Выпускные экзамены.

Двадцатое июня, утро. — Беатри-и-ис, — нежный голос матери разбудил меня. Она сидела напротив, широко улыбаясь. — Доброе утро, солнышко. — Доброе, — я расплылась в улыбке и потянулась. — Сколько времени? — Почти одиннадцать, — ответила она, взглянув на часы. — Вставай, умывайся и спускайся завтракать. Я испекла шоколадный торт. Я кивнула, и мама, чмокнув меня в щечку, быстро ушла из комнаты. Хорошо, новый день — новые испытания. К тому же, сегодня выпускной, который точно принесет нам всем что-нибудь незабываемое. Все экзамены я сдала на хорошие оценки, особенно отличившись на химии. Я сдала ее на отлично ! В шоке были все. Ну, конечно, такие особы, как Марлен со своей шайкой злобных мымр, посчитали, что все было подстроено, мол, мне дали тест для ребенка. Доказывать им никто ничего не стал. Взрослые люди, в конце концов. Пусть каждый остается при своем мнении, но я-то знаю, что абсолютно честно заработала свою оценку. Откинув все мысли об экзаменах, выпускном и прочем, я взяла большое мягкое полотенце и направилась в ванную, где после стандартных процедур, вроде умывания и чистки зубов, приняла еще и душ. Надев теплый махровый халатик и закутав волосы в полотенце, я спустилась вниз, на кухню, где меня уже ждали родители. По случаю моего выпускного, они отпросились с работы, решив, что им тоже необходимо немало времени, чтобы подготовиться. — Доброе утро, пап, — я села рядом с ним за столом. — Как дела? — Все замечательно, — он улыбнулся. — Как твои? Рада, что окончила школу? — Ну, как сказать, — я задумалась. А ведь и впрямь, рада ли я? Большинство одноклассников я теперь не увижу до ближайшей встречи выпускников. Нет, поводов для веселья у меня нет однозначно. — Понимаю, — произнес отец, заметив мои перемены настроения. — Вспоминаю школьные годы, и такая тоска охватывает. Помнится, все девчонки из класса заливались слезами, а парни их утешали. Веселого мало, разумеется. Но после выпускного было много светлых моментов. Например, в институте я познакомился с Натали. Естественно, любовь с первого взгляда. Хотя, встречаться приходилось тайно, ее родители меня что-то невзлюбили. Но потом все встало на свои места. — А я уже встретила свою любовь, — тихо сказала я, а потом заулыбалась. — Только вот не знаю, как родители относятся к моему и его выбору. — Положительно, — кивнул папа. — Мы хотим, чтобы ты была с тем, с кем счастлива. А с этим парнем, Тобиасом, ты светишься. — Да, Беатрис, — вступила в разговор мама, молчавшая до этого. — Мы одобряем твой выбор. Хотя и Ал неплохой парень... — Мама! — вскрикнула я, закатывая глаза. — Мы были и остаемся друзьями, почему все и всегда нас сватают? Может, мне на лбу написать, что-то вроде: в отношениях с Тобиасом Итоном? — Мама так шутит, — серьезно говорит отец, а потом смеется. — Только у нее это совершенно не получается. — Не нарывайся, — игриво произносит она, грозя пальчиком. — А то останешься без завтрака, обеда и ужина. Даже в таком возрасте они продолжают дурачиться. Более двадцати лет вместе, семнадцать из которых в браке. Они — родители — мой идеал отношений. — Так, так, кто-то у нас замечтался, — папа похлопал меня по плечу. — Да, я думала о вас, — признаюсь я, отпивая чай. — И что надумала? — интересуется мама, садясь напротив меня. — Хочу также, как было у вас. — О, милая, у тебя все еще впереди и будет лучше, — она широко улыбается. — Конечно, — тихо отвечаю я. После завтрака я остаюсь вымыть посуду, но мама гонит меня с кухни, отправляя в комнату набираться сил перед важным событием. Я ссылаюсь на то, что времени еще достаточно, но