Неслучайная встреча, или как научить хама уважать себя

На часах было почти три часа ночи, когда Том проснулся от того, что его любимый человек всхлипывает, бредит и мечется по подушке. Биллу снова снился его постоянный кошмар. Видимо стресс, перенесённый юношей в клубе, вылился снова в сон. Билл кричал что-то бессвязное, по его щекам капали слёзы, а его волосы совсем спутались от того, что он метался по подушке. Одеяло он с себя скинул, оставаясь только в нижнем белье, и дрожал от холода. Топ-менеджер вскочил, включил настольную лампу и осторожно начал будить юношу. — Билл, — он поцеловал брюнета в плечо, боясь напугать его. — Билл, проснись, — спустился ниже и, взяв край одеяла, накрыл брюнета. — Билли, — громче и настойчивее, убирая прядь волос с его лица. Юноша содрогнулся всем телом и открыл глаза. — Тебе снова приснился кошмар? — сочувственно смотрел на него топ-менеджер. — Мне снова снилась мама, — подтвердил догадки брюнет и так сильно вжался всем своим телом в Тома, что тот и пошевелиться боялся. Он начал успокаивающе гладить юношу по волосам. Билл сейчас выглядел таким несчастным маленьким мальчиком, которого хотелось оберегать, и о котором хотелось заботиться. — Может воды? — предложил Трюмпер, чувствуя, что юношу до сих пор трясёт. — Не нужно, — покачал головой брюнет, сильнее вжимаясь в Тома. Через какое-то время Билл уснул, а вот Том так и не смог. Он выключил лампу и, обняв юношу, лежал на спине и думал о том, как помочь брюнету. Как сделать так, чтобы Билл перестал винить себя в смерти своей мамы? Том был уверен в том, что после этого, юноше перестанут сниться кошмары. Он не спал всю ночь, а как только-только начало рассветать, поцеловал в макушку брюнета и отправился в ванную. Уже в душе к нему пришла отличная идея, как избавить Билла от кошмаров. Мысленно похвалив себя, у мужчины теперь появилась надежда. Убедившись в том, что Билл спит и даже улыбается во сне, Том ненадолго оставил его одного в квартире, а сам съездил в ближайший супермаркет за продуктами и цветами. Он хотел приготовить для Билла что-то особенное. Вернувшись обратно в квартиру, Трюмпер убедился, что брюнет всё так же спал. Том приготовил вкуснейший завтрак и собрал в корзину часть приготовленной еды, ведь они могут проголодаться в дороге. А когда стрелки часов показывали почти девять часов утра, мужчина позвонил Ами. Рассказал ей о не прекращающих кошмарах юноши и спросил, где именно в Магдебурге находится могила Стефании, мамы Билла. Поговорив с девушкой и всё у неё выяснив, он решил разбудить брюнета. Топ-менеджер с разносом подошёл к кровати и, поставив его на прикроватную тумбочку, сел на корточки, невольно залюбовавшись спящим Биллом. Сейчас он казался ещё прекраснее, чем прежде: расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы, подрагивающие длинные пушистые ресницы, непослушные волосы, которые лежали на подушке и обнажённое плечико. Ему так жалко было будить своё сокровище, но он вынужден был это сделать. — Доброе утро, соня, — ласково произнёс Том, поглаживая личико и плечико Билла бутоном белой розы. — Просыпайся. — Ммм, щекотно, — произнёс Билл с улыбкой на губах и сонно посмотрел на Тома. — Уже утро? А я совсем не выспался, — и зевнул. — Белая роза, — юноша приподнялся на локтях и взял у топ-менеджера цветок, вдыхая его запах. — Как ты узнал, что это мои любимые цветы? Я ведь тебе не говорил. — Просто подумал о тебе, — Том пересел на край кровати. — Тебе сейчас нужно хорошо позавтракать. У нас с тобой сегодня будет трудный день, — он поставил разнос на колени юноши, где были ещё