К чему приводит любовь к истории

      С последнего нашего визита в Нарнию прошло четыре года, для меня казавшиеся вечностью. Несмотря на все усилия, я так и не смог выкинуть из головы моего прекрасного принца. Не проходило и дня, чтобы я не думал о Каспиане. И почти каждую ночь он приходил ко мне во снах. Подчас, эти сны напоминали о нашей единственной ночи, проведенной вместе. И я просыпался от невыносимого жара в паху и удручающей тоски в сердце.       В нашем мире война продолжалась и, по воле обстоятельств, я, вместе с сестрой Люси, вынужден был жить у своих дальних родственников. Самое ужасное было в том, что жить мне приходилось в одной комнате со своим невыносимым кузеном Юстасом. Который, как мне казалось, из кожи вон лез, чтобы испортить мне жизнь. Это, видимо, доставляло ему ни с чем несравнимое удовольствие. Единственным его хорошим качеством было то, что он очень крепко спал.       В отличие от Питера, к слову. И поэтому, в отличие от него же, не знал о моей теплой привязанности к некому мужчине.       Питер все узнал еще в первые недели после нашего возвращения. Разбудил меня посреди ночи и заявил, что его достали стоны с соседний кровати с повторением имени небезызвестного короля. И заставил во всем признаться. Я знал, что Питер воспримет все это нормально. Во времена нашего первого пребывания в Нарнии, у него самого было несколько любовников. Я не ошибся, Питер все понял. Теперь я всегда мог выговориться ему, мы с ним часто говорили о Каспиане, когда мне это было необходимо.       Но теперь я жил не с моим замечательным братом, а с вредным младшим кузеном, который такого точно бы не понял. Поэтому, приходилось сдерживаться. Я быстро научился не засыпать раньше него, дабы не сболтнуть что-нибудь лишнего во сне. О том, что я не прочь поговорить во время сна, я так же узнал от дорогого брата, которому доставляло удовольствие пересказывать мне мои же ночные повествования. И не всегда они были приличного содержания, что неизменно заставляло меня краснеть и заканчивалось боем с братом на подушках.       В один, ничем не отличающийся от других дней, мы с Люси сидели в ее комнате, отдыхая от общества родственников. И, как обычно, говорили о Нарнии. Я поделился своими размышлениями о том, что если с первого нашего отсутствия прошел год у нас, в Нарнии прошла тысяча лет. Сейчас у нас прошло уже четыре года, и я даже боялся подумать, сколько времени могло пройти в сказочной стране. И что времени прошло явно больше короткой человеческой жизни. Она понимала меня, рассказывала о том, что чувствовала, узнав, что ее лучший друг, мистер Тумнус, умер уже несколько веков назад. - Ты ведь беспокоишься о том, увидимся ли мы еще с Каспианом? Я заметила, что вы на удивление сильно сдружились с ним, - заметив мой настороженный взгляд, пояснила, - ты редко с кем-то общаешься больше необходимого, а с принцем проводил почти все время, особенно в последние дни там. - Да, ты права, мы действительно проводили с ним много времени вместе. Он отличный собеседник.       Люси улыбнулась, поверив в правдивость названной мной причины. Знала бы ты, сестренка, насколько сильно мы с ним «сдружились». Оставив меня с моими мыслями, она встала с кровати и подошла к, висевшей на стене ее комнаты ничем не примечательной, картине. На ней было изображено штормящее море. - Эдмунд, смотри, корабль! Его здесь раньше не было. Он как из Нарнии, - я подошел к сестре и взглянул на картину. Не сказать, чтобы раньше я особо пристально ее разглядывал, но корабля там, вроде, и вправду не было. И он действительно был похож на те, на которых мы, будучи Древними королями и королевами, совершали морские походы.       Нашу идиллию предсказуемо нарушил Юстас со своим дурацким ворчанием. Я, скорее уже по привычке, начал огрызаться в ответ. - Эдмунд, картина! – оклик сестры отвлек меня от раздумий, врезать мне кузену или минутное удовольствие не оправдает груз последствий. Я обернулся в сторону сестры, и мне в лицо ударили морские брызги.       Картина ожила! Вода из нее выливалась на пол, а корабль приближался к раме, величественно покачиваясь на волнах. Я замер с абсолютно счастливым лицом посреди комнаты, понимая, что дождался! Я попаду в Нарнию, пусть даже это будет моим последним путешествием туда. Пока я так стоял, вода быстро вливалась в комнату, и вот уже мы все трое оказались на глубине. Пытаясь выгрести на поверхность, я понял, что мы уже не в комнате. Тут слишком глубоко. Наконец-то у меня получилось вдохнуть воздуха, но, только открыв глаза, я увидел огромный корабль, неумолимо движущийся в нашу сторону. Еще несколько мгновений и нас водяными потоками затянуло бы под него. Тут, к огромному облегчению, корабль немного свернул в сторону, а с борта к нам прыгнуло несколько человек. Нас заметили. Все будет хорошо.       