Последние дни Амвелеха

Айзек лежал на кушетке, прикрыв предплечьем глаза, правая рука свисала вниз. Можно было бы подумать, что он спит, но его губы шевелились, а мускулы лица едва заметно вздрагивали от оттенков эмоций, что он переживал в Сети. С кем он сейчас? С бунтовщиками? Преступниками? Абрахам этого не знал, но ждал от Сети только вреда. Более четверти часа жрец пребывал в комнате сына, наблюдая за ним из темного угла, словно вор. Как паутина, Сеть опутывала измученных бездельем мотыльков-виртов и проглатывала их одного за другим. Запутывала, сбивала с истинного пути, подчиняла себе, а эти глупцы думали, что она дарует свободу. Но свободу от чего? От чувств? От боли? От принятия решений? От самой жизни? Истинная свобода была дана каждому из них от рождения, но они не замечали её и растрачивали жизнь впустую, год за годом пребывая в забвении и погоне за новыми эрзацами ощущений. Айзек был не таким, как другие, он рос в аскезе и неустанной молитве, но именно поэтому он был наиболее уязвим для искушений. Абрахам хотел бы сорвать ненавистную сетку нейродатчиков с затылка сына, но полученный завет говорил о том, что для Айзека пришло время испытаний. Айзек не знал о присутствии отца, Исмэл, сводный брат по отцу, с которым он не виделся больше десяти лет, неожиданно дал о себе знать. Полученное послание было более чем странным, но Айзек и без того желал увидеть брата, который исчез из его жизни внезапно, без объяснения причин и в полном молчании со стороны их общего отца. Возможно, дело было в самом Айзеке, возможно — в матери, не желавшей терпеть чужого ребенка в доме — тогда он был еще слишком мал, чтобы понять мотивы взрослых. Айзек помнил, что сильно скучал по брату, когда тот ушел, но, в конце концов, забыл о нем. Неожиданная весть от Исмэла всколыхнула в нем воспоминания и былые чувства. Пока его расслабленное тело покоилось на кушетке в полумраке комнаты, а старик-отец подмечал из своего угла движение каждого мускула на его лице, сознание Айзека находилось в месте, указанном в послании брата. Про­ник­нуть в этот бар — бар звездолета популярной сетевой игры — нес­мотря на пря­мую латрáс-ссыл­ку, ос­тавлен­ную в со­об­ще­нии Ис­мэ­лом, ока­залось де­лом не из лег­ких. Пер­вый «след» раз­бе­гал­ся це­поч­кой дру­гих «сле­дов» во всех нап­равле­ни­ях сра­зу. Сто­ило сде­лать вы­бор, от­вести взгляд, и след ис­че­зал, как и все про­чие, но воз­ни­кали дру­гие — бес­числен­ное мно­жес­тво других. Ай­зек слы­шал об этой технологии, но ни­ког­да не стал­ки­вал­ся с ней лич­но и потому считал ее выдумкой. Пер­вый же шаг вы­вер­нул зна­комую вир­ту­аль­ную ре­аль­ность и заб­ро­сил его во внев­ре­мен­ную се­рость не­диф­фе­рен­ци­рован­но­го прос­транс­тва Се­ти. Это бы­ла из­нанка то­го ми­ра, ко­торый он знал, она пу­гала сво­ей чуж­еродностью, чу­довищ­ной неп­риспо­соб­ленностью для че­лове­чес­ко­го по­нима­ния, но в то же вре­мя Ай­зек чувс­тво­вал, что ка­ким-то об­ра­зом понимает её. Пер­во­началь­ный страх исчез, ког­да он по­нял, что дви­жет­ся не впе­ред, а на­зад. Латрас-ссылка, ос­тавлен­ный Ис­мэ­лом, на самом деле была сле­дом самого Айзека: отпечатки его собственных мыслей, разговоров и ассоциаций, оставленные им в Сети, влекли его к от­прав­но­му пун­кту — про­то-сле­ду, запускающему это раз­верты­вание мыс­лей-сле­дов в об­ратном по­ряд­ке — от Ай­зе­ка-будущего к Ай­зе­ку-прошлому, как в видеозаписи, пу­щен­ной от кон­ца к на­чалу. Он шел по следам, которые формально никогда не оставит. В вирт-бар он пришел, как приходят в себя — резко, со стучащим от страха сердцем и в полной растерянности. Дифференцирующая игра втолкнула его в эту реальность из прото-следа, который Айзек ожидал, но не успел осознать. Ему понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к нормальному течению времени, окружающей среде и новому аватару, к которому он подключился, вероятно, вытеснив ИИ. Чтобы не привлекать внимания, Айзек потянулся к запотевшему стакану с синей жидкостью, который стоял перед ним на стойке, но тут же отдернул руку. Ощущение холода в ладони было реальным и болезненным, фокус восприятия сместился с переживания