Возьми лучше меня!

Говорила мне мама: - Иди, сынок, в мед, врачом будешь. Ага, пошёл, попрыгал, полетел бля. Только в пед, я ж наивный мудак, который возомнил, что он сможет стать великим учителем, дабы просвещать умы юных дегенератов. Не, тогда, когда шёл учиться, они мне казались милыми школярами, у которых есть тяга к знаниям и нераскрытый потенциал. Это же так интересно: развивать личность человека, искать в нём таланты, указывать на ошибки, дабы было стремление к совершенствованию. Чё? Совершенствованию? Не, став учителем, я понял - реально дегенераты. Они не учатся, они загоняют себя в угол, в рамки, дышат какими-то надуманными принципами, мечтают о чуши, стремятся стать расфуфыренными личностями, не прикладывая усилий для того, чтобы хоть чуть-чуть повзрослеть, а просто мнят себя существами, у которых за плечами колоссальный опыт. Ага, юношеский максимализм, блин! Новый день... как же я ненавижу среду! Середина недели: за плечами два дня чистого ада, впереди ещё два - чистилища, благо суббота, воскресение - выходной. Ха, выходной, нужно проверять тетради, в которых работы в стиле развидеть-к-чёрту-навсегда (про суть написанного проще скромно умолчать), в дополнение рисунки голых баб (жутко корявые и не пропорциональные), признания в любви (блядские сердечки и моя фамилия после имени барышень), глупые ашипки - исковерканные слова (явно привычка от общения в ВК или ещё каком ресурсе), и это не говоря про всякие сленговые "ИМХО", "ЛОЛ" и т.д. Нет, ну в самом деле, а! "Марина Цветаева агитирует жрать землянику с кладбища, лол!". Этот стих - произведение искусства, сами бы попробовали написать о себе как взгляд со стороны после своей же смерти. Одна строчка, и это анализ стиха? О-фигеть! Поэма "Реквием" Ахматовой? Не, не слышали. А как же масштабность трагедии прожитой эпохи? А как же ужас, слёзы и обречённость? Тоже не слышали! Больше половины класса написали суть фильма "Реквием по мечте" про нариков и их глюки. Блеск. Ага, понятия просто рядом стоят, друг друга затмевают, ёпт! Нет, не спорю, кого-то фильм может заинтриговать тем, что снят в лихорадочном, как бы клипово-рекламном стиле с некой глубокой моралью. Но у нас литература, а не кружок любителей Голливуда. «Костёр и муравьи» Солженицына - пытаюсь донести до умов, о чём повествует автор - о случае из реальной жизни, который перерос в философское обобщение с глубоким смыслом. И? А ни хуя! "Солженицын военный гик, потому чтА (серьёзно? "А"? Сука, они в одиннадцатом классе!) ну, кто в самом деле попрётся защищать Родину, если все повально от армии косят?". Логика. И вот как с ними спорить? А домашняя работа? "Моя домашка это полный фейспалм, поэтому заклинаю, поставьте мне хотя бы три. Позязя. (рядом смайлик, который невозможно идентифицировать). Если поставите больше трёхи, то добавлю +100 к вашей карме! ". Воу, будь на моём месте учитель в возрасте, он бы и половины не понял. А эти их ляпы? Заполняли анкету для РОНО, Инга в графе "пол", написала - паркетный! Михалёв сдал работу, ни черта не разобрать. Написал родителям "Обратите внимание на почерк", на что сам Михалёв ответил "Я буду врачом!". Сочинение: "Как я провёл лето". Девяносто процентов класса, как сговорилось "Твиттер, сериалы и еда. Я всё сказал/а!". Нормально вообще? А Захаров? Он же целыми уроками сидит над своим листочком, убивает живность в классе и помещает её в рисунки квадратиков, над которыми нарисованы крестики, над которыми написано "Кладбище комаров". И чему я могу их научить, а? А надо ли? Они и сами неплохо саморазвиваются. Ну, или