Я не мог видеть, что творилось вокруг. Как выяснилось, Юстас почти не умел плавать, поэтому, вцепившись в меня мертвой хваткой, тянул ко дну. Все силы уходили на поддержание на плаву нас обоих, и я был безмерно рад подплывшему матросу. Он оторвал от меня Юстаса, и мы втроем поплыли к подъемнику на корабль. Подплывая, я успел увидеть, как Люси помогает перебраться на палубу какой-то юноша.       Спустившись с подъемника на корабль, первым же делом стал искать глазами сестру. Нашел я ее удаляющейся в объятиях все того же юноши. Что-то неуловимо знакомое было в его прическе, походке. Даже смотря на него со спины, я понял кто это. И, прежде чем успел понять, что произношу это вслух, крикнул: - Каспиан!       Он замер.       Поднимаясь из своей каюты на палубу, я услышал крики команды. Поняв, что за бортом каким-то образом оказались люди, я прыгнул на подмогу вместе с одним из матросов. Доплыв до ближайшего ко мне утопающего, я увидел молодую девушку. Она уже начала уставать от барахтанья в воде и понемногу захлебывалась. В два рывка я доплыл до нее и, помогая ей удерживаться на поверхности, потянул к борту корабля. И тут, совсем неожиданно для меня, я услышал странно знакомый голос, называющий меня по имени. Я обернулся на девушку и, приглядевшись, узнал это милое личико. - Люси! – сердце в груди забилось со страшной скоростью. Если здесь Люси, значит и Он тоже здесь, ведь правда? Я боялся у нее спросить, боялся получить отрицательный ответ. Я помнил, что сказал Аслан Питеру и Сьюзен. Они стали слишком взрослыми для Нарнии. Эдмунд же, на мой взгляд, внутренне был старше их обоих. К тому же, приглядевшись к его сестре, я понял, что в их мире прошло не меньше времени, чем у нас, а значит, Эдмунд должен быть старше Питера в последнее его пребывание здесь.       Все эти невеселые мысли вертелись у меня в голове, пока я вытаскивал Люси, помогал ей сойти на палубу, кутал в теплый плед. И, уже решившись спросить, одна она прибыла или нет, услышал голос, который, вот уже четвертый год, не дает мне покоя. Внутри все замерло, мне казалось, я забыл, как дышать. Совладав с собой, медленно обернулся и увидел его.       Боясь, что прекрасное видение исчезнет, я кинулся к моему королю и заключил в объятия, вдыхая такой родной и любимый запах, который не смогла приглушить даже соленая вода. Где-то в сознании промелькнуло, что вокруг люди, а время объятий перестало быть в пределах приличия. Я оторвался от него. - Рад тебя видеть, - любимый голос раздался прямо над ухом. - И я!       Кто-то протянул плед, и я выхватил его, самолично закутывая моего короля. Пока мы, все так же обнявшись, шли к стоящей на носу корабля Люси, я разглядывал моего возлюбленного. Он изменился. Из милого и, на первый взгляд, хрупкого мальчика он стал красивым статным юношей. Но тут Эдмунд взглянул на меня сквозь ресницы и улыбнулся той самой, потрясающей, милой и хитрой одновременно, улыбкой, в которую я влюбился. И я понял, что, как бы он не менялся внешне, внутри он все тот же Эдмунд. Мой Эдмунд.       Когда мы дошли до королевы, я, не удержавшись, еще раз коротко обнял возлюбленного, на долю секунды зарывшись носом в его волосы. - Так это ты нас позвал? – раздался неподалеку голосок Люси. - Нет, на этот раз, - хотя столько раз хотелось, чуть не добавил я. Но, понимая, что желание увидеть любимого недостаточный для Аслана предлог, чтобы пользоваться рогом, каждый раз себя одергивал. - Что ж, я очень рад, в любом случае, - Эдмунд смотрит на меня, и так искренне и счастливо улыбается, что в душе разливается просто потрясающее теплое ощущение.       В этот момент с другой стороны палубы раздался крик, и все устремили внимание на спутника моих друзей и Рипичипа, позволив мне украдкой продолжить разглядывать изменившегося возлюбленного. Когда упавший в обморок юноша был унесен в каюту, а Рипичип обиженно удалился, я вспомнил, что так и не представил прибывших моей команде. - Народ! Те, кого мы спасли – Эдмунд Справедливый и Люси Отважная. Король и королева Нарнии.