Let them burn

These empty pages never turn You lit the flame and let them burn You tried to bury me so deep Wouldn't that be neat? Свадебный плащ тянет к земле тяжестью гробовой доски, плечи ноют от веса пушистого столь белоснежного меха, словно её укутали в сверкающие снега Севера. Тысячи ненавистных взглядов липнут к ней, оседают незримой грязью на нежной коже, точно ножовкой скользят по её доспехам из мирийских кружев и серебряной парчи. Санса смотрит прямо перед собой, Санса сносит все взгляды стойко, она пережила слишком много боли в этом замке, чтоб позволить такому ничтожному испытанию затронуть её душу. Несколько лет назад юная Старк бы непременно купалась в людском внимании, словно рыба в теплых волнах, но сейчас волк может лишь скалиться на людское море вокруг. Губы послушно повторяют заученные слова обетов, а перед глазами плывут разноцветные пятна. Слишком душно в Великой септе Бейлора: в воздухе перемешался тяжелый запах ладана и тающего воска свеч, сотен разнообразных духов, пота и дыхания тех, кто пришел на это представление под названием королевская свадьба. Когда мех наконец летит к её ногам, Санса еле сдерживается от стона удовольствия и прячет взгляд за тонкой вуалью, паутиной укрывшей рыжие косы. Черный атлас с вышитым коронованным оленем не в пример легче, а звание королевы Семи Королевств - тяжелее и весомей, чем дочери изменника. - Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Джоффри из дома Баратеонов и Ланнистеров и Сансу из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними. В их поцелуе нет намека на тепло или ласку, лишь нотка тянущей боли, печатью поставившая крест на всех детских мечтах девушки, бывшей когда-то Старк. Она чувствует на себе тяжелый взгляд Пса, возвышающегося прямо за Джоффри. Читает в нем глухое недовольство и почти детскую обиду. Пожалела, пташка, что не сбежала в тот день, когда Черноводная пылала как взгляд твоего супруга? Санса на него не смотрит и смело берет своего мужа за руку. За завесой вуали лед синих глаз вполне можно принять за сияние очей счастливой новобрачной, а на фоне тернового венца белых роз её бледность не так заметна. Сансу Старк уже никто не спасет. Никто, кроме неё самой. *** Тонкие пальцы, унизанные золотыми перстнями, нетерпеливо тянут за воздушное кружево вуали, отбрасывая ненужную ткань в сторону и распуская шелковые ленты, удерживающие корону золотисто-рыжих волос. Сансе Старк не нужны никакие украшения, золото, серебро или цветочные лепестки меркнут в пламени её локонов, ярче закатного солнца. Джоффри рычит, наматывая на кулак длинные пряди, вырывая из девичьего горла тихий всхлип и заставляя волчицу задрать голову, обнажаю длинную белую шею. - Ты моя, слышишь, - собственный голос кажется чересчур хриплым, заглушающим глухое биение сердца о грудную клетку, - моя, и никто тебя у меня не заберет. - Да, Ваше Величество, - тихая мелодичность её речи, сладкой как мед с Летних островов. Но королю больше по душе нескрываемый страх и стоны боли Старковской девчонки, звучащие самой желанной музыкой для его ушей. Руки очерчивают прямые линии ключиц, стаскивают мешающиеся рукава, обнажая белоснежную кожу плеч. Проводить по ним ногтями, смотря как расцветают постепенно алеющие замысловатые узоры за следами его пальцев - истинное удовольствие, грубо сжимать - даже такое, почти любовное прикосновение оставит на ней багровый синяк. Санса - нетронутые снега Севера, чистота морозного дыхания глубокой зимой, изящество льда, расписывающего окна. Гребаное нетронутое великолепие, горечь и сладость одновременно, последнее подтверждение исчезнувшей династии Королей Зимы. Он - победитель, да-да, никто не смеет перечить ему, и этот самозваный волчий королишка должен сейчас наблюдать из своей могилы за тем, как пресмыкается перед ним последний Старк, его возлюбленная младшая сестренка. Санса