латрас-пути на руку аватара. Сознание закрепилось. Айзек потрогал стакан. Это было удивительно, но рука ощутимо мерзла от прикосновения к обычному игровому артефакту. Разве что ощущение было каким-то... электрическим. «Симулякр, — подумал Айзек, обхватив стакан обеими руками, будто желая согреть его. — Значит, это правда. Им удалось!» Стараясь не привлекать внимания, он гляделся: такие же напитки были и у других, но все вели себя как ни в чем не бывало. Отставив стакан, он коснулся поверхности стойки и провел по ней ладонью. Ощущение прикосновения было отчетливым, но всё же не таким реальным, как со стаканом. Закрыв глаза, Айзек снова прижал ладонь к виртуальной стойке, но его рука прошла сквозь нее, не наткнувшись на препятствие. Значит, ощущения воссоздавались посредством визуального восприятия, в качестве дополнения к нему. Сжав стакан, Айзек снова закрыл глаза. Ощущение холода сохранилось, и вместе с ним — ощущение объема и твердости. Интересно. — Лейтенант! Застигнутый врасплох, Айзек рывком обернулся. Позади него стоял смуглый мужчина в белой как снег форме адмирала Звездного флота. Айзек вскочил со стула, отдал честь, как того требовал игровой этикет, но на лице расползлась радостная, неподобающая случаю, улыбка. Мужчина кивнул и жестом велел следовать за ним. Только по усмешке, скользнувшей по смуглому лицу, Айзек догадался, что за адмиральским аватаром скрывается Исмэл, а не другой игрок или ИИ, которых в последнее время было все сложнее отличить от людей. Исмэл сел за столик в тёмном углу и придвинул к себе стакан с синей жидкостью — точно такой же, как тот, что остался на барной стойке. Как только он сделал это, в том же месте на столе возник еще один, абсолютно идентичный первому. — Садись, Айзек. Рад тебя видеть. Шум за спиной стих, и, обернувшись, Айзек обнаружил, что теперь в баре никого, кроме них, нет. — Как ты это делаешь? — Что именно? Я просто отключил ботов. Мы на административном сервере, — пояснил Исмэл и подтолкнул второй стакан к Айзеку, устроившемуся напротив. — Выпей. Ты не часто бываешь в Сети? На этот раз на опустевшем месте не появилось ничего. Айзек неловко улыбнулся. — Нет, как послушник я не должен занимать свой разум пустыми развлечениями, наш отец... Значит, это ваша игра? — Айзек решил уйти от щекотливой темы и оглядел помещение уважительным взглядом. — Впечатляет. Как и латрас, и всё остальное. Я не знал, что ты столького добился. — Ты вообще ничего обо мне не знал, Айзек. Зато я знаю о тебе практически всё, — Исмэл поболтал синей жидкостью в стакане. — Знаешь, ты довольно знаменит как «последний ребенок Амвелеха», впрочем, я говорю не об этом. Я никогда не забывал тебя, брат. — Я тоже, Исмэл, — Айзек ощутил укол совести из-за этой лжи и опустил взгляд. «От Незаходящего ничто не скроется», — подумал он про себя. — Эти аватары — это и есть Симулякр? Новые разработки виртов? — Да. Как и это, — Исмэл указал на стакан. — Попробуй. Айзек уже почти привычно сжал стакан и сделал глоток. Холодная жидкость обожгла горло, от неожиданности он задохнулся, закашлялся, слезы брызнули из глаз. — О Господин мой милосердный Тэкнос! — Айзек отбросил стакан и вскочил. — Что это такое? Трость упала и покатилась по полу. Споткнувшись об нее, Абрахам упал на колени рядом с задыхающимся от кашля сыном. Рука рванулась к сетке датчиков, но вдруг кашель прекратился, а на лице Айзека появилось изумление. Его щеки заалели, линия губ смягчилась, и все лицо его приобрело расслабленное выражение. Абрахам понял. Старый дурак! — Будь сильным, Айзек, — сказал он, выпуская из пальцев провода и поднимаясь с колен. — Ты должен противостоять искушениям. Жрец подобрал трость и пошел прочь из комнаты сына. Пока Айзек приходил в себя от изумления и привыкал к приятному теплу и легкости во всем теле, Исмэл хохотал, ударяя себя раскрытой ладонью по колену. Щеки его аватара тоже покраснели от смеха. — Ты никогда не пил алкоголь? Даже в реальности? О, мать, любой дулос искушеннее тебя! Он тебя запирал в Нэосе? — Нет, но... Это потрясающе! — признался Айзек, смущённо улыбаясь. — А я ведь не верил до конца, что это возможно. Никто из жрецов не