Дорога в новую жизнь

– Вон. – Мистер Майклсон просил… – Я сказала, пошел ВОН! Винсент поспешно удалился, прикрыв за собой дверь. А Елена продолжила жадно затягиваться сигаретой, пропитывая ядом спальню и самое главное, саму себя. Очередным отвратительным ядом. Хуже уже не будет, а скинуть сгусток негатива, ей просто необходимо. Алкоголь, конечно, в этом случае, помог бы гораздо эффективнее, но она хочет сохранить ясность ума. Елена знает, о чем просил «мистер Майклсон». Не курить. Ему противно, когда от женщины несет, словно от пепельницы. Его нервирует, когда дорогие вещи в доме воняют табаком. Домоправитель, учуяв неладное, прискакал напомнить очередной указ и выслужиться перед «мистером Майклсон». Она видит, как предан Винсент своему хозяину. Знает, что он непременно сдаст ее со всеми потрохами. Верный цепной пес. Но Елене плевать на это. Докурив сигарету, словно в протест, она тут же закуривает следующую, пальцами свободной руки, касаясь небольшого, но хорошо заметного синяка на щеке. Напоминание того дня. Неприятно. После выходки мужа, Елена, превозмогая боль внизу живота, поднялась в гостевую спальню. Открыла кран с холодной водой и, как есть в халате, встала под душ. Тонкая ткань не защищала от ледяных крупных капель, которые безжалостно впивались в кожу. Халат неприятно лип к телу, и Елена с отвращением стянула с себя мокрую материю, а затем принялась с остервенением тереть мочалкой места, коих касался Кол. Своими грязными руками и лживыми губами. Мерзко, как же мерзко. Она послужила для него телом для спермы. Не больше. Остаток ночи, Елена провела в постели, но глаз так и не сомкнула. А на утро, убедившись, что Майклсон уехал на работу, Елена приказала избавиться от обеденного стола. Пригрозив прислуге, когда она спустится, а ненавистный предмет мебели будет на прежнем месте, то она избавиться и от них. Всем стало ясно, хозяйка настроена решительно и посему, исполнили все в лучшем виде, не забыв заказать новый стол. А ведь ее семейная жизнь могла сложиться иначе. Куда медленнее, куда романтичнее. Но вмешался Виктор и все пошло наперекосяк. Сломал жизни, загубил судьбы и получил ни с чем несравнимое удовольствие. Она возненавидела отца за его коварные игры. Возненавидела Кола, потому что, он принял в них ярое участие. Сыграл главную роль. Вот только, бедняге не сказали, чем закончится спектакль. Тут Елена от души позлорадствовала. Получил по заслугам. Как следствие, вынуждены жить под одной крышей. Кол, восприняв в серьез угрозы Майкла. Елена, чтобы с Каем ничего не случилось. Добровольное рабство. Обычно, ее макияжем занимался Мэтт, но у этого парня был длинный подвешенный язык и развита фантазия, с их помощью за своей работой он выкладывал тайну любому, приукрашая ее событиями, даже не замечая этого. Елена не хотела участвовать в сплетне, поэтому за свое лицо взялась сама.

***

Прибыв на нужный этаж, дверцы лифта распахнулись, и миссис Майклсон уверенно направилась к кабинету Кола. Елена забронировала билеты до Софии на себя и на дочь. Не то, чтобы она уж очень соскучилась по родителям, просто время от времени, упрямство Петровых просыпается в старшей сестре. Надя хочет провести время в родном городе, рядом с родителями и любимым мужчиной. Также она очень хочет, чтобы Елена, наконец, проявила себя по-семейному, а не как чужой человек. Петрова устала от общения через интернет. Также ее не устраивают те редкие встречи с Еленой, в которых, опять же, выступает сама инициатором. Лондон, безусловно, красивый город, но Надя чувствует себя там чужой. Быть может все дело в перелетах, которых девушка так боится. Как бы то ни было, у Нади нашлись контраргументы, дабы заманить Елену «домой». Миссис Майклсон, конечно, могла бы предупредить об отъезде по телефону, если бы сукин сын его не выключил. Резко открыв дверь кабинета, Елена даже не удивилась картине, свидетельницей которой, она стала. А картина, стоит сказать, была пикантной. Полуголая девица, если кружевной бюстгальтер засчитать за одежду, в которой Елена узнала секретаршу Лекси, лежала на рабочем столе, с вызывающе приподнятой задницей. Майклсон вколачивался в ее тело сзади. Девушка стонала слишком громко. Слишком пошло. Эти отвратительные звуки Елена отчетливо слышала еще, будучи в коридоре. Одно дело, когда знаешь, что тебе изменяют, совсем другое, когда видишь это своими глазами. Елена не успела обратить внимание на неприятное чувство, которое начало зарождаться с левой стороны. Там, где сердце. Потому что ее «скромную» персону, наконец-таки заметили. Секретарша, стыдливо пряча глаза, принялась собирать свое шлюшье шмотье, в то время как Кол, лениво застегивал брюки. А вот его коньячные глаза, как отметила про себя Елена, ничего не выражали. Как будто и не его сейчас застукали на «горяченьком». – Дико извиняюсь, что прервала, – притворно виновато начала свою речь миссис Майклсон, – но я не займу много времени, – Елена наступила на блузку, которая валялась у ее ног, когда Лекси собиралась ее поднять. – Она тебе не понадобится, я сейчас уйду, и вы сможете продолжить. Даже в такой ситуации Елена вела себя гордо. Она не будет выставлять себя посмешищем перед его сучкой, банально закатывая скандал. Нет, его не будет. Ни сейчас, ни потом, вообще никогда. – Собственно, зачем я пришла, – продолжает брюнетка, намеренно не давая и слова вставить мужу. – Я улетаю в Болгарию. Дани, конечно же, забираю с собой. Я бы могла и по телефону тебе все это сказать, но вот беда, абонент не абонент. У Кола от этой новости челюсть заскрипела на весь кабинет. Какая жалость, что это никого не волнует. Елену уж точно. – Не смею вас больше задерживать. Спустя четыре с половиной часа Елена с Даниэллой вышли из душного и шумного здания аэропорта на свежий воздух, где их уже заждались Надя и Деймон. Наспех обняв сестру, Петрова взяла племянницу на руки, где на радостную девочку тут же посыпались поцелуи. – М-м-м, какая сладкая. Так бы и съела тебя. У малышки испуганно расширились коньячные, как у папы, глазки. – Неть. Неть. Неть, – затараторила Дани, под общий смех взрослых. В это время темноволосый мужчина обедал в одном из пафосных ресторанов Столицы. Взяв в руки телефон, он открыл новое смс-сообщение содержащее фотографию и его холодные глаза мгновенно просияли огнем, только вот далеко не добрым. – Добро пожаловать домой, – с предвкушением произнес мужчина, делая большой глоток дорогого французского вина.