Мой мальчик

- *дикий ржач* Ничтожество!... Ошибка природы!... Как ты вообще таким родился!? *пнул* Омежка и то посильнее будет!... Позор для альф! - в центре круга лежал девятилетний мальчик, прикрывая лицо руками, и терпел подобное избиение от своих сверстников уже не в первый раз. Почему его били? Сейчас расскажу. Это дитя является альфой, но почему-то природа обошла его стороной оставляя слабаком, который не может за себя постоять даже перед омегой. Таких, как он, в обществе не принимают, да и вообще считают, что позорят свой род. Как бельмо на глазу, этот парнишка раздражал всех, даже просто своим присутствием. Он, так сказать, служил подушкой для битья. Вечно в синяках и ссадинах, потому что не успевают проходить старые, как рядом с ними появляется вдвое больше новых. Его никто за человека не держал, «урод» — прозвали в ближнем окружении просто за то, что он не такой, как иные представители альф. Но по внешним данным уродом назвать его нельзя. - Хватит! - раздался раздраженный голосок неподалеку от обидчиков. Это был паренек, как две капельки воды похожий на «подушку для битья», отличались лишь цветом волос: он был блондин, а тот, что сейчас лежит на полу и тихо плачет являлся брюнетом. И этот блондин его единственный друг, которому плевать на то, что тот «урод». Он всегда вступается за него, даже не смотря на то, что ситуация безвыходная. Нередко они вместе получали, что было не так обидно. Его яркая улыбка затмевает своим светом всю обиду, но, к сожалению, его темноволосая копия не может просто так взять и простить всех. Эта обида копится, устраиваясь поудобнее в потаенных уголках души, со временем превращаясь в ненависть, что однажды выйдет наружу. - А это кто? Твоя сестренка-близняшка? - и снова такой омерзительно-оскорбительный смех. - Нет, ты что... он же омега, - мальчик с широким синяком под глазом отвечает на вопрос своего дружка. - А это разве не омега? - третий из сборища малолетнего шпанья потихоньку поворачивает темноволосого парнишку. И снова раздается хохот. Блондин подбегает ближе к брюнету, разжимая ладони на лице и говорит: - Менма, сильно досталось? - видя новые кровоточащие ссадины на руках и грязную майку. - Наруто... ты пришел... - пытаясь улыбнуться, ответил брюнет. - Обижаешь, если думаешь, что я бросил тебя, - помог подняться. - Эй, и куда же вы собрались?... Мы вас разве отпускали?... - в след ребятам послышались крики, тут же окружая теперь уже двоих голубоглазых детей. И далее по обычному сценарию: их начинают пинать, толкать, издеваться в словесной форме. Но теперь пережить брюнету это намного легче, когда рядом с ним блондин, который не смотря на все удары не сводит улыбку с лица. Конечно ему не особо приятно смотреть, как избивают его единственного друга, но, к сожалению, ничем помочь не может. Он уже не раз предлагал разойтись по разным путям, но Наруто не желал ничего подобного слышать. С самого детского сада вместе, конечно от части их сблизило то, что они по невероятной случайности, не являясь родственниками, были словно зеркальным отражением друг друга. Ну слово за слово, так и сдружились.

***

И вот мальчишки, снова оба побитые, сидят на большом камне в своем потаенном местечке, где до них никто не мог бы добраться. Ойкают да айкают, обрабатывая раны друг друга. - Зачем ты снова туда пошел? Тебе ведь мама говорила больше не ходить по людным местам? - морщась от прижатия зеленки к разбитому колену, поинтересовался светловолосый. - Не дергайся, - дуя на царапину, отвечает темный. - Тебе легко говорить, а мне надоело уже сидеть либо дома, либо здесь.. ну или в школе. У тюремщиков и то свободы больше. - Значит в тренажерку ходи! А то вон, тебя даже ветерком сдувает, - с небольшим напором коснулся брюнета пальчиком, а тот упал. - Вставай, - протягивая руку, усмехнулся блондин. - Думаешь, не пытался? - стараясь состроить как можно более обиженную рожицу, ответил темноволосый. - Говорят, мал еще... - залезая обратно на камень. - А сам не пробовал? - влепляя ватку, пропитанную перекисью водорода в ссадину на щеке, которая приходилась как раз по верх усиков на щеках, брюнет айкает. - Пробовал папа тренировать, но... помнишь меня не было в школе три недели? - Ну да, между прочем, ты меня тогда очень напугал! - сложив руки крест на крест, якобы обижаясь, пробурчал блондин. - Предупредить сложно было? И трубку не брал... Мне как раз тогда мама купила новую приставку, а зная твое пристрастие к играм, я хотел первый раз поиграть с тобой, а ты... - И как ты представляешь я бы взял трубку, если у меня обе руки в гипсе были?! - перебил Менма, выкрикивая слова прямо в лицо Наруто. Слишком близко... Спустя несколько секунд тишины и неподвижного сидения, оба одновременно засмеялись, как будто годами репетировали. - Хотел бы я найти себе омегу, похожую на тебя! - все еще задорно хохоча и хлопая по плечу приятеля, сказал брюнет. - И не надо искать! Вот вырастим, я сам сделаю тебя сильнее и тогда ты всем покажешь, кто тут альфа, а потом поженимся! - едва сдерживая позывы смеха, ответил блондин. Чему они смеялись — понятно только им.