тут замечаю, что уже начало первого. А выпускной у нас в пять, плюс явиться нужно намного раньше. Вернувшись в комнату, сразу же звоню Джессике, которая обещала мне помочь. — Привет, — бодро говорит она, но по голосу я чувствую, что она еще сонная. — Привет. Джесс, SOS. У меня есть четыре часа, за которые мне нужно из чудовища превратиться в красавицу. — Зачем? —не понимает она. — Джессика, проснись! — почти кричу я. — У меня выпускной вечер сегодня! — Че-е-ерт! — я слышу, как она вскакивает. — Так, собирайся, через полчаса буду! Она сбрасывает, а я в недоумении кошусь на телефон. Делать нечего, поэтому я снимаю халат и подхожу к ящику, в котором у меня хранится нижнее белье. Отыскав среди кучи бюстгальтеров и трусиков нужный комплект, я как можно скорее надеваю его. Вытащив из шкафа первое попавшееся платье, пытаюсь натянуть его на себя. С горем пополам мне это удается, но я уже начинаю настраивать себя на то, что в ближайшее время придется посетить спортзал. Проходит не больше пятнадцати минут, как в мою комнату, даже не постучав, врывается Джесс — без макияжа, со спутанными волосами, в спортивном костюме. — Пришлось пожертвовать красотой ради тебя, — смеется девушка, заметив мое выражение лица. — Тебе и так хорошо, — отвечаю я, забирая платье и туфли, приготовленные с вечера. — Да, хорошо, — кивает она, как только мы выходим из комнаты. — Но не отлично. — Мне все равно нравится, — я настаиваю на своем. Попрощавшись с родителями, мы выходим из дома идем к автомобилю Джессики. — Ламбонджини? Серьезно? — без эмоций спрашиваю я, проводя ладонью по кожаной обивке салона, как только мы садимся в нее. — Ближе всех стояла, — девушка пожала плечами, как будто это привычное дело. А, ну да. Так и есть. Мы добрались до особняка Итонов очень быстро. Оказалось, Джессика вполне опытный водитель. Этим самым она доказала, что не все блондинки полное ничтожество за рулем. — Быстро, быстро! —торопила она меня, перескакивая через ступени. — Время поджимает. Спустя минуту, не больше, мы добрались до небольшого, но хорошо освещенного зала, где стояли несколько огромных зеркал и крупных шкафчиков. — Усаживайся, — приказала Джессика, подводя к кожаному креслу. Сама она начала метаться от шкафа к шкафу, собирая в руки все необходимое. — Не против небольших изменений в цвете волос? — спросила она, надевая парикмахерский фартук. — Если ты хочешь меня обесцветить или выкрасить в черный — то против. Ну, и ,разумеется, цвета радуги отпадают. — Как жаль. А я хотела в зеленый, — серьезно произнесла она, но взглянув на мое испуганное лицо, засмеялась. — Это шутка, Трис. Тогда, отворачиваем тебя от зеркала. Увидишь все после того, как я закончу. Попрощайся с прежней собой. Она повернула меня к себе и задумчиво осмотрела. Потом быстро побежала к шкафу и достала оттуда какую-то коробочку и миску. — Итак, приступим, — сказала она, надевая перчатки. Взяв миску, она выдавила в нее содержимое двух флакончиков и начала размешивать специальной кистью. После, принялась за мои волосы. — Плохо, что ты их вымыла. — Почему же? — Краска наносится на грязные волосы, чтобы сильно не сушить их. Ладно, ничего, подпитаешь их маслами. Ты же пользуешься ими? — Нет, — начинаю мотать головой, но Джессика удерживает ее, так как начинает наносить краску. — Ты хоть как-нибудь за ними ухаживаешь? — Никак. — Ну так же нельзя! — он буквально стонет от недовольства. — Волосам нужен уход, запомни. Хоть они у тебя и в неплохом состоянии, начинай делать масочки всякие, кончики лечи. Я закивала, за что Джесс дернула меня за прядку, на которую намазывала красящий