Укус ниже пояса

Кагура не понимала, с какого момента атмосфера в игре стала напряжённой. Сидящий напротив капитан Шинсенгуми стал смотреть на неё совершенно иным взглядом. Взглядом того, кто не любит проигрывать, кто привык к постоянной победе. Юной Ято не понравилось, как эти глаза следили за ней. Волна сомнения начала подкатывать, но, мысленно отругав себя за внутреннее колебание, девушка сильнее стиснула зубы. Видя, как напрягалась соперница, Окита почувствовал привкус победы. Он знал её слабые места — девчонка из Ёрозуя долго не могла держать свой язык за зубами. Привычней было увидеть её орущей и ругающейся на всю улицу, нежели сидящей как сейчас, поджав коленки. «Играть по правилам — не мой стиль», — капитан ухмыльнулся и, немного наклонившись вперёд, пальцами убрал мешающуюся рыжую чёлку со лба. Девушка не успела опомниться как... Щелчок! Капитан не скупился и не пожалел своих сил на этот щелбан. Он ждал, зная, что одним ударом не обойдется, рыжеволосая обязательно невольно прокричит боевой клич. Оставались лишь считанные секунды до возгласа: «Орья! Что творишь, долбанный садист?!», и Сого уже наслаждался этой легкой победой. Но девушка молчала. Подавляя в себе бушующий вулкан ругательств, Кагура оставалась на месте; она поклялась себе, что в этот раз не проиграет: «Чертов наглец, прибью его сегодня! Непременно прибью!». Всё тело было в состоянии напряжения: челюсть сводило, лоб пульсировал от недавнего щелчка, а глаза не упускали из виду наглую ухмылку противника. Держать рот на замке было одно из самых сложных испытаний для юной аманто. Но в комнате продолжалась держаться мёртвая тишина. Разочарованный реакцией соперницы, Окита начал надвигаться на девушку, которая успела зажмуриться, поджидая вторую волну боли; кончики пальцев снова прикоснулись к рыжей челке и замерли. Внутри Кагуры всё напряглось, но ничего не происходило. Он тянул время. Парня это весьма забавляло: то, как она, поджав губы, сжала руки в кулаки, комкая свое ярко-алое кимоно; то, как, зажмурив глаза, задержала дыхание. Сейчас Ято была как на ладони — открытая для атаки и беззащитная. Пальцы медленно опустились ниже, с осторожностью изучая контур лица. «Будто куколка», — подумал Сого, восхищаясь молочно-белым цветом кожи девушки. Сейчас он не мог подавить разгорающуюся фантазию; невольно облизнувшись, провёл большим пальцем по её нижней губе и снова остановился. Чувствуя, что давление на губу ослабло, Кагура набралась смелости и медленно открыла глаза, но искренне об этом пожалела, встретившись с томным взглядом капитана. Его лицо было так близко, что, подавшись вперёд, коснулись бы носами, но ему хотелось иного. Именно этот непонятный блеск в глазах садиста заставил девушку резко отстраниться назад на безопасное расстояние, оперевшись на локти; сердце у юной аманто забилось быстрее. Никто из них уже не понимал, во что превратилась эта детская игра «молчанка». Мысли путались, и дыхание учащалось; находясь столько времени в тишине, любое слово казалось бы лишним в данной ситуации. Можно, конечно, было бы попросить остановиться или сдаться, но игра-то продолжалась, и они оба пока что помнили об этом. Разрез китайского платья оголял светлую кожу бедра, перехватывая интерес парня. Кагура вздрогнула, снова почувствовав на себе прикосновение горячих пальцев, от которых бросило в жар; капитан не спешил, наслаждался её еле слышным обрывистым дыханием, освобождая ногу от алого шёлка. Зажмурив свои глаза, рыжеволосая попыталась сосредоточиться, но бесполезно. В голове царили пустота да тишина, все мысли были разбросаны, кроме одной: как ни странно, ей это нравилось. Даже на мгновение согласилась с тем, что тишина является идеальным союзником. Внезапно тело Ято пронзила возбуждающая боль. Капитан, слегка раздвинув её ноги, укусил внутреннюю часть бедра, оставляя красный след, свободной рукой продолжая скользить под шелковистое кимоно. — С-сого!... — из груди сумел лишь вырваться охрипший голос. Капитан напрягся, внутри сомневаясь: продолжать эту игру или нет. Что именно имела ввиду аманто, называя его имя? Стоит ли останавливаться? — Проиграла, чаина, — наигранно усмехнулся Окита, вставая на ноги, и, одарив напоследок девчонку взглядом, вышел из комнаты. Оставив Кагуру в замешательстве, Сого же сам не мог понять: почему, одолев соперника, его не покидало чувство, что именно он проиграл эту нечестную игру.