***

В один прекрасный день, который не предвещал беды.

- Мой папа согласится забрать его к нам! Пожалуйста... оставьте его!... Нееет, куда вы его уводите? - со слезами на глазах наблюдал блондин, как уводят его друга работники социальной службы. Брюнет послушно плелся за ними, не пытаясь даже что-то возразить, стараясь не обращать внимания на то, как его копия, с соплями до губы, нещадно барабанит по полу, вымаливая того не уходить. Ему не до этого. Буквально пару часов назад он сидел привязанным к батарее в комнате родителей и наблюдал, как тех жестоко, долго и мучительно убивает парочка незнакомцев, чьи лица скрывались за масками каких-то странных зверей. Последними словами матери, были: «Пощадите... хотя бы его». Затем всплеск красной жидкости и тишина. Люди в масках что-то обсудили между собой, потом, повернув голову на ребенка, который застыл в ужасе, сказали — «Живи», но слово прозвучало так, что лишь своим произношением могло смертельно ранить, тем более маленького мальчонку, который только что видел жестокую расправу над своими родителями. Затем убийцы вышли из квартиры, как будто просто на чай заходили. Видимо, для них это не первый раз. - Я отомщу, - на пороге своего дома шепнул брюнет, состроив злобный оскал. С того дня вся та ненависть, копившаяся годами, стала пробираться наружу. Именно тогда он и стал другим человеком.

***

После месяца, проведенного в детском доме, натерпевшись новых издевательств над его сущностью, его усыновил какой-то подозрительный тип, звавший себя Орочимару. Он являлся ученым, который проводил опыты на людях, о чем, конечно, мало, кто знал. Но вот парочка любопытных журналюг как-то раз смогла добраться до всех его подпольных делишек. За что и поплатились. А сейчас он в поисках нового рабочего материала наткнулся на интересную личность, который был отпрыском тех самых журналистов. Минато долго пытался отыскать в какой детский дом забрали Менму, но даже благодаря всем своим связям на тот момент еще простого следователя, выяснить это не удалось.

***

Орочимару особо не скрывал от своего нового подопытного, что его родители были убиты по его заказу. Но что тот мог ему сделать? А ничего. Просто терпел все его опыты, иногда длившиеся не по одному дню, и возразить ничего не мог. Но пару раз в день он не забывал себе напоминать, зачем все это делает. Отомстить. Он все еще был слаб, поэтому сначала надо найти способ стать сильнее. Эта идея до безумия вбилась в его голову, что ради этого он готов на все. И однажды, подслушав разговор Орочимару и еще какого-то странного типа, который ходил в оранжевой маске, он услышал легенду про некого девятихвостого демона-лиса. Первое, что пришло на ум, так это то, что они оба обкурились какой-то травки. Но все же услышанное отложилось у него в памяти. Полтора года тренировок в секрете от приемного отца были абсолютно бесполезными. Результат равен большому и жирному нулю. Может, конечно, оттого, что тренировки были весьма скоротечными, потому что заживающие швы на теле мешали нормально упражняться. С тех пор ношение верхней части одежды стали лишь воспоминаниями, ибо было невыносимо терпеть ткань, которая трется о свежие порезы на коже. А ненависть с каждым днем росла. Орочимару лишь возглавлял список тех, кому решил отомстить приемыш. Еще спустя полгода тренировки начали приносить небольшую пользу. Появился пресс, руки стали более подкаченными. Но самое главное — характер абсолютно и бесповоротно изменился: теперь он ненавидел и презирал ВСЕХ. Боль перестала препятствовать упражнениям, даже начала приносить удовольствие. Двух лет вполне хватило привыкнуть к ней. Но... все это лишь немного сделало его похожим на альфу. Хоть толк и был, но сил все равно не достаточно. А однажды, узнав, что старику Орычу осталось жить не более года, он всерьез был напуган... Напуган тем, что не успеет отомстить к тому времени, ведь чтоб стать полноценным альфой нужен еще не один год тренировок, да и того кажется мало, учитывая, что абы кому не убить старика. Если бы было все так просто, то тут уже выстроилась бы целая очередь, мечтающая покромсать его, как фарш для пельменей. Определенно, надо действовать быстрее. Только вот, как? Решил, хоть это и является полным бредом, все же воспользоваться воспоминаниями о демоне-лисе. Последний шанс, либо все это было зря. По легенде благодаря ему люди обретают демоническую силу, равную этому демону.Но для его призыва требовался двойник будущего «вместилища». И, о Боже! Какое совпадение! Как раз-таки таковой у нас и имеется! Спустя неделю после принятия решения Менме удается сбежать.