состав. — Теперь придется подождать полчаса, — произнесла девушка, как только закончила. — Не знаю, начинать тебя красить или выжидать это время? — А сколько сейчас часов? — Двадцать минут второго. — Если ты успеешь накрасить и сделать прическу за два часа, то можно подождать, — ответила я, разглядывая ногти. — Точно! Пока можно заняться маникюром. Ее словно осенило, поэтому, подорвавшись, она метнулась к очередному шкафу и вернулась с полными руками всякой всячины: пилочки, разные лаки, какие-то маленькие пузырьки. Неужели она всем этим пользуется? Как только я взглянула на ее ухоженные и аккуратные ноготки, все сомнения отпали. Конечно же да. Она придала ровную форму каждому ногтю, после чего принялась за удаление кутикулы. — Ужас какой, — сказала я, наблюдая за ее движениями. — Красота требует жертв, — только лишь ответила она, продолжая заниматься своим делом. Все ее действия вылились в прекрасный результат. На ногти стало действительно приятно смотреть, они притягивали внимание. — Пошли смывать краску, — она взяла меня под руку и потащила в неизвестном направлении. Когда с этим было покончено, она вытерла мои волосы и завернула их в полотенце сохнуть. — У меня несколько идей по поводу макияжа, — она все вглядывалась в мое лицо, отчего мне становилось неловко. — Но все-таки я горю желанием поэкспериментировать. — Джесс, у нас мало времени, — напомнила я. — Я профессионал в этом деле, — спокойно сказала она. — Не беспокойся. И она принялась за дело. В течение часа она порхала около меня, водя разными кистями по разным частям лица, даже приклеивала накладные ресницы и что-то еще, но я так и не поняла, что это было. Честно, я начинала побаиваться за свой внешний вид, уж слишком много всего она использовала. Быть Петрушкой тоже желания не было, но свои доводы я решила оставить при себе, пока не увижу конечного результата. Потом она принялась за волосы. За это время они полностью высохли и уже готовы были к укладке. Джессика достала плойку широкого диаметра и принялась завивать меня, делая это так, чтобы я не видела волос. Завьет прядку — и сразу закрепляет на затылке. Я еле поборола желание тряхнуть головой, чтобы волосы спали мне на лицо, и я смогла увидеть их цвет. Вскоре, с укладкой было покончено. Джессика достала из кармана две синие коробочки: одну маленькую, в таких обычно дарили серьги или кольца, другую более узкую и удлиненную. — Это тебе что-то вроде подарка от меня на выпускной, — она улыбнулась и протянула их мне. — Джесс, не... — Бери! — она насильно сунула мне их в руки. — И никогда не отказывайся от моих подарков, меня это обижает. Будь то обычное морожение или новая машина. — Х-хорошо, — я даже начала заикаться от этого. — Спасибо. — Давай я помогу тебе надеть, — она взяла более длинную коробочку и, открыв ее, достала золотое ожерелье с небольшими розочками со светло-розовыми камнями. «Только не бриллианты, только не бриллианты». Но, словно по закону подлости, это они и оказались. В коробочке поменьше, как я и предполагала, оказались сережки, точно с такими же розами, что и на ожерелье. — Джессика, это... Просто... Это безумно красиво! Спасибо огромное! — я поднялась, чтобы обнять ее, но она усадила меня обратно. — Не время нежностей, ты еще не видела самого главного, — она улыбнулась и начала снимать невидимки и шпильки с головы. Волосы волнами спадали на плечи и я наконец-то смогла увидеть новый цвет. Он был божественный. — Можешь увидеть себя полностью. Я, не веря своим ушам, медленно начала поворачиваться к зеркалу. И то, что я увидела в отражении, повергло меня в такой ужас, что я