Чай-кофе?

Англия с азартным блеском в глазах ковырялся в замке входной двери дома Брагинской. По его расчетам той не должно быть дома как минимум до завтрашнего утра. Он сам подкинул ей несколько интересных задачек и проблем, решение которых не терпело отлагательств, если Россия хочет сохранить свой суверенитет настолько сильно, как и говорит. Вернее, цедит сквозь зубы. А потом рушит все планы, которые выстраивает сам Артур с таким трудом. Хотя, может, это Америка такой дурачок вырос... Англия сделал глубокий вдох и задержал дыхание, чтобы успокоиться. Не вышло. Спрашивается, какого (не при дамах) Брагинская так ерепенится? И вообще, какое ей дело, что они там делают со своей экономикой и внешней политикой? Это каким-то боком ее касается? Нет, если смотреть напрямую. Уж Кёркланд-то постарался все обставить так, чтобы у этой ведьмы даже подозрения не возникло, что он вместе с братцем тихой сапой подкрадываются к ее границам... Замок поддался. Глаза Англии торжествующе сверкнули. Теперь он сможет набрать секретного материала, дабы манипулировать строптивой девчонкой так, так ему вздумается. Преисполненный чувством собственного превосходства, он бесшумно проник на территорию страны-наследницы Империи Зла. То есть, в прихожую уютной квартиры Российской Федерации. Лучший в мире тайный агент аккуратно прикрыл за собой дверь. Но не успел он обернуться, как услышал странный звук. Звук чистки зубов и шаркающие шаги. Он в смятении повернул голову и в шоке застыл. По коридору с угрюмым выражением лица в неизвестном направлении проплывала Россия. Из-под линялого халата с плечей бати-СССР не было видно вычурных дедушкиных тапочек. Поэтому, если бы не шоркающий звук, можно было бы подумать, что мимо Кёркланда степенно проплывал призрак прекрасной девы в длинных одеждах, мрачно чистящий зубы. Англия мастерски притворился торшером, но Брагинская все-равно его заметила. Она остановилась, некоторое время созерцала незваного гостя, вычищая моляры. Артур подумал, что такого арт-хауса в его жизни еще не случалось. О чем же думала Россия, понять было невозможно. Впрочем, как и всегда. Да и вопрос, думает ли эта несносная девчонка вообще, для Кёркланда так и оставался открытым. - П[r]оходи, не штешняйша, - прошамкала Брагинская, сохраняя безукоризненный покер-фэйс. Рот был полон пены от зубной пасты, поэтому чёткая, почти мхатовская дикция несколько пострадала. - Я не жду гоштей шеводня, поэтому тебе п[r]идетша шми[r]итша ш тем, што я не п[r]и па[r]аде. Свободной рукой она театральным жестом продемонстрировала грязно-песочного цвета халат, из-под полов которого всё-таки показались тапки с позолотой. "Узнаю почерк винососа", - подумал Артур и завис. Очнулся от глухого "Я в ванную. А ты на кухню пока иди..." и возобновившегося звука шаркающих шагов. Тапочки, принадлежавшие когда-то Российской Империи, Федерации были все-таки велики. Как и халат Союза, впрочем. Встряхнувшись, Англия прошел на кухню, чопорно опустился на табуретку у окна и стал смиренно ждать хозяйку, к которой так бездарно вломился... Нет, то не совесть была, но досада, что спалился, как Америка. Может, даже хуже. - Чай-кофе? - угрюмо раздалось от двери. - Кофе! - от неожиданности Кёркланд пискнул и пожалел, что не удержал язык за зубами. Он предпочитал чай. Брагинская даже бровью не повела. Только кивнула, взяла с гвоздика турку и приступила к варке кофе. Время было слишком раннее, чтобы разговаривать с гостями, тем более так беспардонно вломившимися в твой дом. От воцарившегося молчания Кёркланду стало неловко, но нарушить тишину не рискнул. Ему нечего было сказать, тем более вид мрачной с утра Брагинской в огромном халате, сзади до дрожи напоминавшем знаменитую шинель СССР, настораживал. Складывалось впечатление, будто этот краснознаменный ублюдок жив, просто вышел, скажем, за папиросами. Или ещё хуже – он сейчас прямо здесь, и Англии было неприятно признавать тот факт, что СССР в шпионаже давал ему прикурить. А еще эти тапочки...В отличном, кстати, состоянии…Будто Империя ушёл любоваться вишнёвым садом, а взбалмошная внучка взяла их погонять в его отсутствие. И вообще, атмосфера в доме Брагинской была какой-то…не такой, как у всех нормальных стран. Пока Англия себя накручивал, Анна приготовила кофе, достала две белые небольшие чашки с толстыми стенками, блюдца, кофейные ложечки. Короче, все, как полагается. - Сахар-сливки? – вежливо спросила она баском и досадливо скривилась. Видимо, все-таки надуло в поезде...