стоит перед ним на коленях, покорная своему повелителю, королю, мужу, выгибается в его руках, его маленькая ручная волчица, чей вой позабавит его этой ночью. Джоффри рывком поднимает жену на ноги, разворачивает спиной к себе, мимолетом тыкая меж лопаток, чтоб не горбилась. Слишком много мешающихся застежек, с которыми ему совсем не хочется возиться, но задрать ей юбки и овладеть как деревенской девкой кажется ему не достойным его королевы, он насладится её позором сполна. Шнуровка корсажа шуршит под сталью королевского кинжала, свадебное платье серебристо-пепельным ворохом ткани летит на пол. Изумрудные глаза мужа пылают не хуже дикого огня, и юной королеве очень хочется верить, что искры в его взгляде вызваны хмелем. Джоффри почти что восхищенно впивается взглядом в молодое и прекрасное тело, касается по-женски округлых изгибов, Сансе ещё не хватает роскоши расцветшей женщины, в её фигуре ещё остались следы подростковой угловатости, но она действительно превзошла все его ожидания. - Хороша... ты стоишь своей цены, Санса, - он самодовольно ухмыляется, по-хозяйски оглаживая девичью грудь, - а теперь раздень меня. - Ваше Величество... - она инстинктивно вздрагивает стоит мужу сжать бусинку соска, смотря как он наливается кровью. - Ты глухая?! Желаешь ослушаться своего мужа и короля? Её руки дрожат, когда она пытается развязать завязки дублета. Она не смеет взглянуть на него, но послушно стягивает верхнюю одежду, путаясь в собственных движениях под унизительный смех своего мужа. Волчица может скулить совсем как домашняя сучка стоит лишь вырвать ей все клыки. Дикая псина подчинится тебе, только дай ей ощутить хлыст на собственной коже. Колени новоявленной Баратеон подгибаются, когда король толкает её на ложе. Она приглушенно стонет, стараясь уйти из-под властных рук, шарящих по её телу, сжимающих, щипающих и пытающихся оставить следы повсюду; и языка, скользящего по шее. Джоффри крепко сжимает её запястья, а его восставшее достоинство упирается ей в бедро. - Волчья шлюха, - Санса и не пытается сопротивляться, когда он разводит её колени, - грязная Старковская сучка, почему же ты не рада принять своего короля?! Может стоит выкинуть тебя на потеху гвардейцам, и тогда ты поймешь всю королевскую милость?! Умоляй меня и, может, я тебя пощажу. - Пожалуйста, - она шепчет, закрывая глаза, словно ставя между ними стену, - прошу вас, прошу... Он толкается во влажное девичье лоно, внутри нее - слишком горячо, слишком узко и этого почти достаточно, чтоб излиться. Не слышит надорванного крика, берет её грубо, быстро, упиваясь видом девственной крови на своем члене. Заклеймить, обладать ею, вытрясти всю проклятую Старковскую гордость из тонких черт, чтобы знала, помнила, что никто не может забрать что-то у Джоффри. Наслаждение настигает его слишком быстро, заставляя обессиленно повалиться на рыжую, даже не выходя из нее. К чему все розы Простора или благородные дамы Королевской Гавани, когда волчица дышит под ним загнанным зверем? *** - Наша королева сегодня так и светится, - звонкий голос леди Маргери режет по ушам не хуже церковного колокола. Санса отставляет столовые предметы в сторону, чтобы коснуться висков. Сегодня король снова приходил к ней и заснуть удалось только под утро, так саднило промеж её бедер. В Малом Зале, где сегодня для них накрыли завтрак, гуляют осенние сквозняки, отчего все присутствующие дамы кутаются в теплые шали и шерстяные накидки. В Красном Замке холодно, не смотря на все распоряжения короля топить, не жалея дров, что заставляет вспоминать трубы в каменных стенах Винтерфелла. Санса зябко пожимает плечами, скорее по привычке нежели ей было действительно холодно, в родном замке она была жуткой мерзлячкой, а теперь на все попытки служанок, пытающихся укрыть её, отвечает покачиванием головы. Ей до странного всё равно, она с одинаковым