять, а шов почему-то разошелся... - Ларс поморщился от вспышки боли в груди. Мартин чуть сильнее сжал его ладонь: - Я безумно испугался… Возвращаюсь, а тебя нет, в квартире будто обыск проводили, ключи, деньги, документы – все на месте… - Ничего там не проводили. Я... Я просто чистую футболку искал. - Я сделаю вид, что поверил, - бледно улыбнулся Мартин. – Давай, поправляйся. А я тебе пока что-нибудь расскажу, если хочешь. - Ага. Расскажи, как по мне скучал. - Я очень сильно скучал. Настолько, что мне даже хотелось увидеть скандал в твоем исполнении за то, что я уехал не предупредив. А еще ты мне снился каждую ночь… - Мартин снова начал поглаживать ладонь Ларса. - Ну вот как только я отсюда выберусь - будет тебе скандал. - Сначала выздоровей, а потом я даже уворачиваться не буду, - улыбнулся парень. Ларс слабо улыбнулся, прикрывая глаза - накатила внезапная слабость. Он ненавидел себя за это. Какие-то полгода в больнице. И все, ведет себя как беременный. - Тебе очень идет улыбка, - пальцы Мартина мягко скользнули по щеке. – Ты сейчас похож на ангела… - Ага, на общипанного… - проворчал Ларс. - Почему? - Потому что похож на мокрую курицу. - Ну, тогда ты самая очаровательная мокрая курица, которую я встречал в своей жизни, - Мартин наклонился, легко целуя любимого. – Выздоравливай поскорее. Мне так не хочется отпускать тебя хотя бы на секунду, а ночевать в палате мне не дадут. - Я постараюсь. А тебе еще дома уборку делать, и новую одежду покупать. - А одежду-то зачем? - А ее у тебя больше нет. - Что, всей? – удивился Мартин. – Ничего ж себе ты понервничал… - А ты еще раз вот так смотайся - будешь мебель покупать. - Ларс, - вздохнул парень. – Я же не нарочно. И мне очень не нравится находить тебя в больнице каждый раз после моих отъездов. - Не каждый… - Ну да, всего лишь восемь раз из десяти. - Я не нарочно, - проворчал Ларс, отводя глаза. - Мы оба не нарочно, - вздохнул Мартин. – Только давай в следующий раз это «не нарочно» будет радостным, а не вот таким? - А давай следующего раза вообще не будет? – спросил Ларс. – Мне безумно надоели больницы. - Мне сменить работу? - Хотя бы научись предупреждать меня, если тебя срывают. Неужели так сложно выкроить несколько минут? - Я постараюсь. Очень. - Иди уже, - Ларс снова отвернулся к стенке. – Тебя ждет великая битва с бардаком… Мартин поцеловал его в плечо: - Поправляйся только, ладно? - Молодой человек! – в дверях палаты стояла возмущенная медсестра, упирая руки в бока. – Больному покой нужен! - Уже ухожу, - Мартин вскочил. - Ты же завтра придешь? – перевернулся обратно Ларс. - Конечно, солнце, - Мартин не удержался, растрепал короткие золотисто-солнечные пряди. – Обязательно. - Я ждать буду, очень-очень. - Я всегда приду, пока ты будешь меня ждать. Всегда. Ларс засветился улыбкой. Неудивительно, что он раз за разом выкарабкивался, заставляя врачей недоуменно разводить руками – ну, как можно не оправдать таких ожиданий? И парень прикрыл глаза, спокойно засыпая и уже зная, что завтра-послезавтра его выпишут из-за «невероятно положительной динамики», и что шов действительно заживет очень быстро. А он очень постарается, чтобы эта история не повторилась. Дежурный доктор только головой покачал, глядя на улыбающегося во сне пациента: - Этого скоро выпишем. - Но у него такой сложный случай… - Уж поверь моему опыту. Такие в больнице не залеживаются. Любовь...