aftercare

Fabrizio Paterlini – Darkness Is Not The Opposite Of Light

Настоящая любовь - это не просто красивые слова, которые сотрясают воздух. Любовь - это действия. Желание быть с человеком несмотря на все его недостатки, несмотря на все трудности,которые появляются на вашем пути.

Очередное осеннее утро. Приятная мелодия доносилась из гостиной, и Луи узнал эту манящую, прекрасную мелодию - Гарри играет на фортепиано прямо сейчас. Эта мелодия невероятно знакомая, и она вызывает улыбку на лице Луи. Томлинсон любил играть на фортепиано не меньше, чем ездить на сумасшедшей скорости. Два совершенно противоположных занятия были частью жизни парня. Музыка, которую можно творить этим потрясающим инструментом, расслабляла Томлинсона, давала ему возможность раствориться в ней, окунуться в мир фантазий. Именно Луи научил Гарри играть на этом музыкальном инструменте. Немного неожиданно было услышать фальшивые ноты, которые стали проявляться довольно часто. Луи зажмурил глаза от этого неприятного звука. Когда ты умеешь хорошо играть на фортепиано и прекрасно знаешь, какая нота должна следовать за другой, то этот звук начинает просто давить на уши. Луи как можно быстрее и осторожнее забрался в свое кресло, направился в сторону комнаты, где во всю уже бушевал недовольный Гарри. Хазза - замечательный ученик, но он чертовски нетерпелив. Ему хочется, чтобы он моментально играл на фортепиано, как выпускник какой-нибудь консерватории. Иногда Луи удивляется, как он вообще смог его хоть чему-то научить, потому что Томмо не раз хотелось запустить чем-нибудь тяжелым в этого нетерпеливого парня. Наверное, это и есть та самая любовь. Любовь - когда ты терпишь все невыносимые черты своего любимого, лишь бы сделать что-то хорошее для него. Кудрявый даже не заметил, как Луи появился в комнате, ведь все его внимание было сосредоточено на нотах. Он почему-то несколько раз ошибался в одном и том же месте, которое для Луи было очень легким и элементарным. Томлинсон аккуратно подъехал к нему и тихо сказал: — Давай, я помогу, — кудрявый не стал сопротивляться и позволил Луи помочь ему. Гарри немного пододвинул свой стул, чтобы Луи смог быть ближе к фортепиано, а после чего стал внимательно наблюдать за каждым движением пальцев Луи. — Вот, тут нет ничего сложного, Хаз. Расслабься, — негромко сказал Луи, проиграв тот кусочек, где у Гарри не получалось. Томмо убрал свою руку от клавиш, давая Гарри снова попробовать. Кудрявый томно вздохнул и попробовал сделать то же, что меньше минуты назад сделал Луи. Рука Луи мягко опустилась на руку Гарри, как бы немного помогая проигрывать правильно такую прекрасную мелодию, которая снова разлилась по дому. Рука Томмо долгое время лежала на руке Гарри и это, в какой-то мере, придавало ему уверенности в своих силах. Это стандартная картина в их доме. Луи помогает Гарри в освоении фортепиано, после чего просто наслаждается совместной игрой. Стоит ли говорить, что они скучали поэтому? — Получается, — радостно, но не громко сказал Гарри, заставляя Луи улыбнуться. - Спасибо, - снова сказал Гарри и хотел остановится, чтобы подарить Луи приятный поцелуй, но Томмо остановил его. Он не любит, когда композицию обрывают, не завершая. Он бы не отказался от приятного поцелуя с Гарри, но с принципами ничего не поделаешь. — Тш-ш-ш, просто продолжай, — сказал Луи, и Гарри лишь улыбнулся. Он послушно продолжил играть. Луи отъехал от Гарри и инструмента к окну, выглядывая на улицу. В Лондоне царила осень. Раньше Луи не особо любил эту пору года из-за ее грустного мотива. А сейчас все будто изменилось. Он полюбил эту пору, полюбил все то, что происходит осенью на улице. Он любил наблюдать за всей той суматохой, которая творилась за пределами дома, а раньше - больницы. За окном он не увидел ничего особенного. Разве что пару людей, которые спешили укрыться от дождя. Оставалось только наблюдать, как капельки дождя падают на асфальт. Луи томно вздохнул и вернул свой взгляд на кудрявого, который играл завершающую часть композиции. Гарри очень был сосредоточен и даже не замечал, как пристально Луи наблюдает за ним, за каждым его движением, за каждым нажатием на клавишу. Он невероятно красив, и Луи в миллионный раз восхитился им. Он до сих пор не верит, что Гарри остался с ним после всего, что произошло. Луи прекрасно понимает, что пора бы уже оставить эти мысли и просто радоваться, но не может. Все это кажется ему сном. Сегодня ночью Луи поспал лишь два часа. Нет, все было в порядке, он просто не хотел спать. Он вспоминал те дни, когда находился на трассе и ехал в своей любимой машине. Безумно хотелось повторить это снова, но реальность не позволяет. Сейчас она даже не позволяет ему встать с кровати, что тут говорить о том, чтобы проехать в машине на бешеной скорости. Пора бы научиться ценить то, что имеешь, а не ныть о том, что вряд ли возможно вернуть. Луи уверен: даже,если он поправится, то Гарри вряд ли позволит ему снова заниматься гонками. Луи тяжело вздохнул. "Пора бы перестать думать об этом," — твердило сознание Луи, с которым он был полностью согласен. Немного неожиданно музыка завершается, отвлекая Луи от потока его мыслей, а на его плечи мягко ложатся руки Гарри. — Я не разбудил тебя своим ужасом? — Гарри частенько называл свою игру "ужасом". Луи лишь усмехнулся. — Да ну, я только рад был проснуться под твой "ужас", — он изобразил пальцами кавычки, когда произнес слово "ужас". — Не стоит себя недооценивать, ты очень даже хорошо овладел этим инструментом, — Гарри смущенно усмехнулся, — и я на полном серьезе. До аварии ты играл куда хуже. — Да, я немного занимался, пока тебя не было, — негромко сказал он. На самом деле он занимался далеко не немного. Он чуть ли не целыми днями сидел за фортепиано и проигрывал любимую мелодию Луи. Она помогала ему хоть на мгновение отвлечься от того, что случилось с его парнем. Она помогала ему забыться, отключиться от той реальности, которая так ранила и угнетала. *гиф к данной сцене https://vk.com/doc151623853_370160172 *