саморазрушаются. Что, в принципе, для них одно и то же. Смотрю на класс, все тыкают пальцами в гаджеты и это самостоятельная работа. Отбирать - бесполезно, спорить - только голос срывать и, несмотря на всё это, они всё же учатся. Да, не умеют уважать, зато пытаются быть взрослыми. Иногда. И я это сужу не по работам-тестам, а по ответам у доски, там-то уж не спишешь и в Википедию не залезешь. Наверное поэтому я даю им то, чего они хотят - чуть-чуть свободы. Этого у них всё равно не отнять, да и не нужно. А проблемы воспитания? Хм! Это уже к родителям, школа не всему может научить. Я старался, да только зря нервы себе срывал. Эхх, сейчас бы в учительскую, дёрнуть кофе с молоком и в который раз за день (и так день за днём), протереть дырку в физруке. Шикарный мужчина. Уже два года слюни пускаю, да только я не знаю, как к нему подступиться. И выставлялся, и ластился, и намекал, даже на свидания звал, которые оказывались марш-броском на выживание по барам города. Пьёт, как лошадь; курит, как директор школы; матерится, как техничка. Жуть! Но даже такой, он безумно привлекательный. Вопреки своей профессии нет в нём мышц и фигура ни разу не подтянутая, среднестатистический мужик, иногда со щетиной, иногда в бермудах, рубашке, кедах и с секундомером на шее. Наверное, его непостоянность и цепляет меня. Ну в самом деле - физрук и без спортивного костюма - нонсенс. А он ведь с детками все физ упражнения выполняет. И потом с ними идёт в душ. И... Чёрт. Встал. Класс встал, перемена началась, а я даже звонок не услышал, стучался головой о парту, отчаянно кусая губы и мечтал о том, чтобы поскорей остаться одному, дабы переодеться, потому что кончить в штаны, на уроке, на публике - блядь, да на костёр меня, как Жанну Д'Арк, или под поезд Карениной. Хорошо, что я не громкий, не умею стонать/кричать/рычать или вообще издавать звуки во время оргазма - всё тихо, и только дышу, как загнанный зверёк, а так норм. Это спасает. Иногда. Как сегодня. И это не в первый раз. Черт. Дважды чёрт. Нужно учиться самоконтролю. А теперь - блядь, потому что я гнал пургу на детишек, которые излишне эмоциональны, а сам-то? Сам себя контролировать не умею, так что я от них-то хочу? Свалили спиногрызы. Заперся в классе, хорошо, что третий этаж и окна во двор, а не на угол школы, а то пришлось бы прятаться за шторой. Уже привычно переодеваюсь (либидо душит, секса не было давно, не хочу никого, кроме Валерия Николаевича): узкие брюки, черные, как ночь, с белыми, как первый снег, полосками по вертикали. Заодно меняю рубашку, не люблю ходить в потных вещах, это не гигиенично, теперь на мне не кремовая, а тёмно-синяя. Позволяю вольность - расстёгиваю верхние пуговки, но-но-но, в пределах допустимого. А где этот предел? Правильно, каждый сам для себя решает, поэтому три штуки - самое то. Смотрю на себя в зеркало: всё подтянуто, смотрится шикарно, задница то, что надо, бёдра идеально облизаны тонкой тканью, рубашка чинно обхватывает торс. Не учитель, а сказка, да только кому эта сказка нужна? Беда-печаль... Новый урок и новые "таланты" с блестящими умениями заставить меня поседеть, облысеть, вообще облезть и скопытиться на месте - и всё в течении трёх минут. Одно слово - школа! Два слова - одиннадцатый класс. Они считают, что уже одной ногой во взрослой жизни, поэтому слушать старших - выше их крамольного достоинства. Для меня это бред, для них - правда жизни, разница интересов, взглядов, поколений. Эхх, жаль нельзя материться. Не позволяю себе такой вольности на работе. Эм-м, зря я ТАК