горячие и аппетитные вафли, молочно-банановый коктейль и мюсли. — И что же ты приготовил на сегодня, можно узнать? — просиял брюнет. — Поешь сначала, хорошо? — Трюмпер не хотел сейчас об этом говорить. — Скажи сейчас. Я сгораю от любопытства. — Билли, я тебя прошу, только восприми это спокойно, — лицо мужчины стало серьёзным, и брюнет начал нервничать. — Что на этот раз, Том? Снова твои друзья? - юноша склонил голову набок. — Нет, Билл. Ты же знаешь, с этим покончено. — Тогда, что? Не пугай меня, Томми. — Мы поедет в Магдебург, в твой родной город. — З-зачем? — заикаясь, спросил юноша. — Что тебе там нужно? — Не мне, нам, — топ-менеджер немного придвинулся к брюнету. — Я хочу, чтобы мы с тобой съездили на могилу твоей мамы. — Что, прости? На могилу моей мамы? Я не ослышался? — юноша был удивлён, и даже напуган. — Постой, это всё из-за сегодняшней ночи? Из-за моего кошмара, да? — Просто давай съездим, ладно? — настаивал Том. — Ну, — брюнет тянул с ответом, — хорошо. Только я не понимаю зачем. После того, как брюнет позавтракал, молодые люди собрались и поехали в родной город Билла. Всю дорогу юноша не проронил ни слова, а Том и не настаивал на этом. Он знал, в каком состоянии находится Билл. От Берлина до Магдебурга на машине всего около двух часов. И за всё это время брюнет ни разу не посмотрел в сторону топ-менеджера. Часть дороги он смотрел в окно, часть — откинувшись на спинку сидения, дремал, потом курил, прямо в салоне, достав сигареты из маленькой сумочки, а затем снова смотрел в окно. Том остановил машину у цветочного магазина, недалеко от кладбища. Они уже были в родном городе юноши. — Зайдёшь со мной в магазин или мне самому выбрать цветы? — мягко спросил Том. — Я сам, — голос у брюнета казался немного хриплым. — Мама любила — ирисы, а бабушка — тюльпаны. — Хорошо, — кивнул мужчина, — тогда пойдём вместе. Купив цветы, молодые люди вернулись в машину. — Том, а может не надо? — с ужасом в глазах посмотрел брюнет на мужчину. — Я не переношу кладбища. Они угнетают меня и пугают. Я же потом вообще не усну. — Билли, — Трюмпер слегка сжал колено юноши, — это нужно сделать. Тебе и самому легче после этого будет. А я буду рядом. Ничего не бойся, — юноша только тяжело вздохнул. Том был прав, но где взять смелости и побороть страх? Меньше чем через полчаса, они уже были на могиле Стефании. Билл молча положил цветы, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, внимательно посмотрел на памятник и уже хотел уходить, но Том не дал ему этого сделать, держа за запястье. — Не уходи так быстро. Поговори со своей мамой. Скажи, как любишь её, как скучаешь по ней. Она тебя слышит, поверь мне. Билл долго молчал, собираясь с мыслями и стараясь успокоиться. Прошло около двадцати минут прежде, чем он решился сказать. Всё это время Том терпеливо ждал, держа Билла за руку, и молчал. Он знал, как это непросто даётся брюнету и не торопил его. Он ждал, когда юноша наберётся храбрости и смелости, и дождался. Билл сел на колени перед надгробием и со слезами на глазах, произнёс: — Мамочка, я так по тебе скучаю. Я так тебя люблю. Если бы ты только знала… — Она знает, Билл, знает, — сказал Трюмпер, у которого на глазах тоже выступили слёзы, но он быстро сморгнул и отогнал их от себя. Теперь его рука лежала на плече у юноши. — Прости, что ты из-за меня тогда погибла… — всхлипнул юноша и не в силах больше там находиться встал и хотел уйти, но Том ему снова не дал этого сделать. Он обнял Билла, а тот уткнулся ему в шею. Мужчина слышал и чувствовал, у как брюнета начинается истерика. Ему было жалко Билла, но