***

— Добрый день, — вместе сказали Гарри и Луи, войдя в кабинет врача. Раз в неделю Луи должен показываться врачу, который наблюдает за здоровьем своего пациента. Помимо того, что Луи не может ходить, у него появилась еще парочка болезней, и одна из них связана с сердцем. Ее название никому ничего не даст, поэтому называть его в какой-то мере бессмысленно. Это заболевание не слишком серьезное, но с ним нужно быть осторожным, как и с любой болезнью, в принципе. — Добрый, добрый, — немного улыбнувшись, ответил врач и попросил готовиться к осмотру, пока сам он будет заполнять какие-то бланки. То, что было велено, Луи сделал довольно быстро и уже вскоре осмотр начался. Доктор осматривал его ноги, смотрел, чтобы не было никаких пролежней, ведь он практически всегда либо лежит, либо сидит. Второго больше, разумеется. Далее он позволил Луи одеться и, чтобы было быстрее, ему помог Гарри. Кудрявый наблюдал за каждым движением, за каждым взглядом врача. Он боялся увидеть, хоть какую-то отрицательную эмоцию на лице доктора. Но мужчина в белом халате был холоден и за все время осмотра не сказал своей мимикой ничего. Он даже не вздыхал, как вздыхают некоторые врачи, когда что-то не так. Так, может, все хорошо? Может, ему все-таки становится лучше, и после операции он снова встанет? За время осмотра можно было с уверенностью сказать, что Гарри переживает раз в тысячу больше, чем сам Луи. Сам пострадавший уже смирился с тем, что шансов мало, а Гарри - нет. Он хочет бороться с этим, внушить Луи надежду на то, что все уложится. Это просто трудность, с которой должны справиться оба. Но пытается справляться только один из необходимых двух. — Ну, что, мистер Томлинсон, я могу вас обрадовать: хуже не стало, но и лучше тоже. Вы стали набирать вес, это уже даже заметно, и это очень хорошо. Но меня беспокоит ваше сердце. Никакой боли в его области не чувствуете? — спросил врач, и Луи кивнул, вздыхая. Оказывается, иногда у него дико начинает болеть сердце, но это проходит, как только Луи выпивает самые обычные капли. Томлинсон почувствовал на себе удивленный взгляд Гарри, который просто прожигал его. Он немного злится на Луи. Хотя зачем врать? Он чертовски сильно злится на него. Почему он должен узнавать это чуть ли не последним? Неужели Луи не доверяет ему? Томлинсон так и не посмотрел на него в ответ. — Да, иногда появляется чувство, будто кто-то вогнал мне в сердце тысячу иголок. Но это быстро проходит, иногда даже само собой. — Вы пили лекарства какие-нибудь? Раньше такое было ?— спрашивал врач. Гарри пристально наблюдал за всем происходящим. — Да, пил, — Гарри тяжело вздыхает, слушая Луи. Его поражает, что он не заметил этого, — обычные сердечные капли. — Хорошо, а теперь я настоятельно рекомендую пройти небольшое обследование. Можно даже сегодня, — сказал врач, и Луи согласился на обследование. Он рад, что его можно пройти за один день, ведь дома он и так был за этот год слишком редко. Парни вышли из кабинета и направились в необходимый кабинет, где Луи прошел все очень быстро, а главное доктор смог сказать Луи точно, что не так и он сможет подлечиться к операции. Когда все закончилось, они направились к машине. Ни один не проронил ни слова. Скоро эта тишина начнет сводить с ума. Луи чувствовал себя немного виноватым перед Гарри, потому что он должен был это знать, однако начать разговор он не решался. А Гарри просто ждал подходящего момента. Он не хотел выяснять отношения на глазах у всех, особенно у папарацци, которые уже поджидают их. Как они только узнали, что Гарри и Луи сейчас здесь?!

