Исповедь

Пролог POV Йошики Хаяши – Йошики! – глупый мальчишка, он всегда мешает. – Откройте дверь! Верю, что так я узнаю, что с тобой, Ками. – Йошики! – назойливый, – Йошики, остановитесь, что бы Вы не делали! Я знаю, это верный путь узнать, в порядке ли ты, Мана. Треск выломанной двери. Еще одна царапина, теперь на шеи, чтобы наверняка. ... – Йошики!!!... Открыв глаза, понимаю, что я не в Аду и не в Раю. Я даже не в Чистилище. Я просто все там же. В реальности, в которой сам разделил нас. – Йошики... – сдавленный шепот. – Глупый... – не могу договорить: сил нет. Но он и так знает, что я скажу. Глупый мальчишка. Всегда он. Глупый. Хидэ. – Я спас Вас! – кричит он. – Ты отнял у меня счастье, – глухо констатирую факт. Отнял счастье. Отнял нашу встречу. Отнял тебя и Ману. Резко поднимаюсь на больничной койке, начинает мутить – мелочь. Поплатится. Смотрю на него с ненавистью. – Йошик-сан... – шепчет он, и на глазах его – слезы. Встаю с кровати, пошатываясь, хочу дойти до него и лучше рассмотреть его щенячьи глазки. Будто очнувшись, подлетает ко мне, усаживая на кровать. – Вам нельзя. Большая потеря крови, – начинает сбивчиво шептать, не смотря на меня. Замечаю его перебинтованную руку. – Ты?!! – разрушил мои надежды. Во мне его кровь... В моих жилах теперь течет кровь этого чертового сосунка Хидэ. В его глазах я вижу испуг, но больше там преданности. – Оставь меня, – шиплю я, оседая в его руках. – Йошики... – в этом шепоте боль. [конец POV] Полгода спустя. – Что ж, господин Хаяши сейчас вполне уравновешен. Вы можете забрать его. Только помните, период реабилитации. Ему необходимы таблетки, что я прописал. Для его же психологического здоровья. Хидэ лишь качнул головой и посмотрел на сидящего рядом композитора. Его отсутствующий вид и полное безразличие к происходящему вокруг – ужаснули юношу, заставив перевести взгляд с мужчины на доктора. – Распишитесь здесь. – Йошики-сан, может, Вы хотите кофе? – осторожно осведомился Хидэ, смотря на кресло, в котором сидел лидер. Неделя прошла с того дня, как Хаяши забрали домой из психиатрической лечебницы, но он оставался безмолвен, не реагируя ни на что вокруг. – Оставь меня, – на этот раз ответ был мгновенным. Хидэ не оставалось ничего другого, как покинуть обители Тайшо. Однажды, Хидэ, как обычно делал это по утрам, зашел в спальню Йошики. Мало того, что хозяина в ней не было, так там еще и был ужасный погром. Не задумываясь, Хидэ бросился в ванную. К его облегчению Хаяши там не было, но, и к ужасу, в ванной комнате тоже был разгром и следы кровавых отпечатков на разбитом зеркале, стенах. Выбежав в коридор, Хидэ услышал грохот с первого этажа. Сбежав вниз, он никого не застал. Однако со двора раздался рокот заводящейся машины. Йошики в домашнем халате сидел за рулем новенькой «Тайоты». – Йошики-сан! – машина сорвалась с места. Йошики врезался в бетонную стену ограждения, окружающего особняк. Хидэ вытащил Хаяши из искореженной машины. До жгучей боли в груди ему было жаль лидера. Занеся безвольное тело Хаяши в дом, он тут же вызвал скорую. – Ничего страшного. Вашему здоровью ничего не угрожает, через две недели мы Вас выпишем, господин Хаяши, – врач покинул палату больного. Под дверью палаты стоял хрупкого телосложения парень, к которому тут же обратился медик: - Он не пил таблетки. - Он их пил, - тихо возразили ему. - Ошибаетесь. После, я буду вынужден забрать его в свою клинику. - В приют? - голос дрогнул. Врач развернулся и ушел. Хидэ нетвердой походкой зашел в палату. Йошики продолжал так же лежать, как его оставили, уставившись стеклянными глазами в окно. Он был как никогда далек для Хидэ. Там, где был Йошики, ничего не было. В реальности, в прочем, тоже. Ничего не было. Самоубийство - побег? Нет. Бег в никуда? Возможно. Способ придти туда, где тебя ждут? Да. Для Хаяши это был способ дойти до Дома. Дом – это не там, где ты проживаешь, это место, где тебя ждут, где для тебя – жизнь. Для Хаяши дом был там, где был Ками… Хидэ, не выдерживая атмосферы, подошел к койке Йошики. - Это так тяжело… Видеть тебя на