Галлюцинация или что скрывал Мастер...

Когда заканчивается сон, и начинается реальность? Могут ли наши фантазии стать былью? Глубокая ночь. Лунный свет тоненькими лучиками пробивался в комнаты особняка, обитатели которого безмятежно спят после насыщенного событиями дня. На мягкой постели в своей комнате, покоился Высший, терзаемый своими кошмарами. Его ресницы беспокойно вздрагивали, иногда хмурились брови, а несчастное тело металось по всей кровати. Знал ли кто о его страданиях? Франкенштейн? Он не мог даже представить о душевных мучениях своего Мастера, также как и о его прошлом. Нет! Опять этот кошмар. Не могу терпеть. Не хочу… Мне страшно… Больно… не хочу больше никого терять. Немой ужас проникал в глубины сознания. Сон от которого не спастись. Он приходит каждую ночь, терзая сердце и душу. Предвестие беды… Глухая беспросветная тьма. От нее не уйти, не скрыться. Не знаешь как спастись. Пустота… Слышишь лишь голос, звонкий детский голосок, зовущий тебя куда-то. Идешь за ним. Свет… долгожданный и пугающий. Ты находишься в одной из комнат старого замка, полуразрушенного, безлюдного. Запах прогнившей древесины, давно проржавевшего металла, крови, пролитой повсюду, и трупов невинных, разлагающихся не один год, вызывает тошноту. Есть ли спасение в таком месте? Вновь слышишь детский голос, дрожащий, испуганный и умоляющий. - Рей… Оборачиваешься на зов. Ребенок. Совсем маленький и столь невинный, но познавший адскую боль потери. Глаза, наполненные слезами и отчаяньем, смотрят на тебя в упор, дрожащие ручонки прижимают к сердцу мягкую игрушку, подаренную когда-то матерью. Верно, Рейзел. Когда-то ты был таким. Смотри на свое прошлое, вспомни те муки, те утраты, тот страх. Тебе не спастись. Ты не сможешь убежать от себя. - Рей… Рей, спаси… сестру, - вновь голос этого несчастного. Разве можешь устоять перед ребенком? Ты всегда помогал всем, но поможешь ли себе? Хочешь подойти, обнять, успокоить, но он исчезает, ускользает во тьме, оставляя тебя среди всей этой крови под ногами и тел мертвецов. Запах удушает. Сколько они уже разлагаются? Прикрываешь нос рукавом, стараясь хоть немного не чувствовать вони. Идешь по темному коридору, наводящему страх. Повсюду трупы. Вот один лежит с застывшей предсмертной гримасой ужаса на лице, наполовину сгнившем, что становиться видно кости и вытекший глаз. Отводишь взгляд. Ещё тело, разрубленное на куски и разбросанное на полу. Ноги вязнут в крови. Случайно наступаешь в темноте на человеческие кости, что везде раскиданы, слышишь характерный хруст. Что это за место? В конце коридора дверь, почти сгнившая и еле держащаяся на петлях. Открываешь ее и входишь в комнату. Старая кладка пропитана кровью. Совсем свежей и ещё теплой. Одиночный факел почти не освещает пространство. В полумраке видишь чью-то фигуру, прикованную старыми цепями к стене. Присматриваешься. Это женщина. На ней смутно различается потрепанная, наверное, в бою форма Лукедонии. Подходишь к ней. Израненное тело не двигается. По туловищу с чудовищных ран стекает кровь. Прислушиваешься. Дыхания нет. Она мертва. Ты не успел. Опоздал. Не спас… Приподнимаешь ее голову. Это лицо. Ты, ведь, ее знаешь. Да, она твоя… - Сестра, - с немым криком на устах просыпается Истинный. Боль пронзает сердце, а страх не спешит покидать разум. Резко садится на кровать, пытается унять дрожь, восстановить сбившееся дыхание. Мелкие капельки пота проступили на лбу, к которым прилипли небольшие прядки волос. «Снова тот сон» - осознает Рейзел. Такой сильный и хладнокровный аристократ, сейчас, казался беспомощным и эмоциональным. Настолько не похож на себя самого. Он не может позволить проявить свою слабость и показать страх. Утром никто ни о чем не узнает. Ни о мыслях, ни о чувствах. Только один человек может заглянуть в его душу. Остался лишь один… Осторожно встав с кровати, Истинный направился в ванную, чтобы умыться. Благо Франкенштейн сегодня писал доклад «Как открыть кран». Пользуясь подробной инструкцией, Рейзелу удалось самостоятельно привести себя в порядок. Холодная вода действительно успокоила, и Ноблесс вернулся в свою комнату через смежную дверь. Лежа на кровати попытался уснуть, но всплывающие в памяти моменты не дают возможности погрузиться в сон. - Сестра, - практически беззвучно, одними губами произнес Высший, но этого достаточно, чтобы быть услышанным. - Рей… - нежным и успокаивающим голосом произнесла девушка, стоящая у открытого окна. Её силуэт освещался слабым сиянием Луны. Очертания почти растворялись за развеваемой ветром легкой шторой. Только свечение ярко-красных глаз напоминало о присутствии Элизабет. Она не спеша подошла к кровати и села на край, рядом с лежащим на спине братом. Девушка нежно, почти невесомо, коснулась ладонью лица Рея, немного провела по щеке и начала успокаивающе поглаживать голову. В детстве это ему помогало заснуть, когда мучился от ночных кошмаров. - Просто сон. Со мной ничего не случится. Взгляд Истинного невольно упал на оголившеюся шею из-за собранных в высокий хвост волос и чуть сползшей с плеча кофты. Идеальную кожу портила лишь тонкая белая полоска, похожая на ниточку. Когда-то это была ужасная рана длиной от основания шеи до левой лопатки, чуть не отнявшая жизнь его единственной сестры. След… не только телесный, но и душевный. Теплая заботливая рука и нежный голос, как и тогда, дарили спокойствие и умиротворение. Глаза постепенно закрываются, и вновь приходит сон. - Я никогда тебя не оставлю. Ты частичка моей души, - тихо шепчет Элизабет и осторожно, стараясь не разбудить уснувшего брата, целует в лоб и постепенно растворяется в ночи. Безмятежно спавший Истинный так напоминал, сейчас, беззащитного ребенка. Когда в его душе погибло то дитя, а может оно ещё живет в нем?