***

Они сели в машину довольно быстро и уже были на полпути к дому. Гарри уже не мог молчать и начал разговор: — Я теперь уже не вхожу в список тех, кому надо что-либо рассказывать? Особенно если это касается твоего здоровья, да, Томлинсон? — он был раздражен, и те слова, которые он произнес, звучали довольно грубо. Луи тяжело вздохнул и спокойно ответил: — Входишь. Ты всегда будешь туда входить, просто... — Ох, да ладно? Почему же тогда я не знал о том, что тебя начало беспокоить сердце? Почему, Томмо? — Стайлс плавно переходил на крик. — Прости. — Оу, это все, что ты можешь сказать? Потрясающе! — машина въехала во двор их дома, Гарри заглушил мотор, но не выходил. — Черт, прекрати на меня орать, Стайлс! — даже Луи не пытался себя сдерживать. Они оба кричали друг на друга, не давая просто объясниться. — Я и так жалок в твоих глазах. Я не могу ничего сделать, пока ты мне не поможешь. Боже, тебе даже не передать насколько меня тошнит от всей этой жалости к себе, — он уже не контролировал свой поток речи, а просто говорил, громко и без остановки, — я устал от того, что ты твердишь мне, что все будет хорошо. Проснись, Гарри, ничего не будет хорошо! — это было последним, что сказал Луи. Он тяжело вздохнул, потому что понял: последнее было лишним. — Боже, это не жалость, идиот. Это забота! — Гарри замолчал и вышел из машины. Достав инвалидное кресло, он открыл дверь Луи и помог ему сесть. — Я хотя бы во что-то верю, в отличии от тебя, — негромко сказал Гарри, но этого хватило, чтобы Луи услышал. — Хаз, прости меня, — сказал он, но Гарри сделал вид, что ничего не слышал и зашел в дом, а после сразу же направился в их спальню, где и закрылся. "Я хотя бы во что-то верю, в отличии от тебя" — эти слова крутились в голове Луи все то время, пока Гарри не выходил из комнаты. А ведь он прав. Луи сейчас ни во что не верит. Он сдался на половине пути, хотя шанс есть, и он не малый. Глупо, но ничего не поделаешь. Однако, как ты будешь вести себя в такой ситуации? Просто представьте: Вы долго и упорно занимаетесь тем делом, которое просто обожаете. Вас никто из родных не поддерживает, потому что это занятие невероятно опасно для вашего здоровья, но Вы все равно идете к поставленной цели. И вдруг однажды у вас все выходит. Вы становитесь лучшим в своем деле, Вас любят и уважают. Но потом все это, резко рушится из-за одной оплошности. Все летит к чертям. Как тут не быть пессимистом?