***

- За что?... - сквозь всхлипы пытался выяснить Узумаки, но вместо ответа в очередной раз почувствовал что-то холодное и острое, отчего кожа разделяется надвое и кровь спускается водопадом, стекая в какой-то сосуд, который находится почти вплотную прижатым к левому боку измученного Узумаки. В глаза светит неоновая лампа, располагавшаяся буквально в метре от лица блондина. Руки вместе с ногами прикованы к железному операционному столу. Рядом с ним располагается столик поменьше, напоминающий стоматологическую приставку с хирургическими принадлежностями, вокруг которого и скачет брюнет, ища что-нибудь интересненькое, чем можно будет еще поиграться со своим двойником. Зачем он это делает? Просто все два года прибывания буквально-таки в плену ученого-безумца, его преследовало одно и то же улыбающееся лицо. Это лицо сначала грело душу, но потом, поднатерпевшись всяческих мучений от помешанного психопата, который являлся опекуном Менмы, начало раздражать. Почему только он страдает, а Наруто всегда улыбается? Так нечестно. Пусть тоже насладится болью, переживет то, что пережил он сам и наконец-то сойдет с лица эта до дрожи выбешивающая лыба. Да, к тому же, ему все равно нужна его кровь. Вся. До последней капли. Так почему бы не поиграть с и так будущим трупом? Ни совесть, ни чувства, мол — «О, Боже... Да как так? Он же твой друг...» — ничего не останавливало брюнета. Пора бы поделиться скопившимся с кем-то еще... - Наруто, я тебе уже объяснял... - выбрав подходящую какую-то длинную иглу, медленно проткнул ею ладонь блондина. - У меня для тебя хорошая новость — сегодня твоим мучениям конец, - взял скальпель, заприметив еще одно местечко на теле Наруто, которое было не тронуто и тут же резко и глубоко вонзил его, после чего послышался вопль блондина. Вообще удивительно, что он все еще в сознании держится, да еще и разговаривать может. Хотя от болевого шока за последний месяц вырубался и не раз.

***

Тогда, месяц назад, Менме не составило труда заманить сюда Узумаки. Блондин сам буквально кинулся к нему на радостях. Два года не виделись, столько новостей, столько вопросов. Вопросов про то, где все это время брюнет пропадал, почему ни разу не позвонил, а что больше всего интересовало Наруто, так это то, откуда у него столько шрамов и почему он без майки? Не холодно? На улице-то вроде как не май месяц. Менма согласился ответить на все его расспросы, только когда тот зайдет к нему домой и познакомится с людьми, что усыновили его. Ну и, конечно же, Наруто, будучи наивным по своей натуре, согласился без излишних раздумий. Хотел позвонить родителям и поделиться своей радостью, что вдруг так внезапно буквально из ниоткуда появляется старый друг, но Менма отговорил, объяснив все просто — «Пусть и для них будет сюрпризом». Шагая за брюнетом, Наруто, не умолкая ни на полсекунды, рассказывал все самые свежие новости за последнее время. Брюнет же делал вид, что ему хоть чуть-чуть интересно, заводя его в одно из прежних Орочимаровких «убежищ», и прежде чем блондин успел что-то спросить касательно того, куда он его привел, Менма быстро прижал к лицу пропитанную хлороформом тряпку и тот вскоре уснул. Ну, а утро встретило его уже будучи прикованным всеми конечностями к чему-то холодному и твердому. Проморгавшись, он разглядел в темноте, которая едва ли подсвечена неоновой лампой, лицо своего БЫВШЕГО друга. Конечно, как и полагается, его искали. Искали до-о-олго и безуспешно. Кому вообще в голову придет мысль проверить здание бывшего торгового центра, который был закрыт после пожара? То есть, проверено-то оно было, но никто не мог и предположить, что ПОД ним, целая подземная лаборатория, где как раз-таки и находится Наруто. Таким образом уже долгий месяц, который казался вечностью, кроме постоянной невыносимой боли, своего крика, своих слез и своей крови, блондин больше ничего не видел, не слышал и не чувствовал. За этот, казалось бы небольшой промежуток времени, Наруто прошел все девять кругов ада.

