О том, как Чихо в душ сходил.

Это был ясный летний день, и ничего не предвещало беды. Надо заметить, что речь идет об общаге группы Block B, а здесь день спокойно не проходит, ибо кто-нибудь так и норовит постёбатся над кем-нибудь. Поэтому мемберы, опасаясь за свою сохранность и предчувствуя, что худшее еще впереди, начали быстренько рассасываться кто куда. В общаге стояла духота, к которой в качестве дополнения, по комнатам разошелся аромат разбросанных носков Джехе. Ольджан, пихая все подряд в свою сумку, вещал голосом заправской аджумы, что ему нужно отдохнуть от этих идиотов и он воспользуется предоставленным шансом. Тэиль, сидя где-то в полумраке, смотрел в экран своего телефона, гадко так хихикая и потирая свои ладошки. Сейчас он был похож на маньяка из подворотни, на которого падал лишь свет от фонаря. Макнэ, опустошая банку чего-то съедобного, изредка поглядывал в сторону хёна и содрогался от очередного хеновского приступа смеха. Если хорошенько присмотреться, можно было увидеть, как у Пио начинал дергаться глаз. У Юбомбов же была своя голубая атмосфера. Из неразборчивого бормотания Минхёка было понятно что-то вроде "отель", "постель", "позы" и выливающиеся из этого последствия были ясны. Квон лишь тихо простонал, предвещая участь, что уготовлена его заднице, и под ручку с Бомбом вышел из общаги. Единственный, кто не казался странным и внушал адекватность, это Кён. Рэпер нацепил на себя джинсовый комбез, шляпу и напихал своего добра в корзинку, какую даже самая модная бабулька не имела в своих запасах. Сладким голосочком пропев про свой любимый огуречный сад, он на крыльях любви испарился из поля зрения. Пио же, ссылавшийся на то, что добрый хён Тэилюшечка помахал беленьким платочком своей адекватности, которая явно не желала находиться в вонючей общаге, решил выгулять хёна на свежем воздухе, попутно вытолкав того за дверь, и засобирался на выход. А, у хёна, похоже, в придачу случилось косоглазие, и он, шатаясь и спотыкаясь, бился телом об стенки коридора. Лидер, которого забыли спросить, чем он хочет заняться, и явно охуевший от внезапного исчезновения всей оргии, с облегчением вздохнул. И вот он, чудесный момент, когда тебе кажется, что ты один на целом свете. Ему было совершенно чихать, как проведут день его одногруппники, но он твердо поставил перед собой цель: "спокойно принять душ". Спокойно, ведь за ним не будет выстроена очередь в шесть вонючих бугаев, так и орущих "Зико, блять, давай быстрее иначе щас уссусь". И вот Чихо, почесывая своё междочикульство и сдергивая с двери полотенце, направился в святую комнату. Зико зашел в душ и принялся за намыливание своих драгоценностей, распевая что-то отдаленно напоминающее "нега чель чей нога", махая руками и крутя попой, попутно снося банки, бутылки, крема, в основном, конечно же, принадлежавшие ольджану. Намылив свои прекрасные ножки, на которых, к слову, Кён давно мог разбить плантацию, он взял особо высокую ноту, наполняя общагу своими гортанно-пердящими звуками, и в тот момент у Чихо даже промелькнула мысль, что сам Тэиль мог бы позавидовать его вокалу, который, увы, слышали лишь стенки душа. Но не успел он произнести пафосное "о май гат", как из-за шторки расцветки "мечта наркомана" раздался замогильный бас Пио, которому внезапно приспичило: -Хён, блядь, дай посрать спокойно.