лицом погружается в кипяток или остывшую ванну, да и умри она сейчас от простуды, только бы улыбнулась печально этому избавлению. - Я благодарю вас, миледи, - щеки Серсеи притворно вспыхивают. Не смотря на раннее утро в её бокале уже плещется борское золотое, а на скулах появился подозрительный румянец. Королева-мать терпеть не может Хранителей Простора, а те в отместку одаривают ей такой же горячей любовью, так что нынешнее проявление любезности разумно счесть за очередную ловушку. - Разве я говорила про вас, Ваше Величество? - девица Тирелл жмурится, как сытая лисица. - Я про нашу молодую королеву Сансу, - улыбка Маргери сверкает озорством, - видно, Его Милость снова осчастливил вас этой ночью? Девушка одарила её благодарным кивком, надеясь, что подобная шалость сойдет Маргери с рук. - Боюсь, молодой королеве стоит лучше следить за собой, если она хочет родить здорового принца до конца года, - Серсея кривится, точно ей в кубок прокисшего вина плеснули. - Наша голубка сравнится по бледности с зимнем солнцем. Как бы не ненавидела Ланнистерша розочку, но даже ту она бы приняла лучше в качестве своей невестки. Шая как-то рассказала о том, какой скандал устроила королева-регент, узнав о том, что сын намерен сдержать своё обещание. После этого на лице Хранителя Семи Королевств алел узкий след женской ладони, а королева Серсея неделю отсиживалась в своих покоях. Лорд-десница и Мейс Тирелл до последнего отговаривали короля брать в жены дочь изменника, предлагая за Маргери неслыханное по своей цене приданное, но Джоффри настаивал на союзе с северной невестой. В утешение леди Тирелл с её дамами взяли во фрейлины юной королевы, пока король не смог бы подобрать ей подходящего по статусу мужа. Если бы она только могла... Если бы в её силах было уступить место у Железного Трона Маргери, отступить в тень, спасаясь от чудовища по имени Джоффри Баратеон. Корона не для шеи Сансы, чьё детство слетело подобно листьям с деревьев этой зимой. Это Маргери должна была сиять королевой Семи Королевств на пирах и приемах. Это Маргери должна была улыбаться учтиво, принимая людское поклонение, и держать пальцы Джоффри в своих. Она должна была просыпаться каждое утро от ломоты во всем теле, с кровавыми росчерками царапин на спине и бедрах и багровеющими синяками на шее и груди. Она - наряжаться для короля, угождать королю и становиться перед ним на колени, благодарно снося его новые забавы. - Ваше Величество, - в задумчивости Санса пропустила тот момент, как все присутствующие опустились на колени. Широкими шагами к ним направлялся король в дорожном плаще в сопровождении верного Пса, его лицо озаряла улыбка, в которую кажется сто лет назад она была влюблена. Она спокойно поднялась со своего места на встречу мужу, в чьих глазах она читала одобрение. Лицо юноши сияло, похоже, только что вдоволь насмотрелся на чужие унижения, и её сегодня ждет очередная бессонная ночь. Пухлые губы Джоффри невесомо коснулись её руки, и король, для всех нежно, переплел свои пальцы с её. - Матушка, миледи, мне жаль, что я потревожил ваше общество, но мне бы хотелось объявить вам радостную новость: мой десница прибыл с Севера - наконец разбит мой дядюшка-узурпатор. Благородные леди и лорды рассыпались в аплодисментах, послышались восхищенные крики и тосты в честь короля, стоявшего посреди этого людского балагана и благосклонно принимающего поздравления. Королева Серсея радостно расцеловала сына в обе щеки и прижала к своей груди. Зал мгновенно заполнился звуками людских голосов, все славили короля, его мудрость и воинскую доблесть. Санса отступила чуть назад, встречаясь взглядом со Псом, угрюмой скалой в этом океане лести. Ничего они не знают, ничего. Кто бы не принес эту победу, Джоффри здесь ничего не сделал. Ну а чего ты хотела, пташка? Неужели ты ещё веришь, что в этих людях осталось что-то кроме