Его Высочеству

Человек бросил знамя. Устало вздохнул. Закурил. Он пришел сюда, зная, Что в замке уже кто-то жил; Он пришел, не привыкши Что-то чужое брать. Изумрудные башен крыши, Донжона стать Поразили взор человека, Затмили разум. Он прошел через топи и реки, Он понял сразу, Что не жаль ему вовсе Ни принципов, ни терпенья (Если кто его спросит — Сейчас он того же мненья), Что готов он потратить Сколько угодно нервов И в процессе хоть спятить, Сердцу оставшись верным. Ну, а сердце его желало Всем своим существом диким, Молотком колотясь запально, Заглушая ума крики, Эти стены белого камня, Апельсиновый буйный сад (Человеку не видно сада, Слышно только лишь аромат). И осада продлилась долго: Года летели, Человек повзрослел немного В душе и в теле, Стал сильнее, спокойней; остыл он, Сменил прическу, Гнев на милость, шило на мыло, На мягкость — жесткость Черт лица своего И в голосе интонаций. Не сменил он лишь одного: Неуменья сдаваться. Человек бросил знамя. Устало вздохнул. Закурил. Оправдать ожиданья Свои же не хватит сил. Человек что-то выскреб в камнях Крепостной стены, Докурил и ушел впотьмах, Сбив росу с травы, Распугав светлячков, Решивши не ждать утра, Человек ушел — Ушел, не зная, куда. «Что рассветы мне, что солнце ясное, Разве для этого стоит жить? Разве это может быть прекраснее, Чем, прижавшись к твоим ключицам, курить? Что — молчанье иль знанье — дороже? Как им цену установить? Разве может что-то стоить больше, Чем, прижавшись к твоим лопаткам, любить?»