Хрупкие крылья

Skylar Grey — I Will Return

      Этот вечер казался уютным и необъятным. Столь тихим, словно он был создан лишь для двух замечательных девушек, что пили тёплый чай на веранде, сидя на небольшом уличном диванчике, по горло укутавшись махровым пледом. Александрия внимала мягкий запах жасмина, добавленного в её любимый зелёный чай, пар которого вздымался в воздух и растворялся под покровом заходящего солнца. Последние лучи ласкали её шершавые на ощупь щёки, запутывались в волнистых локонах — те отдавали блеклым золотом. Франц захотела поправить край пледа: он сполз с тощих плеч девушки, и это доставляло ей некий дискомфорт. Александрия слегка подалась вперёд, чтобы зацепить длинными пальцами ускользающий кончик пледа, и нечаянно дотронулась до руки своей собеседницы Сандры: та сидела запредельно близко.       Девушка ощутила холод тела Франц даже сквозь марлевую повязку. Она, неожиданно отпрянув, произнесла: — Такая холодная, — тихий шёпот Миллер давил на виски.       Александрия, неловко улыбнувшись, беглым движением руки подхватила махровый плед и укуталась. — Ты точно не хочешь в дом, милая? — поинтересовалась Сандра, отставив полупустую кружку своего согревающего напитка на стеклянную поверхность небольшого столика, что стоял подле. — Нет, — блондинка немного качнула головой в отрицании. — Мне нравится свежий воздух. — Хорошо, — ответила Миллер, чуть прикусив нижнюю губу.       Несколько мгновений девушки сидели в тишине. Она не являлась тяжёлой или же чересчур напряжённой. Эта тишина была точно той, в которой они так нуждались, — до боли родной и успокаивающей.

Слишком правильной для этого сломанного мира.