В горле теперь першит, а покашливание эффекта пока не приносило. Очевидно, что английский джентльмен не привык к таким выкрутасам русских голосовых связок, потому как комично выпучил глаза и как-то нелепо встряхнул головой. Что он имел в виду, не понял даже он сам. - Короче, все на столе. Что надо - сам добавишь, - не очень вежливо буркнула Россия и уселась напротив. И зевнула во весь рот, сурово прикрывшись кулаком. С утра не до этикета. Кёркланд тем временем отходил от "Сахар-сливки", произнесенным голосом и интонацией Российской Империи. Только тот, узнав пожелания собеседника, царственно кивал прислуге и возобновлял прерванную беседу. Эх, хорош был, чертяка!..Только вот упрям, как осёл. Брагинская, казалось, спала и действовала чисто на автопилоте. Ее плечики утонули в тяжелых складках отцовского халата, челка всклокочена и одна прядка торчала почти как у Альфреда. Но в то же время совсем не так. У Альфреда она игриво загибалась, у Брагинской стрелой агрессивно целилась в люстру. Сама Россия двумя руками держала чашку с кофе, почти уткнувшись в нее носом. "Кофейные ингаляции?" - подумал Кёркланд. - Собственно, ты чего хотел? - вдруг спросила она, не открывая глаз. "Дочь своего отца, - досадливо поморщился Кёркланд, - тот тоже спрашивал в лоб. Никакой утончённости". - Меня тревожит нынешняя геополитическая обстановка. - И почему нужно ломиться ко мне в дом? Артур чуть замялся. Потому что во всех непонятных ситуациях уж очень привычно обвинять Россию? - А к кому еще? - невозмутимо спросил он и элегантно, как только мог, отпил кофе, чтобы скрыть нервозность - от обоих предшественников Брагинской досталась способность стихийно оказывать психологическое давление, не ударяя палец о палец. Чуть скривился – слишком много добавил сахару, испортив этим напиток. Что-то сплоховал. Возраст? Или потому что соперник – женщина? Пусть и в халате… - Ну-ну. Англия напрягся. А Анна улыбнулась в чашку, от нее не укрылась нервозность Кёркланда. Не, ну каков! Поймали с поличным - и хоть бы хны! Папа с дедушкой предупреждали... Естественно, она понимала, что Кёркланд не скажет своих истинных причин взлома. Лорд Интрига - его второе имя. - Ты угощайся оладушками. Или кофе с таком пьёшь? - С чем? - С таком. Артур не понял, а спрашивать еще раз ему показалось невежливым и недостойным. Насколько он помнил, эти...оладьи - просто жареное тесто. Поэтому он просто с подозрением покосился на странное угощение и воздержался, заявив, что не голоден. Брагинская пожала плечами, взяла одну оладью прямо руками, макнула в розетку с малиновым вареньем и с аппетитом умяла. Артур снова поморщился. Брагинская предупредила, что ему придется мириться с тем, что она не настроена принимать гостей, но все-таки до конца надеялся, что та не станет испытывать на прочность его терпение своими ужасными манерами. Причем делала она это настолько непринужденно, что было трудно обвинить ее в злом умысле. Куда там Альфреду с его гамбургерами. Однако при желании она может вести себя настолько безукоризненно и изысканно, что Франция писается кипятком каждый раз и курлычет, как токующий голубь, а Австрия растекается блаженной лужицей и радушно приглашает вместе помузицировать. И этот факт заставляет Англию трястись от едва сдерживаемой злости. И в этом вся Россия. Суметь вывести оппонента из себя одним невиннейшим действием. Так, успокоиться. Действовать по ситуации. - Не поделишься своими планами на будущее? – как можно более непринуждённо поинтересовался Англия, дабы развеять тишину и сделать своё пребывание в этом доме не таким бесполезным, и отпил ещё кофе. - С чего бы? – флегматично поинтересовалась Россия, макая очередную оладушку в варенье. Артура чуть не перекосило – о погоде эмоциональнее беседуют! - Ты относительно недавно вступила в обязанности страны, у тебя практически нет опыта. Тебе нужна помощь и… Англия осёкся, наткнувшись на ироничный, до омерзения, взгляд. Будто знает, чертовка, все его планы на неё и её территории и сейчас позволяет Англии, Лорду Интриг, думать, будто инициатива принадлежит ему. Кёркланда ошпарило неприятное чувство дежа-вю. Такой же взгляд был у её деда и отца, когда те феерично обламывали его тонко просчитанные ходы одной лишь своей улыбкой. СССР обычно ехидно скалился, а Империя загадочно приподнимал уголки рта, совсем как Федерация сейчас. - Ты предлагаешь мне свою помощь?