***

И вот сегодня, наконец-то, настал подходящий день. Еще раз проверив информацию о призыве в книгах, которые он утащил с собой из библиотеки Орочимару при побеге, Менма вырвал страницу с изображением на ней печати восьмитриграмм, которую нужно было рисовать на полу кровью двойника. При этом необходимо убедиться, что тот мертв, иначе девятихвостый может отправиться в тело «жертвы», если тот ему приглянется больше, чем вызывающий. Ну, и с текстом на древней латыни не ошибиться, а то, как поговаривают учебники, и убить может. Своенравная тварь. Все готово. Крови за последние дни собрано достаточно, чтобы перекрасить весь Тадж-Махал. Начертив рисунок, изображенный на древнем пожелтевшем листе, Менма пошел добивать свою жертву. Ни капельки жалости в свои-то одиннадцать. Это не нормально. Но ему-то что? Он закрылся ото всех, даже от себя самого и делал то, что считал нужным, то, что ему нравилось и казалось правильным. - Прощай, - совершенно бездушно сказал брюнет и тут же добил Наруто, как ему показалось. Последнее, что увидел блондин, это жуткую ухмылку на лице Менмы и пустые, безжалостные глаза, в которых нет ничего, кроме пустоты. Это безразличие во взгляде брюнета он запомнит на всю жизнь. Конечно, если та не закончится прямо сейчас. Резкая боль в области груди, сил кричать больше нет. Глаза закатываются, а дальше туман. Менма тем временем, облизнув лезвие, с которого капают на пол капли крови, развернулся и пошел прочь, таща за собой тело блондина за волосы, как какую-то бездушную куклу. Вышел в большое помещение, которое можно принять за холл в данном месте с округленными стенами — ни одного угла нет. Потолок высокий, около восьми метров. Там не было ничего, помимо десятка дверей. Хотя «ничего» — громко сказано, потому что во весь пол начерчена красно-бардовой жижей какая-то мудреная спираль, вокруг который расположены какие-то неясные символы. В общем, печать она и в Африке печать. Символы эти окружают ровным кругом ту самую спираль и имеют восемь отростков, похожие на солнечные лучи в детском рисунке. Вокруг всей картины расположены свечи и кроме них здесь нет ни единого намека на иное освещение. Менма кладет изуродованное тело Узумаки, даже не замечая, что тот все еще дышит. Все еще борется за жизнь. Раскрыв страницу книги, на которой изложены слова с транскрипцией с латыни на японский, Менма повторил их еще раз. Убедившись, что все помнит наизусть, как раз во время солнечного затмения уселся посреди печати и начал произносить заученный текст:

Novem daemonium Kurama obsecro. Audite vocem meam, et in tenebris venit ad eum audi. I, ut hoc sacrificium, vobmen in virtute tua. Sic mecum participare. Da mihi virtutem. Kyuubi daemonium. Esto mihi in vita socium. Audite vocem meam.

