I can't take back the words I never said

Марлин Маккиннон любила Сириуса Блэка, но ему об этом знать необязательно. Она любила весь его аристократический вид, длинные волосы и проницательные серые глаза. Она выучила каждое движение Сириуса и, казалось, что она не знает никого лучше. Блэк откидывал голову назад, когда смеялся; забавно щелкал пальцами, когда мысли не хотели складываться в единый образ. У него был аккуратный, ровный почерк с закорючками на букве «у». Сириус любил зеленые яблоки, вставал поздно, и разбудить его стоило больших усилий. Юный гриффиндорский ловелас любил кошек, обладал великолепными манерами, ему нравились полеты, но не был одержим ими, как Поттер. Сириус мог убить человека, он это знал и Марлин - тоже. Данный факт пугал её. МакКиннон нравилось, когда он нежно поглаживал её по волосам. У него всегда были сухие, теплые ладони и девушка любила переплетать с Блэком пальцы. Он цинично закатывал глаза и фыркал, словно пес на разговоры Джеймса о любви. Изначально он не любил Лили, но немногим позже она влилась в Мародерскую компанию и стала ещё одним другом для Бродяги на всю жизнь. Сириус ненавидел трусость, презирал слабых и ни за что не пошел бы на предательство. Марлин знала, что он корит себя за то, что не уследил за младшим братом и тот вступил в ряды Пожирателей. Парень со звездным именем любил Поттеров, как родных родителей и безумно тосковал по ним после их смерти. Марли любила его очень давно. Наверно, с третьего курса, когда только разрешили ходить в Хогсмид. Назойливые девочки с её факультета, с которыми она никогда не дружила, привязались к МакКиннон. Она уже хотела сесть на снег и заплакать, когда подошел Сириус и пригрозил девочкам, что расправится с ними. С тех пор она поставила своей целью узнать всё об этом мальчике и сделала это. И с каждым днем она влюблялась в него всё больше и больше, но рассказать о чувствах ему никак не решалась. Марлин знала практически всё о Сириусе, но не смогла понять, в какой момент он перестал относиться к ней, словно к младшей сестре. Марлин не заметила, как вместо того, чтоб следить за ней на свиданиях, он сам приглашал её на них. Она пропустила тот момент, когда его взгляд кроме заботы наполнился неутолимой нежностью. Она не заметила, с каким взглядом Сириус смотрел на МакКиннон, когда она, положил голову на парту, спала. Для неё осталось незамеченным то, как черный пес всегда в толпе первым делом ищет её. Марлз не почувствовала совсем не братские объятья после того, как на них впервые напали Пожиратели. Она не знала, что Сириус считает её самой прелестной девушкой на свете. И Сириус Блэк тоже любил Марлин Маккиннон. Ей так же было необязательно об этом знать. Он знал все мелочи связанные с ней и уже мог написать книгу «Слежка за Марли». Он знал, что Марлин просыпается рано утром вместе с солнцем. Год назад, мучаясь от бессонницы, он раздраженно откинул одеяло и отправился в Астрономическую башню. Марлин стояла на самом краю, вытянув руки в стороны и поддаваясь навстречу ветру, который развевал её темные волосы. Она стояла так очень долго, закрыв глаза, пока первые лучи солнца освещали её хрупкую фигуру. В этот момент Сириус понял, что влюбился. Все разговоры Джеймса о любви заставляли его сравнивать всё сказанное с его чувствами к Марлин. Сириус любил МакКиннон за её солнечную улыбку, игривые глазки и привычку заставлять его улыбаться при виде неё. Он знал, что у Марлз совершенно нет голоса, но она продолжает петь в душе, постоянно раздражая весь гриффиндор. Сириус помнил, как однажды, наряжая ёлку, он не дал ей поставить звезду на неё и она обиделась на него за это. Блэку нравилось, что иногда вечерами она собирает возле себя маленьких ребятишек и рассказывает им маггловские сказки, которые временами он сам слушает с неподдельным интересом. Сириус любил Марлин с её детскими выходками, мимолетными обидами и веселой несерьезностью. Изначально она казалась ему слишком юной, даже несмотря на то, что они одного возраста. Из-за этого у него постоянно появлялось желание оберегать её и защищать, что он и делал, отпугивая всех ухажеров. Но несмотря на это чувство, Блэк смог разглядеть в Марлин ту самую женщину, в которую влюбился. Сириус нравилось то, как иногда к нему подходила гриффиндорка с парочкой апельсинов и, строя самые милые глазки, просила почистить их. И он не мог отказать. Есть ли на свете хоть один человек, ради которого он будет сидеть и чистить апельсины, без возможности съесть их самому? Сириус любил Марлин за то, что она никогда не боялась нарушить правила с Мародерами. Он знал, как она боится высоты и единственный понимал, почему она отказывалась полетать. Блэк знал, что у неё почти нет подруг и недоумевал, почему так получилось. Но он не знал, что Марлин не общалась с девушками лишь потому, что не могла выдержать их разговоров о том, каков Сириус в постели и как он после разбил их сердца. Он не мог узнать, что когда он однажды подравшись и, получив серьезную травму, несколько дней лежал без сознания, Марлз не отходила от его кровати ни на минуту, постоянно дежуря, пока его подружки-однодневки скакали по школе. И он точно не знал о том, что после того, как Сириус ушел из дома, на вокзале МакКиннон, несмотря на страх перед его матерью, высказала миссис Блэк всё, что о ней думает. Марлин и Сириус не говорили друг другу три заветных слова. Им это не нужно было. Их любовь можно было увидеть в моменты, когда Сириус заботливо накрывал Марлин заснувшую с книжкой в руке; когда Блэк, придя с задания, где убили человека, сразу направлялся домой, где его ждала Марлин с чашкой чая. В такие моменты она обнимала его, поглаживая по волосам и говорила, что всё будет хорошо. То, что они любят друг друга можно было понять по тому, что Марлз знала, сколько ложек сахара класть в чай Сириуса; по тому, как они по выходным готовили вместе завтрак, смеясь и дурачась; как нянчились с Гарри, словно семья. У них были ссоры и временами они длились долго, но Марли снова засыпала на плече у Сириуса, а он готовил ей утром завтраки, говоря, что ни капельки не романтик. Сириус и Марлин просто знали, что если они есть друг у друга, то всё будет хорошо и никакая война им не страшна. В большем они не нуждались. Кому нужны слова, когда у них была любовь, как в книжках?