верит, возможно, поэтому они против, — Айзек осёкся, взглянул на враз посерьезневшего брата. — Если бы они знали больше... То, возможно, не стали бы так упираться. — О? Ты так думаешь? Айзек кивнул. — Отец иногда говорит со мной о делах. Он знал, что не стоит говорить об этом. Даже Исмэлу. Или, учитывая обстоятельства, особенно Исмэлу, но Айзеку вдруг захотелось убедить брата, что вся эта вражда, ненависть между виртами, жрецами, киберами — между людьми одного благословенного Города — продукт недопонимания, нежелания выслушать и понять другую сторону. Если бы они узнали друг друга чуть лучше, то обязательно пришли бы к правильному решению. — Цель Симулякра не симуляция чувств, как многие думают. Сейчас наша цель — как можно более точное их воспроизведение в цепи кода, — заговорил Исмэл и отхлебнул синей жидкости из стакана. — Есть те, кто считает, что без ощущений и чувств мы станем богами, но я думаю, что без удовольствий и боли жизнь скучна. Этот напиток запустил цепь ассоциаций твоего сознания, которые подсказали ему, что оно должно ощущать и чувствовать в данный момент. Да, это своего рода обман и иллюзия, но не все ли равно? Результат тот же: ты пьян без участия химических процессов. Возможно сильнее, чем следовало бы — из-за твоего воздержания. — Но я же не пробовал ничего подобного! Исмэл пожал плечами. — Коллективный опыт. Твой разум, в действительности не только твой, он часть Города, звено Сети. Ты можешь этого не сознавать, но в действительности ты знаешь, как нужно реагировать на алкоголь. Сознание человека удивительно пластично, оно само достраивает картину при минимуме воздействий на мозг. Скоро разница между реальностью и Сетью сотрется. В теле нет никакой необходимости, его может заменить всё, что угодно. — То есть ощущения и мимика аватаров генерируются в обход нейросигналов мозга? — спросил Айзек. — Можно и так сказать. В зависимости, что полагать первичным: мозг и нейросигналы, которые он производит, или сознание и психические процессы, которые стоят ступенью выше. Но ты прав в главном: Симулякр ищет пути освобождения сознания от тела, поэтому наша задача воспроизведение информации напрямую: стимул-реакция без опосредования мозгом. Айзек поёжился. — Если аватар демонстрирует всё напрямую, как же право на анонимность? — Анонимность никогда не была полной, Айзек. Каждой сетке нейродатчиков присвоен номер доступа, по которому без труда можно вычислить любого вирта, кроме тех, кто ушел в глубокое подполье, — Исмэл улыбнулся. — Право на анонимность в Сети — это очередной миф о свободе. Но я понимаю, о чем ты говоришь. Ты боишься утратить контроль над собственным лицом. Показать больше, чем следует, так? В действительности это ни что иное, как страх перед собственным телом. Физическим телом. Как бы далеко не зашел прогресс, этот страх не уменьшается, наоборот, только возрастает. Всё потому, что тело чуждо нашему сознанию по определению. Оно живет и действует по совершенно иным законам. Наше тело — несовершенный биологический механизм, который с трудом поддается контролю, предает, когда ты этого совсем не ждешь, стареет, болеет и умирает. Куда более совершенное, бесконечное по своей природе, сознание заперто в мясной клетке — это нелепый промежуточный виток эволюции, которые давно необходимо переступить. В этом всё дело, Айзек. В этом смысл Симулякра — освобождение от физической реальности и её условностей. Да, новые аватары подобны лицам, они отражают эмоции и чувства, но в отличие от их неуклюжих физических прототипов, их настройки можно менять по желанию пользователя. Если захочешь, ты можешь отключить их совсем. — Но... но, — отчего-то показанная Исмэлом будущая реальность, казалась Айзеку страшной. — Если не видеть, что думаешь другой человек, как же его понять? — А как мы понимаем друг друга, общаясь посредством статичных аватаров? Как не парадоксально это звучит, но разум человека умнее его самого, умнее его «я» — умнее того, каким он себя осознает и знает. — Исмэл наклонился к Айзеку через стол. Глаза его блестели. — Наша задача в том, чтобы перенести личность человека на другой носитель. Исключить биологическое тело