Обыкновенная

      Нацу приходит в гильдию рано утром. Он непривычно задумчив и даже как-то рассеян, невпопад отвечает на реплики друзей, заказывает кофе, который терпеть не может, и усаживается за барную стойку, впериваясь взглядом в одну точку. Смотрит внимательно, будто пытаясь найти там ответы на все вопросы, молчит и стучит ложечкой, размешивая сахар. Наблюдать за таким Нацу – странно, но интересно. Согильдийцы присматриваются и подсаживаются ближе, в надежде на что-то волнующее.       Первой не выдерживает Мираджейн, останавливаясь по ту сторону бара и начиная протирать стаканы со своей неизменной таинственной улыбкой. То ли ждет, пока парень сам расколется, то ли придумывает, с чего можно начать разговор. Наконец отставляет посуду в сторону и наклоняется, выкладывая свой обширный бюст на обозрение.       - Ну?       Нацу вздрагивает и поднимает глаза. Вроде бы и смотрит на девушку, а вроде и мимо как-то, продолжая витать в каких-то своих мыслях, не слишком приятных и даже тягостных. Разлепляет сухие, чуть потрескавшиеся губы, и выдавливает из себя одно слово, никак ситуацию не проясняющее: «Почему?». Мираджейн удивленно качает головой, а Нацу уже прорывает.       - Она обычная. Простая совсем, ни тебе трагической истории в детстве, ни богатых родителей, ни особой силы колдовской. Да и не красавица, не в моем вкусе, по крайней мере. Я ж тогда пьяный был, просто развлечься хотел. – Драгонслеер глотает слова, торопится, опускает голову на руки. В зале тишина, слушают. - После вечеринки, не помню уже, из-за чего бухали… Проводил, поцеловал, она не оттолкнула. И готовит не лучше всех, мясо пережаривает, у Люськи вкуснее получается. Овощи эти дурацкие пихает всюду. И с чувством юмора проблемы, совсем моих шуток не понимает. Путешествовать любит, поезда, чтоб их черти драли, книжки читает. Не как Леви – все подряд, а романы какие-то глупые, с принцами на коне, тьфу, прочитал пару страниц – вспоминать противно. Ромашки зимой – ну что за бред? Шерсть от Хеппи, опять же, аллергии же нет. Плачет без повода, я совсем не понимаю, в чем проблема. А теперь ребенок будет, ну что я за дурак-то такой?! Почему?!       Смотрит на Мираджейн, резко вскинув голову. Серьезно так, по взрослому, требовательно. А она огорошена свалившейся информацией, никак не может понять, как могла пропустить подобное, что же делать-то теперь? Нацу вырос, буквально за одно утро вырос из ребенка до мужчины, и Мира не готова к подобному повороту событий, совсем не знает, как на него реагировать. Ничего в голову не приходит, кроме глупого вопроса:       - Что почему?       - Почему я ни разу не говорил ей, что я ее люблю? Мира знает, что Лисанна любит Нацу, еще с детства. Знает, что Люси любит Нацу, если уж не с первого взгляда, то с первой совместной миссии – точно. Знает, что Венди тоже в него влюблена, еще наивной и детской влюбленностью, но грозящей перерасти со временем в нечто большее. Они все ее подруги, Лисанна и вовсе сестра, но и Нацу тоже практически член семьи. Младший брат, наряду с Эльфманом. И она не может его подвести, не сейчас, а потому произносит то, что сказать будет правильно и нужно.       - Почему бы не признаться прямо сейчас?

***

      Невеста некрасивая. На ней плохо сидит платье, теряющее форму из-за большого живота, волосы поблекли – говорят, из-за беременности такое бывает, серые глаза не блестят. Устала, тяжело передвигаться, а день уже бесконечно длинный и никак не хочет заканчиваться. Мучают отеки, беспокойный малыш постоянно пинается – весь в папу, руки дрожат. Она робко принимает поздравления от коллег из гильдии, улыбается несмело, крепко вцепившись в руку теперь уже мужа, мусолит букет из ромашек.       На свадьбе много людей, собрались даже из других гильдий, и половина волшебниц сегодня задается одним и тем же вопросом: «почему не я?» Она ведь – обычная. Слабая, не самая умная, не самая красивая. О-бык-но-вен-на-я. Так почему – она, а не я? Почему именно на нее Нацу смотрит светящимися глазами, почему рядом с ней он кажется еще больше, сильнее, яростнее? Почему от него так и веет огнем, почему дух захватывает от одного взгляда, почему кажется, что рядом с ним она – такая обыкновенная – самая лучшая?       Он по-хозяйски обхватывает ее живот, в котором находится его еще не рожденный сын, целует невесту в щеку, от чего та вспыхивает нежным румянцем, улыбается гостям и благодарит за подарки. Все просто. Для него она – обыкновенная. Но для него же она – единственная.