Империум и Империя

После первого контакта прошёл почти месяц. Молодая Империя после долгих лет Войн Клонов и постоянных мятежей вышла на колонизацию новых звезд. В умах людей появилась надежда — новый золотой век жизни галактики. Новая технология лучших учёных смогла искривить гиперпространство так, чтобы открылся путь в новую галактику. Колонисты устремились в новые миры. Однако, с колонизацией все оказалось не так уж и просто. Встреча с разумной жизнью не такая уж и редкость: сотни видов живут в мире и согласии, вместе строя лучший мир, и, хотя люди составляют большинство, в старом сенате им не было никаких привилегий. С приходом к власти Палпатина сенат был распущен, но межрасовые разграничения не усугубились. Теперь же Империя столкнулась с цивилизацией людей, колонизировавших новую галактику. Они вышли на связь над одной из новоколонизированных планет. Власти не поверили им, считая что знание языка обличает их имперское происхождение. Но "аборигены" объяснили это поимкой пиратского судна, пассажиры которого дали им и язык, и представление о чужой цивилизации. И теперь Салеван Гант во главе делегации Империи сидел за символическим столом переговоров посреди площадки, очищенной от леса и покрытой бетоном, размером сто на сто метров. В центре стоит широкий стол, за ним сидят пять одетых в темно-серые мундиры человек. Ещё пять стульев стоят пустыми — они ждут делегацию с другой стороны. Салеван заметно нервничал: встреча с цивилизацией, в одиночку колонизировавшей почти всю свою галактику! Наконец в небе появилась ничем не примечательная темная точка. Она приближалась, росла, и уже вскоре Салеван смог различить контуры малого космического корабля. Подобные используют пираты для своих целей. Скорее всего он и принадлежал тем пиратам, которые попали к этим людям. Дипломат по ходу дела отметил, что следует попросить вернуть этих пиратов обратно, чтобы их судили на родине. Буквально через несколько минут корабль приземлился, аппарель трапа опустилась вниз, и по ней спустились четверо фигур. Салеван облегченно вздохнул: к счастью, на переговоры пришли люди. Ведь, даже себе, как дипломат, в этом признаться трудно, с другими видами переговоры у него не всегда ладили. Сами же люди с другой галактики выглядели странно. В кожаных сапогах и простых полотняных одеждах, которые выглядят даже слишком первобытно, однако обладают множеством непонятных устройств и украшений, в ухе у каждого громоздкий наушник, на щеке микрофон, на плече динамик, Гант даже не сразу узнал переводящее устройство. Когда же все четверо иномирян прошли к столу, Гант жестом приказал своей делегации встать. — От имени Первой Галактической Империи и от имени Императора Палпатина я, Салеван Гант, приветствую вас. Но заявлялось, что вас будет пятеро. Один из мужчин, видимо главный, широко улыбнулся и ответил: — Пятый — наш пилот, он сейчас будет. Он говорил на своём неизвестном языке в микрофон, но из динамика шла понятная имперцам речь. Видимо все-таки Гант не ошибся, и это действительно переводящее устройство. Вскоре по трапу "аборигенов" прошёл пятый мужчина. Дипломаты с обеих сторон собрались. Переговоры начались. — Мы приветствуем вас от имени Империума и имени Бога-Императора — голос иномирца даже из переводчика шел с акцентом — нашего бессмертного повелителя. Мне очень приятно, что именно мне выпала честь проводить эту встречу. Мы бы хотели узнать о вашей цивилизации и обсудить возможности торговли и сотрудничества. — Разумеется. Итак, Империя — богатый союз планет, которым управляет Император Палпатин. Однако, несмотря на это, местные проблемы решает выборное правительство. Хотя восстания и разгораются, мы стараемся избегать войн. Все люди должны жить в мире, понимании и уважать права других людей. Права человека важнее всего. — Я пользуюсь переводчиком, поэтому хочу уточнить. Вы говорите "люди", имея ввиду человечество или вообще всех разумных существ? Мы встретили на корабле различные виды, которые, судя по всему, жили на равных бок о бок. Является ли это общепринятым? — Конечно. И раз уж речь зашла о пиратах, то мы бы хотели получить их назад, чтобы придать справедливому суду. — Это невозможно. Мы уже предали их своему суду. — Но вы же можете переправить их нам. Простите наши принципы, но нам нужно, чтобы они сидели в нашей тюрьме. Мужчина опустил глаза и покачал головой. Видите ли, у вас права человека священны, а мы ощущаем себя лишь шестеренками огромного механизма — и часто это так и есть. Когда шестеренка не покоряется, к ней применяют серьезные меры внушения. Ужасная догадка пронзила голову Салевана, но он поспешил перевести разговор в другое русло. — Если вы хотите наладить сотрудничество, то мы готовы обсудить это. Его оппонент воодушевлённо кивнул и сделал знак пилоту, в ответ на который тот встал и пошёл к кораблю. Должно быть, они оставили там какие-нибудь бумаги. Переговорщик подался вперед, и Гант понял, что сейчас обсудится вопрос, к которому и шёл весь разговор. — У нас к вам предложение: присоединитесь к нам под защиту нашего Императора и отриньте дурман ксеносов. Сидящий рядом с Салеваном засмеялся. Сам Гант с трудом скрывая улыбку выдавил: — Даже если бы у меня были полномочия, ни я, ни кто из поданных Империи этого не сделал. Дипломат пожал плечами и встал. — Как знаете. Мы колонизировали свою галактику, колонизируем и вашу. Должно быть они имели ввиду экономическое удушение. К сожалению, дипломатическая миссия провалилась. Делегации направилась к своему кораблю. Однако что-то подсказало Салевану догнать говорившего. Тот, поняв, что что-то недосказано, повернулся к нему. Салеван ускорил шаг и догнал его. — Что вы имели в виду? — То, что мы решаем, как принести вам лучшее колонизацией. Они подошли к трапу. Все остальные уже зашли внутрь, двигатели взвыли, обдавая обоих струями раскаллённого воздуха. Человек обернулся к успокоенному Салевану и произнес, подумав: — Я не правильно перевел фразу. Мы не колонизировали, а завоевали нашу галактику. Салеван прищурился и холодно спросил: — А про нашу галактику вы тоже перевели неправильно? Трап начал закрываться, и когда человек ответил, Салеван видел только его ботинки. Шатл тут же взлетел. Но, услышав ответ дипломата, Гант вздрогнул всем телом, и никакие мысли о сломавшемся в последний момент устройстве-переводчике не могли развеять страх. Он услышал стальной, отрывистый, даже словно квакающий, с ощутимыми пробелами ответ, на который не способны человеческие связки: —Мы... будем... думать...