Откровения
11 февраля 2015 г., 22:43
Он стоял, сжав в руке меч. Стоял так, будто не сделал ничего особенного. Будто не он только что убил могущественную колдунью, которая почти заманила в свои сети двух королей. Стоял, смотря прямо на них. И в глазах его была смерть. Каспиан вздрогнул. Никогда в своей жизни он не видел ничего более противоречивого, чем черные, словно омуты, глаза с таким убийственно – взрослым взглядом на лице двенадцатилетнего мальчика.
- Я знаю, ты мог бы сам, – сказал Эдмунд холодным тоном брату.
***
Спустя некоторое время Питер подходит ко мне. Сначала всматривается в ночное небо, будто просто вышел на террасу воздухом подышать. Потом, видимо собравшись с мыслями, говорит. - Не вини себя так сильно, ты не знал ее. Ты не знал, что может прийти с ней. И все же ты устоял, пусть и в последний момент. Я же все знал, но попался на ее крючок, – Питер тяжело вздыхает и роняет голову на сложенные на ограждении руки. - А твой брат смог устоять. И он убил ее, хоть и младше нас обоих. - У Эдмунда…. У них с Джадис особые отношения, – я посмотрел на него удивленно. Я не мог понять, какие особые отношения могут быть у злой Колдуньи и юного короля. - Он был у нее в плену, он знает ее лучше всех нас. И он первым смог ранить ее в решающей битве, - мне показалось, что изначально Питер имел в виду совсем другое, но спрашивать я не решился. - А насчет возраста – не забывай, мы уже прожили в Нарнии не один десяток лет. К тому же, несмотря на то, что старший брат я, мне порой кажется, что Эдмунд намного меня старше и мудрее, – тут Питер заговорщически улыбнулся. – Только ему это не говори, а то совсем зазнается, - и он ушел на оклик Трампа из глубины крепости. Я же остался стоять в одиночестве, еще больше ошарашенным, чем до разговора с Верховным королем. Значит, мне не кажется. Если сам Верховный король признал, что Эдмунд кажется ему старше даже его, это значит, что я еще не совсем рехнулся на почве восхищения им. Это радовало. Но с другой стороны еще больше отговаривало подойти и поговорить. На фоне Эдмунда я казался себе неразумным мальчишкой с манией величия.***
Обдумывая события сегодняшнего дня, Каспиан бродил по лабиринту из коридоров и залов в их крепости. В одной из комнат-пещер он увидел слабый свет факела. Принц тихо подкрадывался, надо было проверить, не враг ли проник к ним. Но, выглянув из-за поворота, он увидел небольшую фигурку, облаченную в нарнийские доспехи. - Проходи, чего застыл на проходе? Сердце пропустило удар. Король Эдмунд. Каспиан подошел к юноше и сел рядом с ним, глядя на задумчивое лицо. Проследив за взглядом короля, он понял, что тот изучает настенные рельефы. Приглядевшись, понял, что на них изображены сцены из войны с Белой Колдуньей. Эдмунд в задумчивости водил рукой по рельефу, особенно задержавшись на фигурке фавна. - Из-за меня он чуть не погиб, Колдунья обратила его в камень. Аслан оживил его, как и многих других, пострадавших от ее магии. - Но почему из-за Вас? Вы… Вы ведь не хотели этого? – слова вырвались быстрее, чем принц успел их обдумать. - «Вы»? К чему такое обращение? Я не замечал, чтобы к моему брату ты обращался столь уважительно, а он ведь Верховный король над всеми королями, – Эдмунд смотрел на него удивленно. - Я.. Не знаю, это само так получилось, – смущенный принц отвел взгляд, радуясь, что в полумраке не видно, как предательски краснеют его щеки. Он и сам не мог объяснить, почему ему так сложно обратиться на «ты» к человеку младше его, пусть тот и является королем. В конце концов, к его сестрам и брату он спокойно так обращается. Наконец, он смог найти более-менее подходящий ответ. – Вы самый мудрый и справедливый король, так сказано во всех летописях и так говорит Ваш брат. Обращение на «ты» кажется мне неуважительным. Поднять голову Каспиан решился только тогда, когда услышал рядом с собой смех. Эдмунд смеялся, изучающе глядя на него. Но смех этот был каким-то невеселым. - Летописи… История… Там оказываются только избранные факты. Так же, я думаю, и обо мне. Там ведь не рассказывается, как я предал своих сестер и брата за коробку сладостей? Как хотел стать единственным наследником трона Белой Колдуньи? Это я ей сболтнул, где собирается войско Аслана. И это из-за меня его принесли в жертву на этом проклятом каменном столе. Он пошел туда вместо меня. Я был предателем, и Колдунья имела право на мою кровь. Аслан же дважды спас меня: из плена Джадис и от смерти от ее руки, - в голосе короля звучали неприкрытая горечь и отвращение к себе. - Нет! Я не верю, что все было именно так! – Каспиан в порыве чувств вскочил с камня, на котором сидел, и с изумлением взирал на склонившего голову короля. – Предатель не может быть Нарнийским королем, Аслан бы этого не допустил. И он бы не стал жертвовать собой ради недостойного