чуть не упала со стула. Макияж был дико сложным и нереально красивым, притягивающим. Верхнее веко было темно-серым, а потом цвет начинал плавно переходить в более светлый. Стрелки, хотя, сомневаюсь, что это называлось именно так, начинались от внешнего уголка глаза, а потом переходили в узор с аккуратными розовыми цветками. На черных пышных ресницах красовались мелкие стразы: по пять на каждый глаз. Единственное, что не так сильно выделялось — губы. Они были слегка подкрашены розовой матовой помадой. А волосы! Это нечто. Такие объемные, мягкие, шикарного шоколадного цвета с разными переливами: от медного до красного. — Я хочу плакать, — прошептала я, поворачиваясь обратно. — Ты гений. Честно. Огромнейшее тебе спасибо. Никто бы, ни один человек не смог бы сделать мне такую красоту. — Не преувеличивай, — отмахнулась она. — Просто перед визажистом нужно ставить четкие задачи. Только в том случае он сделает то, чего желаешь. И все-таки пожалуйста. Была рада помочь. — Теперь можно обнять? — спросила я, вставая. — Конечно, — улыбнулась она, принимая меня в свои объятья. — А теперь переодевайся. Тобиас отвезет тебя. И срази всех наповал. Пусть знают, какой ты можешь быть. Я еще раз крепко обняла девушку и начала стаскивать с себя платье. К моему глубочайшему облегчению, оно снялось без вреда для прически и макияжа. Джессика помогла мне затянуть корсет. Я надела туфли, и она подвела меня к зеркалу. Оттуда на меня смотрела совершенно чужая девушка, которую я впервые видела. Теперь я была больше похожа на голливудскую звезду, чем на саму себя. И я была рада этому. Впервые я была рада, что меня так вызывающе накрасили. — Неужели? — чей-то незнакомый голос заставил меня вздрогнуть и обернуться. — Джессика, это она? Девушка кивнула, показывая мне палец вверх. — Здравствуйте, — поздоровалась я. Должно быть, это миссис и мистер Грейс или же родители Тобиаса. — Здравствуй. Какая неожиданная, но приятная встреча, — женщина в красном платье в пол тепло улыбнулась мне. — Эвелин, мама Тобиаса. Вы, должно быть, Беатрис? Беатрис Прайор. «Ну Приор же!» — мысленно исправила я, но в ответ лишь улыбнулась. — Да, это я. Приятно познакомиться, — я подошла к ней и пожала руку. — Это Маркус. Он у нас молчаливый, — она положила руку на плечо мужа, продолжая улыбаться и очаровывать меня. — Рада знакомству, — я протянула ему руку, и он пожал ее. — Мы тоже очень рады! К сожалению, время на исходе, а хотелось бы пообщаться с Вами по душам. — На «ты», пожалуйста, — попросила я. — Ах, да, извини. Тогда у меня к тебе только просьба, никаких миссис и мистеров. Я — Эвелин, он — Маркус. Прошу, называй нас так. — Мне жутко неудобно, — озабоченно говорю я, стараясь избегать смотреть им в глаза. — Ничего, со временем привыкнешь. Ты очень красивая. — Благодарю, Вы тоже, — я смущенно улыбаюсь. — Спасибо, — кивает она и предлагает спуститься. Я быстро прощаюсь с Джесской, но знаю, что ненадолго. Ведь она придет на выпускной. Эвелин и Маркус уходят, сказав, что обязательно придут на мое торжество. Я спускаюсь в одиночестве. Тобиас ждет меня у входа. Как только он видит меня, сразу открывает рот и замирает. Естественно, не каждый день я так выгляжу. — Ну, скажи что-нибудь, — тихо произношу я, смотря ему в глаза. — Невероятно. Ты ослепительно красивая. И ты затмишь всех. — Спасибо. — А платье... Боже, оно идеальное, и так тебе идет. И волосы... Покрасилась? Потрясающий цвет, безумный, невероятный. — Да, Джессика постаралась, — улыбаюсь я. — Умничка. Какая ты у меня красивая. У меня даже словарный запас иссяк, как только я тебя увидел. — Очень приятно, — я