лжи, притворства и пресмыкания? - Тебе стоит переодеться, - Джоффри придирчиво осмотрел её с головы до ног. - Я решил, что сегодня вечером будет пир в честь победы, не стоить заставлять ждать Десницу до завтра. Ты должна сегодня затмить всех, моя возлюбленная королева. - Как пожелает мой муж, - Санса присела в реверансе, сдерживаясь, чтобы не подхватить юбки и вылететь из зала. - Позвольте помочь вам, моя королева, - Маргери грациозно приблизилась к королевской чете, заглядывая Джоффри в глаза. - Если желаете, - он отвернулся от девушек, намереваясь побеседовать с матерью, - Пёс сопроводи мою жену и её фрейлину в покои. - Синий подходит к вашим глазам, Ваше Величество, - Маргери сладкоголосой птичкой пронеслась по комнатам Сансы, пока та опускалась в горячую воду наполненной ванны, - однако, цвета вашего мужа - багрянец и золото. - Это цвета Ланнистеров, - рыжая смущенно свела руки на груди, надеясь на то, что дочь Хранителя Простора не заметила следов постыдной страсти. Но разве есть что-нибудь, что может укрыться от взора Хайгарденской красавицы? - Верно, это цвета дома его королевы-матери, - Тирелл скрылась в королевской гардеробной, откуда доносился только её голос, - а вы же не хотите выглядеть её бледной тенью? Пока служанки мыли королеву, вытирали её пушистые волосы и наносили мазь на синяки, деятельная Маргери уже успела приказать приготовить платье. За эти несколько месяцев она так до конца и не успела разобраться в новой одежде, специально для неё. Наряд напоминал Хайгарденские платья Тирелл, но не столь открытый. Морской шелк, отороченный беличьим мехом и вышитый алой нитью по лифу и подолу. Не на минуту не напоминает пышность и роскошь Серсеи, обожающей алые и золотые оттенки. Фрейлина потянула Сансу к зеркалу, по пути выгоняя из покоев всех служанок и, беря в руки костяной гребень. - Цвета Талли - красный и синий, верно, моя королева? - у Маргери внимательный карий взгляд и ласковые руки. - Да, у моей мамы было похожее, - губы Старк тронула улыбка, - и она любила расчесывать мои волосы. - Мне жаль леди Кейтилин, Ваша Милость, - Тирелл ободряюще улыбнулась, - или я могу вспомнить те времена, когда ещё называла вас Сансой? Я хорошо помню вашу мать. "Мы хотели быть подругами, сестричками, я помню. Только Джоффри все разрушил, как и до этого. Все наши обещания и желанное будущее для нас обеих". - Я хотела... хотела просить вашего прощения, миледи, - она почувствовала как её щеки заливает краска. - Поверьте, я не хотела украсть обещанного вам жениха. - Тебе его обещали первым, - Маргери заставила себя тихо засмеяться, пропуская сквозь пальцы длинные пряди, - не бойся, моя дорогая, я знаю, как... сладки поцелуи твоего короля. Но сегодня и мой праздник, я, может быть, узнаю радость брака. - Что? Но кто? - Лорд-десница - достойная замена своему внуку. Хотя бы не склонен причинять боль своей новобрачной. Батюшку же порадует богатства Западных Земель и союз с Кастерли-Рок. - Маргери, - бедная, бедная Маргери, что должна была стать женой человеку, старше её втрое, да к тому же отца Серсеи, - я... надеюсь ты будешь счастлива. - Наша королева-мать будет всячески этому противиться, но ведь с возрастом львицы теряют точность удара, не так ли? Я думаю, лорд Тайвин достаточно крепок, чтобы зачать наследников, а это мне и нужно, - в зеркальной глади отразилась невинная улыбка Маргери, - ну и, конечно же, твоя благосклонность. - Моя? Но кто я? Нежеланная королева? Дочь предателя-десницы и сестра узурпатора? - Жена Джоффри и мать его будущих детей, та, что красотой затмит Серсею, - руки подруги ловко закрепили локоны шпильками, - Королева Семи Королевств Санса Баратеон. Наши дети будут родственниками, моя милая. - "Вырастая - крепнем", - уверенно повторила она девиз Тиреллов. - Крепнем для удара по своим противникам, - каштановые волосы мазнули по щеке, когда