он должен был это сделать. — Билл, пойми, — топ-менеджер отстранил от себя юношу, внимательно посмотрел ему в глаза, положив свои руки ему на талию, - ты не виноват в том, что случилось семнадцать лет назад. Это бы случилось, и не будь тебя вместе с мамой. Это судьба, злой рок, называй, как хочешь, но ты в этом не виноват. И снится она тебе лишь потому, что ты не можешь себя в этом простить, хотя ты не виноват. Стефания любила и продолжает любить тебя. Она не винит тебя ни в чём. Прости себя, Билл. Прости и отпусти. Вспоминай о маме только хорошее, светлое, доброе и забудь о том дне. И ты почувствуешь сам, как тебе станет легче. И тогда твои кошмары прекратятся. Я тебе обещаю это. Всё зависит от тебя, Билл. Билл слушал мужчину, содрогаясь всем телом и всхлипывая от нескончаемого потока слёз. Том так убедительно говорил, что ему хотелось верить. Хотелось последовать словам Трюмпера и избавиться от этой тяжести, которая тяготит его всю жизнь. Слова мужчины не были, как приговор, они вселяли надежду. — Фрау Каулитц, — снова начал говорить Том, — я люблю вашего сына, — у юноши не только дар речи пропал, он просто остолбенел. — Очень люблю. И хочу, чтобы вы знали, что я не дам в обиду вашего сына и сам никогда не обижу его, - повисла тишина, которая показалась вечностью. — Я попробую, Томми, — наконец-то произнёс Билл.  — Молодец, Билл. Молодец, — мужчина притянул юношу к себе и крепко обнял, а Билл не мог успокоиться. — Ну, что теперь домой? — Нет, давай ещё к бабушке зайдём, — попросил брюнет. — Конечно, зайдём, — с лёгкой улыбкой на губах, произнёс Том. После брюнет сам попросил Тома заехать к нему домой. Дом, в котором он провёл своё детство. Мужчина охотно согласился. Это был частный старый дом с уже покосившейся верандой и пылью внутри. Билл не был там с похорон своей бабушки. Немного прибравшись, юноша нашёл на чердаке коробку со своими старыми, также покрытыми пылью, вещами: футбольный мяч, значки, флажки и даже уцелевший конструктор. Билл разглядывал каждую вещь с любовью, трепетом и интересом. Из самой глубины коробки он достал дневник, который раньше когда-то вёл и, усевшись поудобнее прямо на полу, начал переворачивать страницы. — Не может быть! — воскликнул он вслух, не сдерживая свои эмоции. — Я и совсем забыл про него. — Забыл про что? — появился и Том на чердаке, который до этого рассматривал на стеллажах книги. Он пришёл с корзиной еды, которую приготовил ещё дома. — Я нашёл свой дневник, — с радостью в голосе снова воскликнул Билл. — Иди сюда, Том. — Я и не знал, что ты вёл дневник, — мужчина уже сидел рядом с брюнетом. — Я и сам про него забыл, — перелистывал страницы юноша. Что только в этом дневнике не было: записи, ещё совсем корявые, написанные детской рукой и уже взрослый красивый почерк, рисунки разных листьев и животных, чертежи и даже детское наивное признание в любви своей однокласснице. На предпоследних страницах дневника Билл обнаружил свою детскую фотографию (их было у него немного). Чёрно-белое фото, где ему было полтора годика. — Боже, какая прелесть, — Том выдернул из рук брюнета фотографию. — Теперь она моя. Я буду носить её всегда с собой, а ночью прятать под подушку, — рассмеялся мужчина. — Отдай мне мою фотографию, — Билл пытался забрать фотографию и звонко непринуждённо смеялся. — А вот и не отдам. Она теперь моя. Парни ещё долго находились на чердаке: смеялись, откровенничали, даже пообедали или уже поужинали? Они бы ещё долго так сидели, но пора было возвращаться обратно в Берлин. Билл взял с собой всю эту коробку и всю обратную дорогу проспал.