оделся, девушки об меня уже сломали глаза и явно не слышат того, что я им втираю про "Гранатовый браслет". Какие на фиг тонкие грани произведения, когда тут такая конфетка бродит? Парни то ли смотрят волком, то ли прикидывают одеться так же, чтобы завоевать внимание слабого пола, представитель которого в свою очередь прямо сейчас избивает представителя сильного за то, что Вадимов оттянул бретельку лифчика на спине Ирискиной и хлестнул ей же по спине девушки. Визгу-у-у. Это. Детский. Сад! Дверь открывается рывком. Мне бы рыкнуть на то, что без стука вламываться в кабинет во время урока не этично, но там он, Валера. Спотыкаюсь на слове и пялюсь на физрука. Тот спешно извиняется и осматривает класс. Какой же он красивый, такой взъерошенный - пшеничные волосы в беспорядке (как и всегда), тяжёлые белые ботинки по икры (расшнурованы сверху - дерзко и креативно), о эти белые джинсы с разодранными коленями (я без ума от его легкомысленных шмоток), плотно облегающая тело тонкая вязаная кофта с рукавом в три четверти с v-образным воротом (над тканью, чуть ниже ключиц, видна мужественная поросль волос). Кажется, я увлёкся. Зря, мой нижний "я" меня только что возненавидел, потому что узкость моих брюк не представляет возможности для его заинтересованности, не говоря уже о явном желании на все сто. Чёрт! Это почти больно. И всё же ярко выраженный кадык Валерия - так и укусил бы, и пухлые губы - облизать и зацеловать, а уши - в правом дерзкая серьга - возбуждает. - Марк Александрович, могу я у вас взять двух мальчиков? У! Возьмите лучше меня! Чёрт он такой сексуальный, просто афродизиак в чистом виде с этой его ямочкой на подбородке и острыми ключицами. - Ну, можно и вас, только как же урок-то? - С запинкой отвечает моя мечта. А класс ржёт. А я теряюсь, вот осёл! Неужели, я это в слух сказал? Да и хрен с ним, проветриться не повредит. К тому же Валера явно услышал намёк в моём голосе и не стал отнекиваться. А значит он согласен пошалить. Так. Урок. - Эмм... - чёрт, что же придумать? Член жмётся к ширинке и источает явное внимание к персоне Валерия. - Легко! Валерий, подождите. Забелина, к доске. - Очень исполнительная девочка, не зря она мэр класса. Девчушка в строгой тройке тут же важно подскочила ко мне. - Хорошо, жду, - согласился физрук. Ещё бы не ждал. Я ведь и догнать могу! - Так, Ань, читаешь отсюда и до конца главы, - объясняю я ей, на что девчушка кивает. - После того, как Анна дочитает главу, берёте двойной лист и пишите разбор усвоенного материала. По пунктам, чем подробнее, тем лучше, - это уже классу. О, как синхронно кивают, всегда бы так. Но нет, знают паршивцы, что я сейчас свалю, вот и строят из себя белых и пушистых. Ну-ну. Приду-проверю ведь. - Все за работу. Ведите себя тихо, я к вам по-человечески и вы меня не подставляйте, - кидаю напоследок и выхожу из класса. Дежурная фраза, но действует всегда. Вообще-то они знают, какой я в гневе, так что если не лютую, значит им позволено твАрить то, чем они занимаются. И я более чем уверен, что никто, никто не будет выполнять заданное мною, даже сама Анна, она же не дура, чтобы быть белой вороной в классе, но по крайней мере вести они себя определённо будут... деликатно, дабы не спалиться и не подставлять. Умницы мои. По дороге в спортзал отчаянно строю Валере глазки, отсвечивая аппетитными частями тела. Ну, в конце-то концов, он же меня слышал. Значит понял, вон, как шею трёт - нервничает. Наверное, хочет меня поразить и придумывает как. Поразил, бля! Паразит, сука! Романтика? Не, не слышал! Козлов по залу растаскиваю. И