девушка поцеловала королеву в щеку, - сообщи мне, когда ты достаточно вырастешь. Когда мы зажжем такой костер, что погубит всех наших врагов. Фрейлина выпорхнула из её комнаты, оставив после сладкий шлейф летних роз. Клиган-младший, заглянувший в раскрытый дверной проем, заметил, что голова пташки лежит на её руках, а сама она сидит у зеркала. Чертыхнувшись про себя, он громыхая сапогами по комнате, осторожно потрепал за худенькое плечико. Интересно, что такого сказала ей девка Тиреллов? - Тебе нужно одеваться, пташка, - Санса задумчиво взглянула на него. - Сир, - он удивленно наблюдал за тем, как её ногти входят в нежную плоть ладошек, - может ли что-нибудь сломить лорда-десницу? - Всех можно сломить, королева, - рыцарь криво ухмыльнулся, - даже твоего возлюбленного мужа. - В пекло короля? - в зеркале виднелся её изучающий взгляд. - Опасные речи для такой пичужки, - только сейчас он заметил белую кожу в вырезе халата, - не хотелось бы видеть твою хорошенькую головку на пике. - Нет, - она замотала головой, - я там никогда не окажусь. Никогда. *** - Что такое, Санса? - он с неудовольствием смотрел, как его молодая жена мнется на пороге его комнаты. Это было забавно. До этого она никогда не приходила в спальню короля, да и вряд ли сама любила, когда он оставался ночевать у нее. Когда он был у нее в последний раз? Месяц назад после приема, устроенного в честь отъезда леди Маргери Ланнистер в Кастерли-Рок. Джоффри в последнее время увлекся одной из фрейлин матери - смуглой Таэной Мерривизер с шоколадными сосками. Ничего серьезного, чужестранка и в пример не могла стоять его ручной волчице, но было интересно почувствовать горячую страсть вместо холодной отстраненности жены, да и любовь зрелой женщины в целом. Надо же было узнать, почему его отца не устраивала одна-единственная, пускай и самая красивая женщина королевства. Неужто его королева соскучилась? - Я не звал тебя, - он откинулся на шелковые подушки, - уходи. - Не прогоняйте меня, мой король, - её решительность сбивала с толку. В следующую секунду Санса змеей выскользнула из сорочки. - У меня есть для вас хорошая весть. Он позволил ей приблизиться к себе, чувствуя как его естество твердеет, хватая жену за хрупкое запястье и подминая под себя. Привычно вошел, не обращая внимания на подготовку, провел руками по волосам и смыкая пальцы на горле. Ему нравилось ощущать власть над её дыханием и жизнью. - Нет, нет, - ему показалось или в синих глазах действительно мелькнули слезы? - Что?! Решила мне указывать? - Джоффри уже занес руку, вознамериваясь оставить пощечину на пылающих скулах - Нельзя, я... ношу дитя под сердцем. Ваше дитя, мой король, - блеск синих глаз без всяких доказательств подтверждал её слова. Видят, Боги, он заслуживает наследника. Наследника, который продолжит его дело, тот, что станет настоящим золотым принцем, безмерно любящим своего отца. И этого дитя будет пылающий взор его волчицы. Вместо ответа Баратеон потянулся к ней - нет, не для удара, лишь для того, чтобы осторожно склониться к её побледневшему лицу. Проводя языком по теплым губам и, углубляя поцелуй, он почувствовал, что Санса ему отвечает. *** - Пойдем, пташка, - юная королева не оборачивается, её глаза закрыты, губы плотно сжаты. В Богороще нет места звучным гимнам и песнопениям. Пес со вздохом поднимает девушку с колен. Сколько она уже здесь просидела - час, два? Вон: на длинных ресницах мерцают снежинки, а кожа по цвету сравнима с его собственным плащом, - настоящая ледяная статуя в богатых одеждах. Мальчишка-король находит особенную прелесть в затравленной горем жене, но ему больше по нраву видеть счастливую улыбку на разрумянившемся лице. Но кто заставит её улыбаться вдали от тронного зала - муж, которого она ненавидит, вдовствующая королева, желающая ей смерти или он сам, ублюдок, чью помощь она отвергла? Санса