начинаю глупо улыбаться. — Прошу Вас, мисс Приор, — он подает мне руку и кланяется. Я смеюсь. — Прекрати-и-и, — тяну я, выходя из дома. — Как скажете, моя Госпожа. *** Я прибыла к школе самой последней из своего класса, чем вызвала еще больший фурор. Все, абсолютно все: и учителя, и одноклассники, и родственники, и друзья — все смотрели на меня. Я ожидала каких-нибудь восхищенных взглядов, но чтобы настолько... Нет, извините. — Твою мать, Беатрис, — ко мне мигом подбежали мои друзья. — Это ты? — Я, конечно это я. — Ты выглядишь... Думаю, все, что я могу сказать — тебе уже сказали, — начал Альберт, неотрывно смотря на меня. — Ты не такая, как все эти пустышки. Пожалуй, ты и Шона — звезды сегодняшнего вечера. — Ой, да куда уже нам, — засмеялась я. — Марлен тоже неплохо выглядит. — Если бы сейчас не капала ядовитой слюной, то, возможно, но все равно ты лучше, — подытожил он. Зик и Шона отмалчивались. — Эй, ребят, — я пощелкала пальцами перед ними, но они все еще не могли отойти. — Они в шоке, — смеется Ал, пытаясь их растормошить. — Когда отойдут, ты будешь бедная, так что беги. Заболтают до смерти. Я улыбнулась и направилась к месту, занятому Алом для меня. *** Торжественная часть близилась к концу, учителя и родители дали нам напутствие во взрослую жизнь. Многие ученики выступали с речью, кто-то с подготовленной, кто-то импровизировал. И вот как только последний ученик завершил свою трогательную речь, на сцену вышел Тобиас, не проронивший ни слова с момента, как привез меня сюда. — Уважаемые выпускники! — начал он, осматривая всех нас и на мгновенье задерживая взгляд на мне. — Хоть мне и досталось поработать с вами всего ничего, я понял, насколько вы дружные ребята. Нет, серьезно. В каждом классе у нас было столько разборок, неприятных ситуаций, но вы все решали вместе. Накосячил один — другие заступятся. Я впервые встречаю такие выпуски. Возможно, это приходит с годами. И все-таки, я рад, что мне предоставилась возможность вести у вас ненавистный предмет. И я также очень рад, что вы все хорошо сдали экзамен. Ни одного провала, и это великолепно. Хотелось бы выделить нескольких человек, достигших успехов в изучении этого сложного предмета. Я буду называть имена и класс, а вы просто поднимайтесь на сцену за грамотой. Дальше я перестала слушать. Наверное, он сказал все основное и сейчас закончит. Проходит несколько минут, несколько самых скучных минут этого вечера. До меня доносятся лишь обрывки фраз. — Трис Приор, — оглашает он, отчего я сразу же оживляюсь. Нет, это какая-то ошибка. И все же, мне приходится встать и идти на сцену. — С этой девушкой мне пришлось поработать больше всего, но успех, как вы знаете, на лицо. Самый лучший результат. Поэтому у меня для нее особенный подарок. Тобиас неожиданно встает на одно колено, и по залу проносится гул. Все вскакивают со своих мест, замирая в ожидании. — Беатрис Приор, — медленно и четко произносит он, доставая синюю, знакомую мне коробочку и открывая ее. — Ты выйдешь за меня? Это слишком идеально, чтобы быть реальностью, поэтому я щипаю себя за руку. Но боль вполне реальна. «Должно быть, я очень крепко сплю» — думаю я и, зажмурив глаза, снова больно щипаю себя за руку. Открываю глаза и вижу ту же самую картину: все стоят, едва дыша. Повисла гробовая тишина. Тобиас продолжает стоять на одном колене с вытянутой рукой, в которой находится кольцо. Я несколько раз вдыхаю и выдыхаю, стараясь придти в себя, после чего с моих губ срывается тихое: — Да, согласна. *** Теперь я принадлежу этому человеку, а он принадлежит мне. И эта любовь будет длиться вечно. КОНЕЦ.