этого козла я бы тоже оттаскал. За волосы. Пока бы тот мне сосал с упоением. Расставить спортинвентарь ещё тот геморрой. Ага, со стояком в штанах - это о-о-очень неудобно, но не пасовать же перед Валерой. А тот, сука, только руководит, тыкая пальцем к какому мату какого козла подтащить. Матов не хватает, самого мата тоже, правда про себя. - Марк, а может тебе всё же позвать помощников? - Глядя в моё зелёное лицо. Да, толпу арийцев - выносливая раса. - Нет, Валер, всё путём, - смеюсь, а мне бы зарычать. Член наливается кровью сильнее каждый раз, когда Валера гнётся, приседает, наклоняется и всё за какой-нить фигнёй, и даже тогда, когда он просто глубоко дышит. Он же физрук, он мать его это делает часто. - Марк, а теперь нужен конь. Сам ты конь! Педальный! Я же спецом для тебя тут жопу отклячил, стою, как блядь на панели, совращаю, бёдрами пошло вожу из стороны в сторону, томно вздыхаю, призывно облизываю губы... - Ты пить хочешь? - Что? - Пить, спрашиваю, хочешь? А то ты часто губы облизываешь, так обычно от недостатка воды. Это от недостатка поцелуев, кретин. - Да, было бы неплохо. И пока Валера гуляет за минералкой в свой кабинет, расстёгиваю рубашку и ме-е-едленно стягиваю её, глядя на идущего ко мне физрука томным взглядом. Хлопаю ресницами. Закусываю губу. Кокетливо веду плечом, сталкивая ткань рубашки с плеча. - Да, жарко здесь, и душно, - говорит Валера и натягивает на себя пиджак который ему до середины бедра. При этом застёгивая все пуговицы. Вскидываю брови, вытягиваю лицо. Что, прости? - Тогда... - делаю глоток, нарочно проливая жидкость мимо рта, и та весёлой струйкой бежит по коже, от подбородка, по шее, вниз, - может-быть ты снимешь, а не наденешь вещи? - Призывно спрашиваю я и вновь роняю влагу мимо, шумно выдыхая, почти со стоном, ловя кайф от того, что я его совращаю, от того, что смотрит на меня, от того, что я близок к нему. Но член - падла, портит все впечатления. Впечатался, сволочь в ткань и упорно натягивает её, раздражая, теперь реально причиняя боль. Зараза венозная. - Да, не. Буду не презентабельно выглядеть, - легко возражает физрук. Гад. Говнюк. Г... Чёрт, какие там ещё слова есть на "Г"? - А я думаю, что пиджак всё же лишний... - подхожу к нему, прижимаюсь телом, - он... - задумываюсь, пробегаюсь пальцами в игривом жесте по плечам, жмусь к мужчине сильнее, напирая телом, - портит всю картину мужественности твоего образа. - Слышится красиво, значение слов - дрянь. И что я несу? - Да, я как бы не ценитель моды и стиля, главное, что мне нравится то, как я выгляжу, а остальное до лампочки, - поспешно выдыхает Валерий, простодушно улыбаясь и пристально глядя мне в глаза. Блин. Не удобно. Он выше меня почти на голову, приходится шею изламывать, чтобы испепелить парня взглядом. - Раздевайся. - Холодно и резко выдаю я. Терпение издыхает. - Выглядишь... - почти рычу. - Очаровательно, - почти пищу с натянутой улыбкой, - но без пиджака будет лучше! Ага, и без хёнли, и без джинсов, и трусы - к чёрту, и носки... По фиг, их можно оставить, они в сексе не участвуют! - Марк, - поднимает руки, отступая на шаг, - всё нормально. Правда. Мне так удобнее, - заверяет, отступая на шаг назад. Зря! Терпение, как бобик - сдохло! Хватаю этого непроходимого идиота и тащу за собой. Дверь с ноги, прямо через раздевалку, толкаю к стене, включаю душ. Наслаждаюсь визгом. Натуральным визгом, который переходит в частое и шокированное дыхание. Может не стоило врубать ледяную, а? - Марк, какого хрена? - Подавленно, часто-часто моргая, фыркая от воды, попавшей