не вздрагивает, когда сильные руки стряхивают снег с её плаща. Джофф не возражал против религиозного настроения жены и её частых отлучек, поэтому половину свободного времени она проводила в замковой септе или богороще. Сейчас он мог простить своей королеве всё что угодно, лишь бы она принесла здорового наследника. Её фрейлины, подобранные Серсеей, не разделяли увлечений северянки Старыми Богами, поэтому обычно её сопровождал кто-то из Королевской Гвардии. Сандору эта честь доставалась чаще всего, может потому, что он привык морозить яйца на пронизывающим ветру в тени краснодрев. - Не утруждайте себя, сир, - её голос тише скрипа веток над головой, так что рыцарю приходится наклоняться, чтобы расслышать. - Я не замерзла. - Лютоволки тоже мрут от холода, - руки сами натягивают на рыжую голову капюшон, - как и другие звери. Седьмое Пекло, с каких пор он взял в свои обязанности заботиться об этой девчонке? Санса Баратеон - жена его короля и одно её слово - он сменит белый плащ на черный или потеряет свою уродливую голову. А Пёс - рыцарь, какой бы жестокой насмешкой это не звучало. - Вам есть о чем молиться, сир? - Я совершил слишком много грехов, пташка, чтобы боги меня заметили, - он ухмыляется. Неужели она может верить, что ему есть кому молится? - Прямая дорога мне в Адское Пекло, и никакие пустые громкие словечки, которым ты научена, это не изменят. Тебе пора перестать верить в помощь своих богов, королева. Голос её дрожит и совсем не от холода: - Королева... Королева Серсея хочет забрать ребенка. Пес молчит, давая ей возможность выговориться и излить всю злость. - Она сказала, что не может доверить воспитание кронпринца северянке, родственнице предателя, что только воспитание может исправить гнилую кровь Старков. И... после его рождения она возьмет его в Кастерли-Рок. Руки Сансы нежно накрывают округлившийся живот, что не скрывают никакие широкие платья. Какую бы ненависть она не питала к его отцу, но щенок в её животе - единственное, что у неё осталось. - Разъяренная мать - самое худшее животное, что я знаю, - самыми кончиками пальцев Пес провел по холодное щеке, - сможешь отрастить клыки в своем хорошеньком клювике, королева? Правильно, она ведь королева. Королевы могут многое. У Сансы слишком тонкие пальцы, которыми она цепляется за широкие плечи, как утопающий за обломок потонувшего корабля. Она прижимается всем телом и привстает на цыпочки, чтобы легко коснуться губами его губ. Сандор Клиган никогда не целовался со шлюхами. Поцелуи короля всегда отдавали кровью. А поцелуй обреченного - пеплом и снежной пылью. Винтерфеллом. Они возвращаются в замок в полном молчании на отдалении друг от друга. Пес следует за ней до дверей её опочивальни, где их уже ожидает настороженный Цареубийца в позолоченных латах, пришедший заменить его. Санса улыбается Ланнистеру приветливо, сир Джейме слишком похож на рыцаря из её детских сказок, учтиво отшучивается от его замечаний по поводу погоды за окном. - Из неё вышла хорошая королева. Лучше чем утверждала моя сестра, - лорд-командующий провел рукой по теплому дереву двери, - и чем заслуживает мой племянник. - У принца Рейегара тоже была хорошая жена. Но не после того, что с ней сотворил мой братец. - Как и у его отца. Я снова вижу вторую Рейеллу, - свет факелов плясал в золотой руке Джейме, - снова не могу ей помочь. - Только у этой королевы все дети живые останутся, - так что никакой Гора их не достанет. Сандор постарается. *** Боль... Слишком много боли для одного человека, как будто каленое железо вместо крови течет по венам. Очередной стук сердца - это новая порция боли, диким зверем вгрызающейся в его плоть. Каждый вздох - жидкий огонь, тело его - тюрьма, в которой он сжигает заживо, выгорает как спичка. Боль расплавляет: тело, душу, мысли - Джоффри бьется на постели, быстрее сбежать из этого пекла, но чужие