Невинная съемка.

      Секунда неловкого молчания повисла удручающей тишине. Мои мысли будто испарились, весь разум занимал лишь этот смущенный, по-детски сложенный силуэт незнакомки. Словно очнувшись от сладкой дремоты мечтаний, опомнившись, я представилась: — Здравс…Проходи…Сумку, /что больше походило на излюбленный многими, рюкзак / можешь оставить тут …- произнесла я, указывая на тумбочку бежевого цвета. «Впервые, впервые я замялась. Было жутко неудобно… С чего бы это? Раньше такого не случалось. Кто она? Не думаю, что местная…острые, тонкие очертания лица выдают ее »- накручивала себе в голове. — Как тебя зовут?- робко поинтересовалась, пока показывала дорогу в студию. — Николь,- слабо, но отчетливо, произнесла бархатным, звонким от нетерпения голосом, девушка. Она взглянула на меня, чего-то ожидая, невыносимо, пытливо и … и невинно. Мне никак не удавалось понять, чего она ждет. Ответа? Но на что? — Анна. Просто Анна,- вырвалось из моих уст. Николь смущенно отвернулась, прикрываясь пеленой распущенных, горящих пламенем огня волос. Еле заметно приподняла густую, бронзовую бровь, удивленно посмотрела из-под нее, поскольку получила ответ на свой безмолвный вопрос.       Эта квартира была маленькой /слишком маленькой/, небольшой по размеру, но казалось, мы шли вечность. Рядом с ней я ощутила бессмертие и упокоение. Глаза сияли, алые губы расплывались в ее стесненной улыбке. —Безумно… - послышалось бормотание незнакомки при входе в студию. — Располагайся, а я пока займусь приготовлениями,- словно себе произнесла я. Каждый шаг в комнате отдавался эхом, давящим со всех сторон и завладевающий остаточным пространством.        Я крупными шагами подошла к огромнейшим светильникам, лампам, /надеюсь, так будет понятней читателю/, называемых моими клиентками «фонариками». Нажала на выключатель и вдруг мерцанием, легкой рябью по полу, серая комната осветилась лучами в центре, на фоне цвета слоновой кости. Пол был холодный, словно камень, но Николь сняла легкие босоножки, аккуратно, воздушным движением тонкой руки поставила в углу, вне кадра. Передвигалась, как солнечный зайчик, наступая на ледяной пол лишь носочком. С ярым любопытством оглядывала все вокруг и восхищалась, что было заметно по ее вздернутым бровям, напоминающим летящую птицу. За пару мгновений до прибытия, юная модель успела «заскочить» к визажисту на соседней улице и ее лицо блистало, /особенно при таком то освещении/. Но я уверена, просто абсолютно, что она была бы прекрасней без тонны косметики на ее лице, затмевавшие несколько веснушек на вздернутом носе.        Я опустила голову и вспомнила о фотоаппарате, смиренно обитавшем у меня на груди. Взяла в руки, /он оказался холодным, таким, что его можно было бы сравнить с полом/ включила и начала настраивать объектив, косвенно и не осознавая того, наблюдала за гостьей. Николь приводила волосы в порядок, успевая рассмотреть каждую деталь, уголок, пылинку. Расчесывала едва касающиеся плеч пламенные волосы и также следила за движениями моих, /как ей казалось/ хрупких пальцев твердо держащих фотоаппарат.        Все было готово. Но нечего скрывать…я волновалась, оттягивала момент, ссылаясь на всякие мелочи, но с каждым мгновеньем все быстрее загоралась желанием начать. Что-то меня подталкивало и развязывало…то ли легкое платье, в которое облачилась милейшая Николь…то ли оголенные икры и босые ноги незнакомки…

***

POV |Николь|        С первых кадров было трудно начать работать настолько хорошо, как только можно было тогда. Я сливалась с объективом в одно целое, становилась его музой, а он творцом, но настоящим владельцем ситуации была она. Просто Анна. Руководила атмосферой и зажигала вновь и вновь пламя в наших /да-да именно «наших»/ кадрах. Я чувствовала пыл, с которым она отдавалась каждой фотографии. Эмоции, застывшие на безупречном… красивом лице в момент спуска фото, коктейль из гордости, восхищения…страсти? Слишком жарко становилось в этой ледяной комнате, слишком душно с открытым окном.

***

POV |Анна|        Нельзя назвать удачными первые фото, но и провальными также. Талантливая и /в правильном смысле/ жгучая девушка, стояла, боявшись результата. Николь, кубы, цветок в углу. Все выглядело восхитительным по отдельности, а вместе создающим-ничего.        Незнакомка окаменела, была как статуя, нависшая над окном старого замка. Это легко вывело меня из себя, я резко отпустила фотоаппарат, он повис на груди, /как десяток минут назад/ крупным шагом вплотную подошла к Николь, не дыша, с жаром, /будто из самых глубин Ада/ прошептала, просто горящим шепотом ей на ухо: «Оживи моя ,Лолита*, оживи»        Девушка вздрогнула, так как будто я появилась из неоткуда. Взгляд ее округлился, до нового снимка. С плеч ее упала легкая кожаная куртка, легким манием лодыжки она отодвинула ее вне кадра. Вот тогда и можно было почувствовать намеки на подлинную Николь, оживавшую все с новым и новым фото. /Пол оставался таким же ледяным, а взгляды их гуще, жарче, раскрепощённей/        Слегка задумавшись, я представляла удачные для нас обеих ракурсы, впустила в разум мысли о стоящей Николь /подлинной нимфетке/ на кубе в одном лишь белье, об эстетических позах, выполняемых ею, о виртуозных прогибах в зоне поясницы.        Мы словно играли в салки,… и я была водой. Она пряталась, чтобы не бегать много, но и не проиграть. Резко поворачивала, запутывая и наглея с каждым прошедшем моментом.        С каждым кадром я приближалась все ближе к бархатному лицу, пытаясь как можно четче показать изысканную красоту и тонкие очертания, с моментом делая шаг через другой, приседая и возвышаясь над ее образом. Атмосфера накалялась. Николь отвернула в противоположную мне сторону свой взгляд, хоть пару секунду назад смотрела прямиком в глаза цвета угля.        Я приблизилась острым носом к ее затылку и одарила жарким выдохом оголенную шею. Мои руки опустили фотоаппарат, медленно я начала расстегивать молнию на ее платье с цветочным орнаментом, как вдруг хрупкие кисти незнакомки охватили меня и остановили. Секунда, застывшая во времени, давала фору мне, которой не воспользовалась должным образом. Ее яркие голубые, с бирюзовым отливом глаза печально взглянули глубоко в душу, словно давая разрешения. Молния опустилась до поясницы, тем самым оголила осиную талию, давая простор мечтаниям. Легким манием руки, едва касаясь кожи, я провела от седьмого позвонка волну манящую все дальше, за пределы.        В руках моих снова оказался фотоаппарат, снимки лились ручьем, а вдохновение пылало, как июньская заря. Платье не упало, лишь лямка свисла на хрупкое плечо, обнажая ключицу… На щеках Николь появился легкий румянец…