в нос и чуть дрожа телом. - Теперь тебе точно придётся раздеться, ведь ты мокрый. - Заявляю важно, жадно лобзая мужчину взглядом. Я, наверное, сейчас выгляжу чуть-чуть, как псих: тяжело дышу, часто облизываюсь, смотрю, не моргая. - Да что тебя так заели мои вещи? Тем более теперь мне придётся переодеваться полностью. - Разочарованно стонет Валера, даже ни грамма не злясь. Пф, так не интересно! А у мужика выдержка - только позавидовать. - Да, и это значит, что ты полностью... разоблачишься. - Как-то вульгарно, но при этом поэтично я прозвучал. У Валеры глаза вылезли на лоб. Он таки включил тёплую воду (судя по дёрганым движениям, отвисшей челюсти и распахнутым глазам - произошло сиё действо на автопилоте), чтобы согреться и теперь оттаивал. А что? Всё равно вещи не спасти. - Марк, ты болеешь головой? - Звучит остро. Арр! - Нет, Валера, я болею тобой! И целую, запальчиво, быстро, стараясь урвать, как можно больше. Отталкивает. Дышит. Соображает. И я влюбился в этого тугодума? Да! Пусть. Он так мил, когда растерян. Вода хлещет на нас, стекает, щекочет кожу, приятно и ненавистно одновременно. Ненавистно, потому что мешает, но всё равно, чувствуется интимность, она распаляет. Снова пользуюсь минутой слабости - растерянностью и целую учителя. Три удара сердца, три быстрых удара сердца и снова швыряет меня прочь, с силой дрожащих в истоме рук. Смотрит, как полоумный. - Марк... - выдыхает, с губ летят брызги. Одежда намокла, прилипла к телу, очерчивая фигуру - чертовски возбуждает. Бля, у него под белыми вещами красные боксёры, чувствую себя быком на корриде. Грудная клетка летает. Дышит, дышит, нервно облизывает губы, а по голове вниз - вода потоком тепла и сырости. Но не замечает, то хмурится, то удивлённо распахивает глаза. Дышит. Как же сексуально он хватает кислород зацелованными мной губами. - Ты мне нравишься. Очень! - Надрывно, отчаянно, хлопая ладонями по стене по обе стороны от головы от Валеры. Звук шлепков ладоней прыгает в помещении, затихая. Сам не в себе. Схожу с ума. Приближаюсь, напарываюсь на ладони, врезавшиеся в грудь с силой, не позволяя притиснуться. Вода ласкает тела, призывно охаживая кожу под вещами. Не напираю. Смотрю в его глаза, слежу взглядом за языком - раз за разом по губам. Втягивает воздух... - Марк, я не этот... Тот... Который... Не такой... И не эдакий... И вообще, я... - Не гей? - Ехидно уточняю. - Да! - И кивает, как болванчик. - Так и я би. - Обольщаю словами, взглядом. - Блин! Я имел в виду, что я не сплю с мужчинами, хоть и польщён твоим признанием, но мужчины это не моё, вообще, от слова "никак". - Попытался заверить меня своими словами Валера, с нервозностью в тоне. Поздно, мля! Губы в трубочку. Дёргаю ими из стороны в сторону. Хмурю брови. - Валера, ты же не пробовал. Так как ты можешь утверждать, что ты не такой, если сам не знаешь какой именно и о чём вообще по ощущениям идёт речь? - Марк. - Да, задрал уже! - Рыкнул я, снова кидаясь на учителя. Кайф. Вот так вот прижиматься к его телу, скользить руками по влажной коже, задирая мокрую, отвисшую кофту, которая так призывно облегает тёмные ореолы сосков - укусил бы, но позже. А сверху льёт вода, и это так здорово, душа дрожит от восторга, щекоча счастьем пятки. Мои брюки тоже намокли и кажется ещё больше ужали мой пах. Господи, разорвал бы их, да мокрую тряпку хрен порвёшь. Ну и пусть, вжался пахом в его бёдра, вильнул сильнее, сжимая пальцами волосы на затылке Валеры, дёргая вниз, на себя, заставляя его вздохнуть, охнуть, приоткрыть рот. Противится, но вяло. Всё ещё не