Невесты с характером

POV-Aлиса. Наша комната, как и Сашина, не имела прямого выхода на кухню, но была соединена дверьми с соседними. («Да уж, беспалевные ночные пожирушки явно отменяются. А если в туалет? Либо сначала через Русика и Сашу, потом через Шурика и Таню, а потом еще и через бабу Зину… либо через Радика и Олесю. Второй вариант мне нравится гораздо больше. Значит так…»). Двери в соседние комнаты находились напротив друг друга. Окно на другой стене — ровно между ними. На окне тяжелые синие шторы. Голубые обои с мелким узорчиком. Аккуратно заправленная кровать и комод в углу комнаты со стороны Саши и Шурика. В другом углу кресло, тумба и шкаф. Я, бросив обе сумки на кресло, пододвинула тумбу на середину комнаты.  — Что ты делаешь? — Аято, развалившийся на кровати, вопросительно изогнул бровь.  — Это граница, — ответила я, пыхтя, сдвигая туда же пустой шкаф. («Благодаря вампирской силе я теперь действительно „сильная и независимая женщина“. Ва-ха-ха. Хотя… если бы он не был пустым, я бы вряд ли смогла его сдвинуть»).  — Что? — переспросил Аято, привставая на кровати.  — А то, Тёмик, что я с тобой в одной комнате жить не собираюсь, — я сдула завитый локон со лба и ухватилась за комод. Аято ухватился за другую сторону.  — Можно подумать, у тебя есть выбор, — фыркнул он, нехорошо сверкнув глазами.  — Выбора нет, но есть идея, — я гордо посмотрела на него. — Половина комнаты — моя, половина — твоя. Вот граница, — я указала на вереницу мебели, разделяющую комнату пополам. — Шкаф мой, — кивнула головой в сторону стоящего теперь впритык к окну шкафа. — Комод твой, тумба общая. Его Величество Артём Карлович, так уж и быть, спит на кровати, а жалкая я на кресле. Вот и всё.  — Я не согласен, — перебил Аято, сверля меня глазами.  — Шкаф не отдам, у меня вещей больше, — я скрестила руки на груди. Аято встал с кровати и навис надо мной, прижимая меня к шкафу.  — Проблема не в этом, — хрипло выдохнул Аято мне в макушку.  — А в чем? — я изящно выскользнула из его «объятий». («Выход к комнате Радика и Олеси не отдам! Во-первых, до холодильника ближе; во-вторых, Радику и Артему ну очень вредно находиться рядом»).  — Ох, что же это делается! — баб Зина, неожиданно появившаяся из-за двери, охая, схватилась за стену. — Запрещаю! — баб Зина строго посмотрела на меня, потрясая кулаком. — Слышь, художник-реформатор, больше чтоб никакого дизайнерства и перестановок у меня, ясно? («Баб Зина, как школьная уборщица, к которой я вечно бегала за тряпкой и ведром для оттирания парт, стен, пола и даже потолка в школьном кружке рисования от красок, угля и пастели и прочих прелестей, прекрасно помнила мое былое увлечение»). Вдохновлялка по башке бьет — крась забор! — подбоченившись, баб Зина продолжила. — Все вернуть на законное место, — еще раз осмотрев мебель посреди комнаты, хозяйка дома сощурилась и ткнула в меня пальцем. — Комнату разделить собрались?! Зачем? Это же не удобно. Не уж то поссо…  — Мы поссорились, нет, ну что вы, баб Зина, — перебила я, улыбнувшись, и приобняла Аято. («Хоть бы этот осел додумался подыграть!»). Баба Зина продолжала недобро на нас коситься. Я пнула его ногой. («Ну?!»). — Мы же молодожены…  — … у нас, можно сказать, сейчас медовый месяц, — продолжил Аято, как ни в чем не бывало, потрепав мои волосы на макушке и приобняв меня в ответ. — А двери не запираются… Ну вот мы и решили загородиться, чтобы не смущать соседей, — на лице Аято тут же появилась самодовольная пошлая ухмылочка. Я возмущено посмотрела на Аято. («Пошляк! В любой ситуации себе не изменяет!»). Баб Зина на некоторое время зависла, а затем, бормоча, тихо удалилась, напоследок бросив что-то про баню. Едва за ней закрылась дверь, я попыталась отскочить от Аято, но он крепко прижал меня к себе. Я уткнулась носом в его грудь. («Ну что еще?!»).  — Отвали, — сердито пробубнила я в его футболку и уперлась ладонями. — Баба Зина уже ушла, если ты не заметил, — ехидно добавила я.  — И?  — Что «и»?! Баб Зины нет, Карла Борисовича нет — смысла притворяться нет. Тупой, что ли, а, Темочка? — я, наконец, освободилась. Аято вновь завалился на диван, подложив руки под голову.  — Поесть мне принеси.  — Что?! Жопу в ручки, и вперед! Холодильник на кухне, — я запустила в Артема подушкой с кресла.  — Чего буянишь, мелочь? — облокотившись на дверной косяк спиной, меланхолично спросил Радик и подошел к Артему. Я, поджав губы, уставилась на две пары одинаково насмешливо-провоцирующих изогнутых бровей и одинаковые мерзкие ухмылочки. («Райто то чего лезет?! Не его дело!!!»).  — А ничего! — вспыхнула я, и тут же совладав с собой, ехидно пропела. — Радик, друг мой ненаглядный, ты право с лево путаешь? Трудное детство, на голову часто падал? Посрать, проссать, пожрать — это все в левую дверцу. А справа — я и этот вот живем. Впредь прошу не путать.  — Мелочь, ты че такая дерзкая то? — присвистнул Радик. Смертоубийство предотвратил раздавшийся стук в стекло.  — Таня, Алиса, Олеся, Яна! — Саша, обходя дом, поочередно стучала в окна. — Берите своих вурдалаков под белы ручки и выходите бабу Зину провожать! Застревая в дверях и препираясь, мы вывалились на крыльцо. Руслан и Степа уже были на улице и таскали воду в баню. Шурик сразу втихую свалил в тенек и развалился на лавочке. Саша и Яна о чем-то разговаривали. Таня, воровато оглядываясь на баб Зину, рвала цветы с клумбы и собирала букетик. Я уселась на деревянных перилах, поджав под себя ноги.  — По какому поводу грусть-печаль? — рядом тут же примостилась Олеся, вышедшая вообще, хрен знает, откуда.  — Бесят, — я обиженно качнула головой в сторону перешептывающихся Радика и Артема. («Двое на одну нечестно»).  — Привыкнуть уже пора, — хмыкнула Олеся. — Ща опять цирк устроят. Дав нам всем бесценные указания и помахав ручкой, баб Зина укатила на соседском тракторе на базар. Едва шум от бегающих по двору друг за другом птиц смог заглушить грохот отъехавшего трактора, двойняшки направились в противоположную от базара сторону.  — Куда это мы? — вскинув брови, удивилась Олеся. — А ну, пошли-ка… — столкнув меня с перил, она потащила меня вслед за собой. — Э, кровопийцы, вернулись! — мы встали в калитке, преграждая им путь. — Куда жопы навострили?  — Не ваше дело, — промурлыкал Радик. — Или вы вдруг поревновать, решили?  — Мечтать не вредно, — фыркнула Олеся.  — Просто не горим желанием бомжевать по вашей милости, — усмехнулась я.  — Не ссы, — хмыкнул Артем. — Мы в клуб и обратно. До бабы Зины вернемся.  — Деревенских чикуль решили закадрить? — согнулась со смеху Олеся.  — Здоровому организму необходим регулярный секс, дорогуша, — ухмыльнулся Радик, поправляя шляпу.  — Да кому ты нужен, мухомор? — я рассмеялась, глядя на ярко-красную панаму Радика. («Эдакий стиляга-рыбачок»).  — Король доярок, повелитель сеновалов, — вновь рассмеялась Олеся, тыча пальцем в Артема.  — Готика, закрой рот, — прорычал Артем.  — Не смей затыкать мне рот, нарцисс хренов! Не я самоутверждаюсь за счет других! — Артем и Олеся, не замечая никого вокруг, стоя лоб в лоб, продолжают награждать друг-друга хлесткими словечками.  — Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. Как вам такой уговор? — вздохнул Радик, смотря на меня.  — Замечательно, — фыркнула я.  — Тщеславный эгоист! — кричит Олеся.  — Ущербная!  — Эгоцентрист! — я, приобняв Олесю за плечи, пытаюсь отвести ее подальше от Артема. Радик делает тоже самое с Артемом.  — Какое умное слово! Значение то хоть знаешь?! — рычит Артем.  — Знаю!!! — вопит в ответ Олеся. Радик, наконец, выпихивает Артема за калитку и, что-то шепча ему на ухо, уводит в сторону деревенского клуба. Олеся со зла пинает ведро с водой и, тут же взвыв от боли, сама его и ловит. Во дворе остались только мы, Саша, натаскивающая гуся против Руслана, сам Руслан и дремлющий на скамье Шурик.  — Пошли, пока этих нет, в баню, что ли, — предлагает Олеся.  — Холодно там еще, наверное, — Саша, упустив гуся, подходит к нам. — Но можем сходить проверить.  — Пошлите проверим, — соглашаюсь я, делая шаг в сторону бани. Шаг не делается. Точнее делается, но назад.  — Это что за нафиг?! — ошарашенно бормочет Олеся, делая еще шаг назад.  — Руслан, — взволнованно зову я.  — Руслан, что это?! — орет Олеся. («Еще немного, и нас впечатает в забор!!!»).  — Кольца, — спокойно отвечает Руслан, утерев пот со лба.  — Кольца? А с этого места по-подробнее… — заинтересованно спросила Саша, вскинув брови, и подошла к нам.  — Обручальные, — мы как по команде уставились на свои кольца, продолжая пятиться. — Я делал их по заказу отца, там специальный сплав: серебро, цезий, сканций, титан, унунпентий, унунквандий, мейтнерий…  — Короче, Руслан, короче! — поторопила Олеся. Мы из всех сил старались, вопреки траектории, обогнуть будку Цербера.  — Сложная комбинация заклинаний…  — Короче! — не выдержала я.  — Короче, — передразнил Руслан. — кольца не позволяют мужу и жене отдаляться друг от друга, — и поспешно добавил, предугадывая следующий вопрос. — Расстояние зависит от отношений между ними. В ссоре оно примерно 50-100 метров. Когда отношения лучше, оно больше. Хорошие отношения — практически бесконечное расстояние, — диктовал Руслан с видом ученого, совершившего величайшее открытие, потом замолк и самодовольно добавил. — И да, они не снимаются.  — Рейджи!!! — забыв даже его новое имя, завопили мы хором. — А раньше предупредить никак?! — подошедший Степа, вытаращив глаза, наблюдал за нашей «лунной походкой».  — А вы не спрашивали, — меланхолично хмыкнул Руслан, возвращаясь к носке ведер. Развернувшись, мы выбежали за ограду, пока чудо-волшебство Руслана заботливо не размазало нас по забору. Кольца услужливо подсказывали путь, сдирая кожу с пальцев, подгоняли на поворотах.  — А почему эти кольца нас притягивают, а вампиров нет? — запыхавшись, спросила я, когда мы сократили расстояние до приемлемого и смогли перейти на шаг.  — Потому что кольца делал Руслан, — зло сощурилась Олеся. — Вот он сделал себе преимущество, да и братьям заодно, чтоб не палиться. Но нам он, когда мы вернемся и спросим у него, сто процентов скажет, что мол «я не причем, просто мы крутые вампиры, а вы второсортные, и магия подчиняется нам, а не вам, ну и так далее…».  — Смотри, знакомые задницы прямо по курсу, — я приложила руку козырьком к глазам. — Ускорились, — мы перешли на легкий бег.  — Что будем делать? — спросила Олеся, наблюдая за тем, как вампиры подсаживаются на скамейку к каким-то девушкам, возле клуба. — Они же сейчас хрен отсюда уйдут. А если еще и про кольца узнают…  — Будем врать. Красиво и убедительно. Ускорились, — ответила я, пряча руку с кольцом в карман. — Версия «Возвращение тирана баб Зины. Близость кары, угроза бомжевания. Спасение жизни дебилов. Дебилы благодарные за спасение в долгу по гроб у нас». Мы еще и в выгоде будем. Включай актрису. Поехали! — усмехнулась я. Мы подбежали к ним и устало облокотились на колени, восстанавливая дыхание.  — Идиоты! — Олеся раздраженно начала орать. — Обещали вернуться, а сами! Мы из-за вас еще бегать должны?! («Не зря Олеся в театральный кружок ходила! Хах!»). Вот только не надо делать такие удивленные глаза! — Олеся ткнула в них пальцем. — Да, да, мы тут, между прочим, вашу шкуру спасаем, уроды неблагодарные! - продолжила Олеся. - «Что случилось?!» БАБ ЗИНА ВЕРНУЛАСЬ, ВОТ ЧТО!!! — вампиры, чуть не свалившись со скамьи, матюкаясь, сорвались с места. Олеся, фыркнув, протянула мне руку, я усмехнулась и молча дала ей пять.