больничной койке… Йошики,… - «просто назови мое имя, так я буду знать,… что ты вернулся,…»*,. - Йошики… Хидэ держал в ладонях жесткую хладную руку барабанщика, но тот никак не реагировал. - Почему?... Хидэ пришлось изрядно повозиться, но теперь Йошики был дома, а не в приюте. Приют для душевнобольных. Хидэ не мог понять, не мог поверить, не мог смириться с тем, что по всем анализам Хаяши психологически нездоров. Полгода назад умер Мана. С тех пор Йошики стал еще бледнее и худее, чем после смерти Ками. И Хидэ мог понять это. Хидэ отлично понимал, что на самом-то деле, с Хаяши все в порядке. Это с миром вокруг не все в порядке. Это они, те, кто пытался забрать Йошики в приют, душевнобольных. Но все равно сложившаяся ситуация его убивала. Он отчаянно пытался вернуть любимого лидера обратно, понимая, что это сложно. Сейчас же ему казалось это бесполезным. Это не принесет пользы Йошики, прежде всего. На годовщину смерти Ками, Хаяши устроил поминальный ужин. На ужине присутствовал только Хидэ, неприглашенный, просто наблюдающий. Годовщины смертей – переломные времена, а к тому моменту Хаяши делал успехи по возвращению к прежней жизни, чем радовал Хидэ. Хидэ не хотелось отпускать Йошики. Йошики выпил вина, немного поел, снова выпил вина. Потом он уединился на кухне с початой бутылкой. Хидэ так хотелось побыть с ним. И он решился. - Йошики-сан. - Да, Хидэ, - он вернулся? - Йошики-сан, можно… можно мне разделить Ваше одиночество? - Хм… Нет, - просто холод; показалось, вернулся. Йошики сидит спиной к нему, неспешно потягивая из бокала вино. Слишком долго Хидэ хранит в себе чувства. - Йошики! Я весь Ваш! Дайте же мне шанс, - обойдя кухонный стол, Хидэ просящими глазами ищет отклик в мертвых глазах напротив. - Мой? - усмешка, глоток вина, - Значит, я могу сделать с тобой все, что захочу. - Йошики-сан,… - Хидэ растерян: он не понимает к чему клонит Хаяши. Встав из-за стола, Йошики обходит Хидэ, становясь позади него. Властным движением сжимает волосы на загривке. - Ложись, - запечатлев кровавый засос на белой шеи, Йошики разворачивает к себе лицом скованное страхом тело Хидэ. - Йошики… - губы дрожат, тело не слушается Хидэ. Как часто он представлял… Все должно быть не так! Хаяши толкает юнца в грудь, и тот облокачивается о стол позади. - Вот видишь: не мой, - на губах играет холодная усмешка. Проглотив неприязнь, Хидэ залезает на стол, ложась на темную твердую столешницу спиной. Он пытается успокоиться, в конце концов, это же Тайшо – он не сделает ничего дурного, не убьет. Хаяши невозмутимо проводит руками по лежащему напряженному телу. Он безразличен, он не здесь. Когда холодные пальцы проходятся по разгоряченной коже, Хидэ знает, что будет дальше. Когда горячие дыхание обжигает губы, он, понимает, что выигрывает. Когда пальцы Хаяши впиваются в бедра, оставляя синяки, Хидэ знает, что пойдет на все, ради победы. Йошики вовсе не нежный, он властный. Он берет Хидэ грубо и жестко. Так унизительно Хидэ себя еще никогда не чувствовал: с разведенными широко ногами, чувствуя в себе плоть другого мужчины. Йошики просто его насиловал. В этом акте не было страсти – в нем был отточенный механизм, в нем не было нежности, она присуща лишь влюбленным, которых в комнате не было. Мощные толчки сопровождались всхлипами, а оргазм Йошики - тихим шипением и криком: так глубоко он еще не входил в Хидэ, и так жестко. Покинув тело юноши, мужчина оправил одежду и вышел прочь из комнаты. Хидэ еле сдерживал слезы, тело нещадно ломило от боли, которая распространялась по всему телу от заднего прохода, нижняя губа распухла, превратившись в сплошную гематому, свести ноги было делом нелегким, сесть – почти нереально, о том, чтобы встать, одеться и пойти прочь, речи идти не могло. И все же, пересилив себя, Хидэ встал, подобрав разбросанную одежду, оделся и направился во двор. Прочь. Йошики просто наблюдал из своей спальни, как Хидэ, сев в машину, уехал. Ками упорно обвинял его в жестокости, Мана же молча взирал на него с ненавистью. *строки из песни Say My Name, группы Within Temptation