Повторял он его до тех пор, пока в закрытом помещение не разыгрался ветер. Затем и свечи потухли, оставляя брюнета в кромешной темноте. И раздается грубый голос кого-то постороннего: - Ты призвал меня, щенок? - кажется он был недоволен. - Девятихвостый демон Курама? - не поверив своему счастью, спустя несколько секунд тишины все же отозвался Менма. - Ты ожидал кого-то другого увидеть? - в темноте, где-то под самым потолком, начали виднеться белоснежные клыки размером с Менму, обнажаясь все больше и больше. - Я могу вернуться, если хочешь. - Не можешь. Теперь ты служишь мне. - холодно бросил брюнет, чем кажется разозлил собеседника. - Запомни, щенок. Я никому не служу, - белоснежные клыки спустились ниже на уровень лица Менмы. Тут же в темноте засверкали два ярко-красных лисьих глаза. - Ты должен повиноваться тому, кто призвал тебя. Поэтому-то... - протянул руку, на которой появилась такая же печать, как и на полу, продолжил он. - Ты теперь служишь мне. - Слишком смелый, - презрительно ухмыльнулось призванное существо. - Думаешь я стану прислуживать такому отбросу, как ты? - убираясь обратно под потолок, с иронией спросил демон. - В тебе нет ничего, что могло бы заинтересовать меня... - перевел свои глазища в сторону, где брюнет оставил блондина. - А вот он другое дело. - Он мертв. Так что давай пошевеливайся, - нетерпеливо ответил Менма и тут вдруг печать засияла в темноте. - Мертв, говоришь? - прищурив глаза, уставился на брюнета. - А я вот чувствую, как он все еще пытается выкарабкаться с того света, - начал медленно впитываться, как оранжевый пар, который словно светился в темноте, в руку с печатью. - Мне плевать. Все равно скоро подохнет... - мальчишку уже стали раздражать эти лишние разговоры. - Ты видимо забыл, сопляк, условия призыва, - на животе Узумаки тоже появилась та же печать, что и на руке Менмы. - Что и следовало ожидать от такого карапуза, как ты... Не одно тысячелетие существую, но впервые меня призвал ребенок. Как думаешь, похоже, что я собираюсь помогать тебе? - струйка пара, что медленно впитывалась в руку Менмы, разделилась, направляясь к Наруто. - Когда оба двойника живы, я могу выбрать любого из них, - подытожил Курама. - Зачем тебе еле живое тело? - наблюдая за этим, не понял Менма. - Главное, что живое. С остальным я сам разберусь, - глаза и клыки, светящиеся в темноте, начали потихоньку расплываться, исчезая. - Быстрее! - дернул рукой брюнет, боясь, что демон и впрямь может достаться другому. - Если бы я мог, то давно убил бы вас обоих. Но, к сожалению, мои лапы связаны. Я не могу даже просто уйти отсюда. Но и служить тебе не собираюсь, - рычал Курама. - А вот кое-что сделать я имею право. Если частица меня будет находиться в нем, ты не овладеешь всей моей силой... - слова потухли, когда лис полностью исчез во мраке. Свечи снова загорелись и посреди зала стоял уже абсолютно здоровый, без единого шрама, мальчик, наблюдая за тем, как печать пропадает на коже. Наруто же повезло меньше. Его раны не пропали за мгновение ока, поэтому брюнет подумал, что тот все-таки умер, но на всякий случай, достав из-за пояса охотничий нож, воткнул его на этот раз прямо в сердце Узумаки. А потом... просто ушел. Ушел навестить старика-Орыча и далее по списку.

***

Спустя неопределенное количество времени Наруто очнулся. На теле ни единого упоминания о тех увечьях, что нанес ему брюнет. Сразу как очухался, встретился с Курамой в своем подсознании, который и пояснил ему, что произошло. Тогда-то они и условились, что Наруто будет сильным в плане характера, а Курама будет делиться ночами своей силой с ним, если она ему понадобиться. На большее он не способен, если не хочет подавить личность своего носителя. Все-таки основная сила осталась у Менмы, у Наруто имелся лишь тот остаток, с которым достался ему разум Курамы. В брюнете же просто мощь и ничего разумного. Демон рассчитывал, что в теле этого блондина он будет в покое. Не желал он сейчас пробуждаться и нести хаос в мир, но не тут-то было... Наруто потом еще пару раз похищали, шантажируя Минато, а с возрастом и приставать с непристойными предложениями начали, что не очень приятно было бы для Курамы, да и простые подростковые передряги требовали его вмешательства. А поскольку Наруто теперь его дом и крепость до тех пор, пока оба близнеца не умрут, он должен оберегать его от неприятностей — только после кончины обоих двойников Кьюби станет снова свободен. А до тех пор, главное беречь блондина, как зеницу ока, иначе если с ним вдруг что-то случится, Курама, тот, что в нем, присоединится ко второй, более мощной части Курамы того, что в Менме. И поскольку все же Менма смог вобрать в себя большую часть Кьюби, то он мог пользоваться им круглосуточно. К тому же он был прав. Демон должен повиноваться призвавшему, как бы сильно тот не противился этому. С тех детских лет, Наруто перестал бояться тех, кто сильнее его, ведь ужаснее того, что с ним сделал Менма уже не будет. Настоящий страх остался только перед одним человеком, чей образ, с его пугающей ухмылкой и пустыми глазами, снится ему до сих пор.