      И если всему прекрасному суждено моментально обрываться, разбиваться на сотни, тысячи осколков, погибать, не дав вкусить всю свою прелесть, то эта тишина, пожалуй, была создана для того, чтобы исчезнуть с заходом солнца. Ей не было предначертано стать вечной.       Девушки переглянулись, услышав тяжёлый хруст гравия, как предполагала мулатка, под толстым покрытием резины. Устремив свой взгляд на соседний участок, Сандра, убедившись в собственной правоте, обернулась и пробежала глазами по лицу Александрии: девушка не была особо заинтересована прибытием соседей Миллер домой после длительной прогулки. Да только она и предположить не могла, кто являлся соседом её подруги.       Однако губы девушки слегка приоткрылись в тот момент, когда она, чуть дёрнув рукой от удивления, выплеснула небольшое количество содержимого своей керамической кружки на плед. — Чёрт, — сквозь зубы шепнула она, уделяя внимание мокрому пледу, который, вероятно, спустя некоторое время высохнет, но так и останется липким.       Сандра глухо хихикнула, наблюдая за реакцией Франц. Девушку забавляло нелепое и робкое поведение Александрии. — В чём дело? — Миллер старалась не смотреть в сторону припарковавшегося автомобиля.       Мулатка слышала многочисленные голоса, — как женские, так и мужские, — что сливались в единый гул и были слишком громкими для этого безмятежного вечера, который до недавнего момента заключался в искреннем разговоре двух подруг и согревающем напитке. — Это твои соседи? — слишком громко произнесла Франц, стряхивая не пропитавшиеся в ткань капли чая.       Настолько громко, что это заставило молодых людей обернуться: всё же частные сектора были расположены слишком близко друг к другу. Первым человеком, кого заметила Александрия, был невысокий блондин, широкая улыбка которого была видна за несколько миль. Видимо, молодой человек был в весьма приподнятом настроении, поскольку он одарил Франц своей доброй улыбкой. Девушка, смутившись, перевела взгляд на свою подругу. — Да, — Миллер немного нагнулась к собеседнице, исключая всякую возможности быть услышанной. — К сожалению, моим соседом является Томлинсон. — Брось, — шепнула Александрия. — Он хороший.       Взгляд небесных глаз Франц скользнул по широким, накаченным плечам Луи, когда тот выгружал из багажника автомобиля купленные им и его друзьями продукты. — Он хороший, безусловно. Могу сказать, что он нравится мне намного больше, чем Стайлс, — Сандра немного поморщилась, словно вспомнила нечто столь неприятное и запретное. — Да только, знаешь, семья Томлинсона такая громкая. Несколько дней назад они должны были отправиться в отпуск, и мы с мамой было обрадовались, ведь некоторое время мы будем жить в полной тишине. Да и не только мы, — Миллер усмехнулась. — Весь наш квартал зажил бы мирно. — Тогда почему Луи сейчас здесь? — Александрия не совсем поняла всю суть. — Потому что у нас выпускной класс, и родители предпочли оставить своего отпрыска дома, — мулатка в негодовании вскинула свой волевой подбородок, в результате чего несколько кудрявых локонов упали ей на лицо, скрывая глаза. — Чёрт, лучше бы забрали его навсегда. Я полностью уверена: сейчас он и его дружки устроят настоящую вечеринку, которая, поверь, будет слишком громкой. Я не смогу уснуть. — Думаю, это весело... — начала было Александрия, однако замолкла.       Кинув беглый взгляд через плечо Миллер, девушка заметила Луи: тот стремительно держал направление в сторону дома Сандры. Его уверенный шаг заставлял сердце блондинки биться быстрее. Толстая подошва ступала по слегка пожелтевшему газону, в результате чего оставались мятые следы. — Хей, — звонкий голос парня, казалось, отлетал от стен, окрашенных в серый.       Он не отдавал глубоким басом, не заставлял широкую грудную клетку сотрясаться, скорее наоборот: был таким мелодичным, что имел свойство успокаивать. Парень преодолел препятствие на своем пути в виде невысокого забора, который находился на территории участка больше для красоты, нежели безопасности. — Привет, — несуразно бросила Сандра в сторону Луи через правое плечо.       Мулатка сидела спиной к парню. — Привет, — ответил Томлинсон, скользя глубоким взглядом по лицу Александрии.       Франц невольно улыбнулась той робкой улыбкой, которая притянула внимание Луи в первый день их встречи. Девушка, возможно, даже не заметила тогда присутствие парня в многоликой толпе, что заполонила столовую в первый день пребывания Александрии в учебном заведении. Тогда внимание блондинки было направлено лишь на одного человека — Гарри Стайлса, — того дерзкого юношу, что сбил её с ног и даже не посчитал нужным попросить прощения. — Вы соседи, — наконец выдавила из себя Франц, находясь под пристальным взглядом молодых людей. — И это так странно, — робкие слова слетели с её сухих губ.       Томлинсон, что всё это время наблюдал за девушкой, произнёс: — Почему странно, Александрия? — голубые глаза парня сверкали с заходом солнца.       Холодный осенний ветер развевал его мягкие волосы. Тёплая улыбка молодого человека была предназначена не столько Сандре — чудной соседке, сколько робкой Франц. — Просто это так неожиданно! — воскликнула та в удивлении. — Почему ты не говорила мне об этом? — блондинка обратилась к своей подруге. — Я не хотела делиться своим горем с окружающими, — короткий смешок сорвался с пухлых губ Миллер. — Да ладно тебе, — Луи приблизился к девушкам и встал напротив, обретя полное желание вести разговор напрямую. — Я не самый худший сосед, — парень раскинул руки в стороны, в результате чего кофта из тонкого материала вплотную прилегла к загорелой коже груди.       Сандра ответила сквозь озорную улыбку и звонкий смех, что сотрясал изнутри: — Чёрта с два, Томлинсон! Ты слишком громкий. — Смотри, Сандра, я ведь могу не о том подумать, — тонкие брови парня приподнялись в игривой манере. — Контролируй свои пошлые мысли! Среди нас дети, — две пары глаз уставились на Александрию, пока та отчаянно пыталась контролировать волну смеха, зарождавшуюся внутри. — Эй! Я не ребёнок, — блондинка вскинула свой тонкий подбородок, что вызвало бурный смех у молодых людей. — Могу тебя успокоить: мы все в душе дети, — пролепетал Луи. — Особенно ты, Томлинсон, вечно вытворяешь такое, за что потом тебе должно быть стыдно, — прокомментировала Миллер. — Мне никогда не бывает стыдно после хорошего времяпрепровождения!       Звонкий смех мулатки отлетал от многоликих бледных стен её дома. Грудная клетка сотряслась, и край пледа спал с широкого плеча, оголяя темную кожу. — Для чего я, собственно, подошел! — воскликнул Луи. — Дамы, — хитрый взгляд молодого человека проскользнул по лицам девушек, — не желаете ли вы присоединиться к нашей компании?       Сандра посмотрела на Александрию из-под своих густых черных ресниц. Девушка не заметила в них отрицания и, поднявшись, произнесла: — Сейчас спрошу у своих родителей, — широкая ладонь мулатки легла на металлическую ручку входной двери. — Твоя мама точно не будет против, Миллер, — Томлинсон бросил вдогонку. — Она меня любит!       Сандра скрылась в массивном дверном проеме, выполненном из темного дерева. Последние лучи солнца выглядывали из-за розовых пушистых облаков, перламутром переливаясь на изуродованной ногтевой пластине девушки и марлевой повязке, что скрывала отсутствие кожного покрова на длинных пальцах.       Через несколько мгновений парень произнес: — Ты ведь не имеешь ничего против? — улыбка спала с его лица.       Франц робко выглянула из-за широкой спины Луи и устремила взгляд небесных глаз на компанию молодых людей: те все это время выгружали из автомобиля свои вещи. Девушка почувствовала себя неловко, когда увидела, как тот самый блондин, еще недавно улыбавшийся ей, нес приличного размера ящик алкоголя. — Я не думаю, что твои друзья обрадуются нам, Луи, — несколько грустно произнесла Александрия. — Не говори глупостей, — ответил молодой человек, наблюдая за тем, как пристальный взгляд девушки, казалось, выискивал кого-то в толпе. — Сегодня его не будет.       Тяжелая тишина повисла в воздухе, сдавливая и без того измученное сознание Франц. — И ты прости его, Александрия, — продолжил Томлинсон. — Гарри не такой плохой, каким хочет казаться. — О нем говорят ужасные вещи, — тихий шепот слетел с бледных губ блондинки. — Не говори мне, пожалуйста, что ты — та, кто верит гребаным слухам. — Я — та, Луи, кто верит поступкам! — нижняя челюсть девушки задрожала: ей стало слишком холодно и неприятно от этого разговора.       Вдали послышались глухие частые шаги. Молодые люди, окончив разговор, обернулись. Сандра появилась в дверном проёме и весело произнесла: — Разрешили! — она обернулась и взбудоражено бросила в сторону подруги. — Ты как?       Александрия последний раз краем глаза поймала силуэт Томлинсона и слабым голосом ответила: — Да, я согласна.

Когда нет сил ни плакать, ни смеяться, Больная бабочка едва взмахнет крылом. Ты вспомни, как над хрупкой издевался. Та улыбнется и забудет о былом. Она сотрет с лица все свои слезы, И их ключицы тонкие поймают. Лишь руки слабые под тканью и без кожи. Поломанные люди ласки не внимают.