верит в происходящее или всё же решил рискнуть, да только сомневается? Чуть уворачивается, отталкивает, а меня это лишь больше раззадоривает. Пользуюсь положением, чувствую, что Валера явно сбит с толку. Толкает меня в грудь, в плечи, ладони соскальзывают с мокрой кожи. Меня трясёт от экстаза такого расклада дел. Валера же старается мягко отстраниться, отвернуться, уйти от напора, прекратить. Не позволяю, притискиваюсь, нервно дёргая его джинсы, они-то у него трубы, так что быстро слетают вниз под весом влаги. Валера мычит, уже сильнее сопротивляется. Сам отстраняюсь. Глаза его пылают, скалит зубы, рука сжата в кулак. - Потом в рожу дашь. Лады? - Пошло заявляю я и, пока он всё же не ударил, офигев от заявления, оседаю на пол. Руки тут же сдёргивают ткань боксёров. Он не возбуждён. Обидно. Щас исправим. - Марк, - рука, занесенная для удара, дрожит. Нагло заглатываю вялый орган, тут же начиная сжимать губами, ласкать языком, перекатывать в руке яички, упираясь лбом в низ его живота. Влага душа смачивает кожу, мне нравится. Стон над головой звучит громко, отражаясь от кафеля помещения, а меня прошивает от этого звука, сам готов вот-вот сорваться в пучину нирваны, улетая в лёгкую эйфорию. Но нет, держусь, с двойным усердием отсасывая своей мечте. Хрипит. Член Валеры наливается страстью, кровь поступает толчками, от чего его орган подрагивает, стукаясь о моё нёбо. Солоноватый вкус растекается сказкой по языку, и я поглощаю его, вылизывая головку, помогая себе рукой, чуть поддрачивая вставший член. Насаживаюсь до упора, так, чтобы головка упёрлась в стенку горла, всасываю воздух, сжимая гортань. Рычит от ощущений, в ногах острая дрожь. Смотрю на него, подняв глаза. Валера скребёт плитку руками, часто дышит, ударяет кулаком в кафель. Решается. Подаётся бёдрами вперёд, сам, толкаясь, хватает за волосы, оттаскивает, но я прикусываю его член, показывая, что не отпущу, не сдамся. Стонет то ли в ярости, то ли сдаваясь. А может, всё и сразу. Но ноги Валеры слабеют и он съезжает по стене вниз, опускаясь задницей на плитку. Джинсы, сковавшие ноги, не позволяют раздвинуть конечности больше, стаскиваю их с одной ноги, прижимаясь к мужчине плотнее. Приходится подстроится под позу, так и не прекращая минет. Он уже и сам подкидывает бёдра вверх, проникает в мой рот, толкается, хрипит. Дышу носом. Глубоко и сильно, втягивая щёки, щекочу уздечку, провожу языком под головкой, чуть царапаю зубками венки на важных боках его органа. Валера раскраснелся, а вода так и хлещет, заливая нас. Теперь на него смотреть не получается - влага душа режет глаза, но не страшно. Я слышу, чувствую, вожу ладонью по груди учителя, комкая кофту, задевая соски, на что он не реагирует, зарываясь пальцами в поросль на грудной клетке - взрыкивает. В нос попадает вода, жутко мешает, но я всё равно ловлю азарт, не обращаю внимания на мелочи. Как же я возбуждён! Руками тянусь к поясу, заглатывая больше, пропуская орган Валеры в самое горло и сглатываю. Задыхается. Расстёгиваю свои штаны, освобождая себя от пресса и давления. Почти мычу от кайфа. Почти, но нет. Всё так же молчу. Чувствую в волосах пальцы, он перебирает руками мои локоны, сильнее надавливая на затылок, телом прося бОльшего. Снова беру глубоко, одновременно надрачивая себе. Дышу сорвано, лёгкие горят, сердце на форсаже, визжит на виражах, а мне хорошо. И Валере хорошо. И я действительно счастлив. - М-марк, - срывается едва слышный стон с его губ. Ликую. Вцепляюсь в его бёдра, сжимаю пальцы и обвожу головку кончиком языка. - Ма-арк... Голос