руки хватают его, прижимают стальными обручами. Криков не осталось, он посадил себе горло воплями о помощи, лишь надорванный шепот: - Санса, Санса, - где-то рядом слышатся истеричные рыдания матери, периодически зовущей его по имени, - приведите ее сюда, приведите... - Я здесь, Ваша Милость, - король с трудом размыкает веки - сквозь пелену боли видны знакомые искривленные печалью черты лица жены, - я рядом. С трудом Джоффри различает на её руках крохотное тело, завернутое в пеленки, нет-нет, сына, его новорожденного сына. Роберта Баратеона, второго этого имени, будущего правителя Вестероса. Санса сама встала с постели несколько дней назад - многие всерьез думали, что северянка умрет родами. Выжила. А Джоффри нет, знает, чувствует, что после такой боли путь к жизни закрыт. - Обещай мне, - он заходится стоном, - что Роберт найдет тех, кто это сделал... Что станет великим королем и покарает их всех. Все предатели должны гореть... Пусть они горят, Санса. - Все будет так, Джоффри, - холодные капли её слез кажутся благодатным дождем. - Если раскаяться... Раскаяться в своих грехах перед смертью, то человеку простят их? - обязаны, по-другому и быть не может. - Прости меня, Старк. - Мне не за что вас прощать. Король кривит губы в подобии улыбки и позволяет агонии унести свой разум, срывая с губ очередной стон. Цепкие руки мейстеров вливали в него противоядия, носились рядом рыцари Королевской Гвардии, кто-то шептался о том, что Пёс не пережил своего хозяина и погиб, столкнувшись в пьяной стычке с теми, кто пытался обвинить в отравлении Сансу. К утру колокола звонили по королю Джоффри, Первого этого имени, бастарду, развязавшему одну из самых кровавых войн за всю историю Семи Королевств, и жестокому мальчику, слишком хотевшему быть копией своего отца. А его прекрасную юную королеву, на чьих руках он встретил свою смерть, уносили без чувств в её покои. Где уже ждал хранящий аромат роз конверт со львиной печатью. Королевство враз лишилось внука и дедушку. *** - Моя королева, - Санса спокойно взирала на вошедшего мужчину, прижимая к себе златовласого младенца, - все ждут ваших указаний. Я не хотел бы тревожить ваши раны, но иного выхода нет. - Я нужна Роберту, - сверток на её руках улыбался своим детским грезам, не ведая о том, что теперь он - законный правитель огромных земель, - вы можете обратиться с этим к матушке моего погибшего мужа, лорд-командующий. - Серсея слишком опечалена своим горем, - Джейме не видел сестру с той роковой ночи. Мейстер Пицель считал, что та от пережитых потерь повредила рассудок и запер её в покоях. Других объяснений её криков о "волчице, убившей её сына" он не находил. - Теперь вы - королева-регент. Он должен был сейчас находиться с Серсеей, утешать её и разделить с ней горе вместо того, чтобы преклонять колени перед той, что она люто ненавидела. Но первенец его сестры лежит в Великой септе Бейлора, а дитя Сансы - светловолосый и голубоглазый Роберт теперь его король. - Я выйду через несколько минут, сир, - она передала ребенка одной из служанок, - прошу подождать меня. Роберт захныкал, оторванный от теплой колыбели рук матери. Её маленький король, её кровь и плоть, потерявший отца и обретший ненужную ему корону. Она обязана его воспитать лучшим королем, чем был его отец, дед или даже дядя, ведь по-другому и быть не может. Ведь не обратится ещё для одной маленькой девочки жених - хладнокровным монстром, а Роберт - такой же бездушной прекрасной копией Джоффри. Нет, его мать такого не допустит. Черное платье вдовы печальным бременем её горя облегает её фигуру. А золотые зубцы короны слишком напоминают розовые шипы. Вот и стала она настоящей Баратеон. "Нам - ярость". А нет ничего яростнее матери, защищающей своё дитя. Во второй раз в её жизни вуаль опускается на пламя волос. Санса исполнит своё обещание... ...и враги её будут гореть.