из уравнения. Аватар — экран, он воспроизводит значимые социальные коды: поведение, внешние проявления эмоций, которые позволяют мне видеть, что ты не ИИ, а человек, и полагать, что ты чувствуешь ко мне и моему рассказу любопытство и недоверие. Эмоции сближают и отталкивают от нас людей, тут ты прав, поэтому мы их и боимся. Но этот экран — еще не весь ты. За экраном, как и за любой социальной ролью и маской будет сосуд, хранящий твою личность. Сосуд или ячейка Сети, в которой эти чувства действительно будут каким-то образом переживаться, и на этот раз абсолютно субъективно, — он снова откинулся на спинку стула. — Иначе говоря, твои мысли останутся при тебе, а внешние данные аватара ты, как и сейчас, сможешь менять, как заблагорассудится. Человек больше не будет заложником анатомии. Не нужно будет умирать, Айзек! Но если кто-то захочет перестать быть, он может просто погрузиться в «сон». Исмэл замолчал, но Айзек не нашелся, что ответить. Он был потрясен масштабностью этого проекта. — Это самая общая концепция, которая была представлена на Агоре, — нарушил молчание Исмэл. — Поэтому я не могу сказать, что они не знают, о чём идёт речь, Айзек. Дело не в этом. Архонты просто не хотят такого будущего. Они не хотят будущего для нас — тех, кто моложе шестидесяти и не желает больше умирать. Они пытаются сохранить традицию, которая давно мертва. Клоны — это полумера и самообман, они не станут заменой деторождению. Лихорадочный блеск, сохранявшийся в его глазах во время всего рассказа, погас. Исмэл снова стал неотличим от своего аватара — адмирала, которому ничего не стоило принять решение бросить звёздную армаду на верную гибель. «Он изменил настройки», — подумал Айзек. — Однако, как ты, наверное, знаешь, Совет Сорока проголосовал за «Генезис». Ты понимаешь чем это грозит? Айзек молчал, поэтому Исмэл ответил за него: — Вымиранием. Медленным тягостным вымиранием. Среди сплавов, пластика и гнилого мяса. — Клонирование дало неплохие результаты, — вяло возразил Айзек. — Корпорация «Генезис» старше, чем мы с тобой. У них есть опыт. — Поколение «Адам-кадмон»? — Исмэл усмехнулся. — Я их видел на презентации: по-моему, они еще более безмозглые, чем дулосы. Копирование физических носителей влечет за собой неизбежные ошибки, и, соответственно, их повторение и накопление. Уже третье поколение будет полностью нежизнеспособно. Я не кибербиолог, но я кое-что понимаю в коде и копировании. Суть эволюции в изменении, а не штамповке того же самого. Биологический материал слишком сложен и одновременно хрупок. Этот план никуда не годится, Айзек. Наш отец выбрал для Амвелеха медленную смерть. Впрочем, я далеко не уверен, что суть «Генезиса» именно в этом. Терапевт хитер, на Совете он мог открыть только часть правды — ту самую, которая совпадала с убеждениями фундаменталистов, которых на Агоре большинство. Айзек почувствовал головную боль и тошноту. А еще страх. Поворот разговора в сторону политики ему совсем не нравился. Исмэл чего-то хотел от него, но что именно Айзек пока не понимал. — Почему ты говоришь мне об этом? Хочешь, чтобы я переубедил отца? — Я хочу, чтобы ты был на моей стороне, Айзек. Ты мой брат, и я люблю тебя. Исмэл накрыл руку брата ладонью. И снова прикосновение кольнуло разрядом, а затем появилось ощущение тепла и защищенности, но, как показалось Айзеку, слишком навязчивое. — И я хочу, чтобы ты спас нашего отца от возможной гибели. — Гибели! Его хотят убить?! — Айзек отбросил руку Исмэла и вскочил с места. — Он и твой отец, Исмэл. Почему ты не защитишь его? У тебя же есть власть, я вижу! — Я не знаю ничего наверняка, Айзек, но решение Совета архонтов оказалось, мягко говоря, непопулярным, — Исмэл спокойно взирал на подскочившего брата. — Близится конец эры архонтов, Айзек. И тебе придется постараться убедить в этом отца. Он должен отойти в сторону, иначе… — он неопределенно взмахнул рукой. — Иначе он просто попадет под чью-нибудь горячую руку. Исмэл взял свой недопитый стакан и протянул его брату. — Тебе пора взрослеть, брат. Абсолютно правильных решений не существует. Есть лишь те, которые с большей долей вероятности отвечают потребностям людей.