***

Гарри лежал, и слезы скатывались по его щекам. Он не верил, что Луи высказал такое. Неужели он также, как и многие, думал, что кудрявый с ним только из-за жалости? Да, естественно, Гарри немного жалел его, но ведь большая часть того, что он делал, - это всего лишь забота и любовь к Луи. Так ведь должен поступать каждый по отношению к близкому и дорогому ему человеку. Разумеется, это так, но почему не все это понимают? Это разбивает сердце Гарри. Он начинает просто уставать от того, что никто не верит в его искренность. Почему так плохо - верить в лучшее? Неужели он должен опустить руки и настроиться на пессимистическую волну? Хоть кто-то один из них двух, не должен делать этого. Раздался стук. Гарри приподнялся на локти, но встать и открыть дверь он не собирался. — Гарри, открой пожалуйста, — раздался нежный голос Луи. Гарри даже не подумал отвечать ему и просто упал на спину снова. — Прекрати, Стайлс. Нам нужно поговорить. — Нет, не нужно. — Черт, открой эту треклятую дверь, иначе я ее выломаю, — они оба засмеялись от слов Луи,но после моментально улыбка исчезла с лица. Это был не тот смех, которым обычно смеются над какой-нибудь шуткой, потому что после у Гарри ком стал в горле, а Луи лишь снова разочаровался в себе и всей этой ситуации, — Хаз, пожалуйста, открой, — негромко сказал Луи, но ответа так и не последовало. Гарри не хочет с ним разговаривать. Он хочет убедиться в том, что от того веселого и потрясающего парня, которого он однажды полюбил не осталось и следа. — Мы подождем, ладно, — сказал Луи, все еще ожидая, что дверь откроется. Под "мы" он имел веду себя и Сэм, которая пришла к Луи, чувствуя, что между хозяевами что-то не то. Гарри лежал на кровати и думал: какой стороне поддаться? Той, которая твердит, что нужно выслушать Луи, или ту, которая твердит об обратном? Он не знает и поэтому просто лежит, отгоняя от себя эти мысли и просто вспоминая все то, что было ранее. Светлые моменты проносились в голове будто трейлер к фильму и Гарри улыбнулся, а после очередная слеза скатилась по его щеке. Почему никого не волнует, что чувствует он? Да, именно он. Он чуть не потерял самого дорогого ему человека, который сейчас прямо перед ним опустил свои руки, сказал ему "очнуться". Но ведь он и так в сознании, и он просто уверен в том, что у их истории будет счастливый конец. Гарри просидел в комнате около часа, пока все же не решился выйти. Луи успел даже вздремнуть, но как только услышал шаги Гарри (а он ходит довольно громко), то сразу же проснулся. Дверь открылась, их взгляды пересеклись. Гарри показывал Луи, что он может въезжать и второй непременно сделал это, перед этим пропустив собаку, которая сразу же запрыгнула на кровать и устроилась как можно удобнее. — Ты плакал, — это было скорее утверждение, чем вопрос. Гарри снова упал на кровать, рядом с Сэм, отвернувшись от Луи и поглаживая собаку. Томмо подъехал к кровати, оказавшись у кудрявой головы Гарри. — Гарри, — прошептал он, проводя рукой по его волосам, — посмотри на меня, — тихо продолжил он. Гарри повернулся к нему, посмотрел в его небесные глаза. Иногда кажется, что в глазах самого Гарри боли в тысячу раз больше, чем в глазах Луи, — я очень сожалею о сказанном. — Нет, ни черта ты не жалеешь. Ты и вправду так думаешь, — Луи тяжело вздохнул, потому что это так. Он действительно так считает. Гарри слишком хорошо знает Луи. Несколько минут они просидели молча, пока Луи не ответил. — Прости, я ничего не могу с этим поделать, — его голос был полон жалости и сожаления. Он действительно не думал, что так сильно заденет ранимого Гарри. — Ты хоть видишь, насколько ты изменился? Ты перестал быть тем Луи, которого я знал не малое количество времени, и меня это пугает, — тихо сказал Гарри, пристально смотря на шатена, — нажми на кнопку "стоп" и прекрати этот пессимизм. Я не стал любить тебя меньше из-за всего этого, но... это убивает меня изнутри. — Прости меня. Я постараюсь сделать что-нибудь с этим. — Нет, не ты постараешься, — Луи непонимающе посмотрел на Гарри, в то время как сам кудрявый сел на край кровати прямо перед Луи. Он взял Томмо за руку и продолжил. — Мы постараемся. Все трудности, которые мы сейчас испытываем, должны преодолеваться только двумя нами. Не в одиночку - вместе. Мы с тобой одно целое. Эти слова прозвучали будто надежда. Надежда для обоих. Все не будет, как раньше, они это прекрасно понимают и им нужно сделать так, чтобы не стало в разы хуже.