человека. Вы не такой. В истории сказано, что Вы дрались в битве с Колдуньей и нанесли ей первый удар, что лишь чудом не умерли в том сражении. Там рассказывается о Ваших подвигах, о Вашем благородстве. Именно благодаря Вам, Нарния на протяжении стольких лет не воевала с Тархистаном! Вы помиловали негодяя Рабадаша, Вы... Вы честный, хороший человек… Я в это верю…, - под конец речи голос Каспиана совсем затих и если бы не эхо, последние слова Эдмунд мог бы и не расслышать. - Спору нет, он негодяй, но и негодяй может исправиться. Я… Возможно, ты и прав, хоть и не знаешь всего. Аслан не раз мне говорил: «Что было, то было». Жаль, у меня не получается следовать его совету и забыть свое прошлое. Я отчасти завидую Питеру, Сьюзен, Люси. Они, оказавшись в нашей стране, понемногу забывали Нарнию, многие приключения казались им снами. Я же помнил все. Видимо, это наказание за содеянное. А может, это я сам не хочу забывать даже такие моменты из жизни в этой стране. Но да, благородный Лев простил мне мое предательство и дал шанс искупить вину. Он посчитал, что я с этим справился, – по взгляду Эдмунда Каспиан видел, что даже спустя столько лет сам себе этого Эдмунд простить не может. И восхищение Эдмундом Справедливым в нем возросло вдвойне. - Я теперь понимаю, почему народ назвал Вас Справедливым, – сказал принц, с полуулыбкой глядя на короля. Тому же потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное. - Ты слишком добр ко мне. И прошу, говори мне «ты», мне неловко слышать столь уважительное обращение, – и улыбнулся смущенной и открытой улыбкой. - Как скажешь, – Каспиан улыбнулся в ответ и сел рядом. Они просидели еще некоторое время, обсуждая сложившуюся ситуацию и дальнейший план действий. Только когда оба начали зевать, осознали, что давно уже глубокая ночь и им надо выспаться после тяжелого дня. Каспиан, первым повернувшийся к выходу, услышал сзади тихий голос. - Спасибо тебе. За то, что выслушал и что сказал. Мне... Видимо, именно это мне и было очень нужно. Обернувшись, Каспиан увидел на лице короля то самое выражение, которое он столько времени изучал на гравюре. И на лице двенадцатилетнего мальчика оно смотрелось еще более странно и даже придавало его лицу какую-то беззащитность. И почему-то захотелось защитить его от всего мира. Повинуясь этому порыву, Каспиан преодолел расстояние между ними и заключил Эдмунда в объятия, уткнувшись носом ему в макушку. И только сделав это, осознал, что перед ним не напуганный ребенок, а король, за плечами которого двадцать лет правления страной. Поняв, как глупо выглядит, Каспиан смутился и, тут же разжав объятия, не оборачиваясь, почти бегом устремился по коридорам к месту сна.***
Я же, смотря вслед удаляющемуся принцу, не мог понять, что за странная волна чувств пронеслась во мне. Это был очень трудный вечер. Сначала Джадис, воспоминания о которой ударили не хуже, чем когда-то ее же пощечина. Но в этот раз все случилось наоборот. Не он, а Питер и этот новоявленный принц подверглись ее чарам, а я смог убить ее. Звон льда до сих пор стоит в ушах. Потом, гонимый своими воспоминаниями, долго скитался по коридорам, пока на меня не наткнулся Каспиан. До этого момента я как-то особо не задумывался, что из себя представляет этот принц. Все мысли были заняты войной. И принц рассматривался скорее как фигура в этой войне, а не как отдельная личность. К тому же, он казался мне слишком импульсивным, особенно после атаки на замок Мираза. Тут они были очень похожи с Питером. Я непроизвольно улыбнулся. Мне нравилась некая мальчишеская горячность старшего брата. Мы с ним неплохо дополняли друг друга. Когда надо было действовать быстро и решительно, командование брал Питер, если ситуация была сложной и требовался хороший маневр, то этим руководил уже я. Я сам не понял, зачем наговорил столько Каспиану. Встреча с Джадис, видимо, затронула меня сильнее, чем я думал. А еще больше я не мог понять, почему почти незнакомый мне человек так меня оправдывает в моих же собственных мыслях. И эта открытость, эта вера в меня заставляла говорить дальше. Тот период своей жизни я не обсуждал даже с родными. Ограничился необходимыми для дела вещами. А тут вдруг выговорился. И самое странное – мне было приятно общество этого молодого принца. За эту нежданную доброту и помощь в спасении от собственных кошмаров я и поблагодарил его. Но неожиданные объятия повергли меня в шок. И только укладываясь на своей постели, я осознал, что мне было очень приятно стоять, уткнувшись носом в шею молодого тельмарина, ощущая под руками тепло его тела. Он красив, статен, высок, у него сильное тело молодого воина. Красивые волнистые волосы, наверное, мягкие на ощупь. И очень добрые и теплые карие глаза. И уже проваливаясь в сон, я подумал, что мне очень хочется ощутить его объятия вновь.