– с тихим смешком спросила Россия. - Мне? Ты? Нет уж, спасибо. Плавали – знаем. - Господи Иисусе, Россия, ты же так молода, а уже со скепсисом смотришь на мир, как дряхлый старик! Так далеко не уйдёшь, надо доверять окружающим и… И Англия снова осёкся, прикусив язык, так как почувствовал, что сказал что-то не то – лицо России угрожающе потемнело. Если обычно Федерация напоминает очаровательную фарфоровую куколку, то теперь казалось, будто эта куколка оживает по ночам, чтобы убивать… У Англии всегда прекрасно работала фантазия. О чём он думал? Федерация – не наивная маленькая девочка, которую можно взять на слабо. - Ты смеешь упрекать меня в недоверии, Кёркланд? – медленно проговорила она, вглядываясь в лицо Артура, будто увидела его впервые и недоумевала, что этот незнакомый человек забыл на её кухне. Она внушительно оперлась руками на стол и поднялась на ноги, возвышаясь над британцем, как высокая колокольня. Взгляд её холодных фиолетовых глаз придавил его своей тяжестью, и Англия в который раз помянул про себя дьявола-СССР, наплодившего дочерей-валькирий. - Вы наблюдали, как в горячке погибал мой дед, и готовились растащить его по кусочкам. Вы довели моего отца до самоликвидации. Меня вы пытаетесь лишить суверенитета и чувства национальной гордости. И после всего этого вы ждёте, что я буду вам доверять? После всех ваших подлых интриг вы смеете требовать...доверия? Она роняла слова, словно каменные глыбы. Артур сглотнул и ничего не ответил. Возразить было нечего. Более того, он не был уверен, что способен произнести хоть слово. Глотка пересохла. Брагинская молчала, и ее бежевый халат уже не казался нелепым. - Больше тебе здесь делать нечего, Англия. Англии показалось, что фраза была произнесена в три голоса. Артур напряг зрение и вгляделся, как он про себя называл, в эфир. И содрогнулся. Их было трое. Справа от Российской Федерации, мягко сияя синим, стоял Империя, ласково приобняв Анну за плечи. Его одухотворенное лицо выражало смесь настороженности и разочарования. Слева, полыхая красным заревом, замер Советский Союз. Его грубая рука покоилась на правом плече Анны, как бы говоря, что девушка находится под защитой этого жестко ухмыляющегося советского офицера. В его глазах Артур прочел пожелание мучительной смерти. От хрупкой на вид Российской Федерации исходило уверенное свечение фиолетового спектра. В колдовских очах - смесь эмоций деда и отца. И сама она была не в старом бесформенном халате, а в женственном пальто, в фасоне которого все-таки сохранилось нечто от военной шинели. Волосы всех троих мягко перебирал неосязаемый ветер. С трудом удержав лицо от открывшегося ему зрелища, Артур решил, что больше в сторону русских направлять оружие не станет. Ни холодное, ни огнестрельное, ни интеллектуальное, ни какого бы там ни было ещё. Пусть Америка сам с этой ведьмой пляшет, раз уж так ему надо. А у Англии инстинкт самосохранения всегда отменно работал. Кёркланд кивнул и спешно покинул ставший негостеприимным дом, радуясь и в то же время удивляясь, что он так легко отделался. ______________________________________________________________ Насладившись видом сверкнувших английских пяток, Анна отошла от окна. - Баба с возу – кобыле легче! – хохотнул СССР. Анна звонко рассмеялась. Теперь какое-то время инициативы от Кёркланда по обвинению России в чём бы то ни было можно не опасаться. - Да-с, что-то сильно сдал господин Британская Империя. Больно уж на девицу похож стал, - усмехнулся в ухоженные усы Империя. - Эй-эй, деда! Я бы попросила! – игриво возмутилась Федерация. - Да ты, Анка, отдельная история, не серчай, – ласково похлопал внучку по плечу Империя и обнял. - Ты у нас – русская женщина, которая и коня на скаку остановит… - И в горящую избу войдёт! – подхватил СССР, все трое рассмеялись. После ухода Советов за черту как-то сразу стало понятно, что Империя – такая же форма существования России, как и сам Союз. Как и молодая Федерация. И они втроём являются, по сути, одним целым. СССР мягко пригладил дочери встопорщенную чёлку. - Точно-точно. Всех уделаешь ещё, да, Анютка? Российская Федерация лукаво улыбнулась. Память об отце и деде помогала ей в трудные минуты, часы, годы. История имеет привычку повторяться, поэтому уроки прошлого имеют особую цену. Конечно, был соблазн перечеркнуть всё, что было, забыть, как страшный сон, и продолжить без того неподъёмного груза боли, пролившихся крови и слёз, что скопились на широких плечах Империи и Союза, придумать себе другое прошлое, но Брагинская посчитала это предательством не только по отношению к ушедшим, но и к себе и своему народу. Поэтому, не дрогнув, приняла непосильную для многих ношу. И не прогадала. Это сохранило её как страну. И подарило крылья. Да, они ещё не налились силой, но Брагинская чувствовала, что совсем скоро они вознесут её в самую высь, а История России пополнится новыми победами и громкими радостными событиями. И слава о России загрохочет с новой силой по всему миру! - А то, папа! То ли ещё будет.