подстёгивает. Вниз до упора и резко вверх, отрываясь от желания моего учителя, глубоко вдыхаю, смотрю на Валеру, его потряхивает. Приоткрывает глаза, какой же он развратный, пошлый, вульгарный. Хочу его. И снова склоняюсь, дроча себе быстрее, сжимая пальцы, дрожу, дышу, вожу туда-сюда, заглатываю, посасываю, резко выдыхаю, сильно распахнув рот, опираясь рукой об пол и дышу. Кончаю. На миг теряю ориентацию в пространстве. Рука влажная, липкая, в семени. Лихорадочно облизываю губы, резко и сильно выдыхаю, и вновь приникаю к члену Валеры. Он снова стонет моё имя, протяжно и мелодично, а я раздвигаю его ноги - больше, раскрывая, проникая пальцем в нутро. Дёргается. Смотрит ошарашенно, частит дыханьем, пытается отползти. - Не бойся, - шепчу отрываясь от минета, подаюсь вперёд, мажу губами по губам, - это всего лишь пальцы. Я дальше не пойду, всё хорошо, - так же тихо говорю я, от того, что боюсь, что голос предаст. Я так давно хотел его. Валера не успокаивается, насторожен, но мужчина позволяет мне снова взять у него в рот, хотя так же старается свести ноги, не дать мне подступиться. Упорно сосу и так же упорно толкаюсь в него уже двумя пальцами. А больше и не надо. Оглаживаю в тугом пространстве, скольжу легко, пальцами, заляпанными моим семенем, и чувствую, как это нас связывает. Он трепещет, подрагивает, так горячо, стенки сокращаются и я не могу, просто до безумия, до одури мечтаю оказаться в нём, но не время, Валера пока не готов. Челюсть сводит, устала, выпускаю член изо рта и мажу широкими мазками языка по мошонке физрука. Вздрагивает, вновь хватает меня за волосы, притягивает ближе и кажется сам шире разводит ноги. Пальцами касаюсь простаты. Физически чувствую, как Валеру простреливает. Он скулит и мечется на месте, причиняя лёгкую боль волосам в своей нервной хватке. Усмехаюсь. Наслаждаюсь. Второй рукой хватаюсь за его член и начинаю дрочить. Меня откровенно ведёт, Валера заходится стонами. Глажу бугорок нервов внутри мужчины и урчу про себя от удовольствия, что доставляю наслаждение своему мужчине. Надеюсь, он не думает, что после такого я успокоюсь и отступлюсь? Глубже пальцами в него, сильнее сжимаю член, дую на вздутую головку. - Марк! Сжимается. Выгибается в хруст. Спина в излом. Хватается руками за стены. Изливается себе на живот, прямо на кофту и влажную кожу. Валеру трясёт. Глаза распахиваются, ловя на мне фокус. Ладонь на шею. Сзади. Дёргает на себя. Валюсь на него. Целует жадно и запальчиво, со звериной дикостью. В душе щемит от наслаждения, таю под его напором, растекаюсь на коленях Валеры, дерзко отвечая. Язык болит, губы ноют, челюсть ломит, но эта боль только в радость. - Блядь! - Резко прерывает он поцелуй, втягивая кислород, хватаясь за явно прострелившую неприятной болью поясницу. - Что, Вале-ер... - улыбаюсь, свечусь, как ясный месяц. - Кажется, сегодня... - вдох, - ...физкультуры не будет. - Выдох и мотает головой. - Могу обрадовать, её и завтра не будет, так что пока не привыкнешь, советую взять больничный. - На полном серьёзе отвечаю я и киваю для убедительности. - МАРК! - Скрежет зубов. Явно хочет меня всё же стукнуть, хотя бы в шутку, да только треклятый крестец вспыхивает злым огнём дискомфорта. - А что я? Тебе же понравилось? А мы с тобой далеко не всё попробовали. Может и всосёшься. - Играю бровями. Может? Ха! Да, кто его спрашивать-то будет?! - Ну нет! Я сосать не буду. - Категоричное заявление. - Ну... Это мы ещё посмотрим. - Легко парирую я, и... - Ма-а-арк... - вой на грани крика. - Ч-чёрт... Не останавливайся! Да, ни за что!