Черный Кардинал

— Теперь мы с вами соперники. И, в следующий раз, мы встретимся на соревнованиях между старшими школами. — Даже если это и так, ты не должен так об этом говорить. Мы ведь очень скоро встретимся... — Скоро? Не думаю. Мы с вами мыслим одинаково. Ни один из нас не хочет пойти в одну и ту же школу. Если будем играть друг против друга, тогда мы точно сможем сравнить наши силы и узнать, кто из нас сильнейший. — Куро-чин возможно не поймёт этого... — Не-пой-му? — донеслось со стороны двери. Владелец притворно-сладкого голоса был сам на себя не похож. Полуприкрытые, пустые, потемневшие в буквальном смысле этого слова голубые... нет, тёмно-синие глаза источали такой холод, что казалось, мол от него леденеет всё вокруг. Ребята никогда не видели Куроко таким. Они всегда считали, что его просто невозможно разозлить, и тем более вывести из себя. Ошибочка вышла. Исходящее от юноши напряжение было поистине колоссальным. Чудеса чувствовали это, находясь на довольно-таки приличном расстоянии и сам факт этого пугал. Даже от Акаши никогда не исходило ничто столь пугающее. Это не мог быть Куроко. Просто не мог. Не мог. Не... Цепочка мыслей Аомине тут же прервалась, стоило ему заметить, что он... боится. Тецу сейчас просто стоял, ничего не говоря и не предпринимая, хотя было очевидно, что он взбешён до чёртиков, при том его лицо не отражало ничего, давление же напротив только усиливалось. Инстинкт самосохранения велел бежать со всех ног. Что за бред? Острые чувства, словно у пантеры, не раз выручали юношу во время редких игр со сложными противниками, где никакие его способности не могли гарантировать ему победы, но сейчас кричали: он опасен. То же самое случилось и в тот день, когда Дайки имел счастье лично познакомится с Императором, вот только в этот раз подсознательное предупреждение было куда громче. Кто? Тецу? Опасен? — К...Куроко...ччи... Повернув голову в сторону, Аомине удивлённо уставился на Кисе. Тот весь дрожал и укрылся капельками пота, на бледном, как смерть, лице главным образом выделялись выпученные глаза, зрачки же наоборот были сужены до максимума. С первого взгляда стало понятно: он тратит все силы на то, чтобы просто устоять на ногах. Да что за... Сердце громко стучало в ушах. Воздух накалялся, воздух исчезал из лёгких, внутренности сжал резкий спазм, мышцы перестали удерживать тело. Дайки понимал, что происходит, но не хотел в это верить. Куроко, постоянно скрывающий своё присутствие, никогда не ставил это в качестве цели; его аура была чертовски слаба. Так когда же он научился ею управлять? Зачем обрушил на них свою истинную мощь? Зачем выпустил силу дикого, обезумевшего шакала? Обычный инстинкт самосохранения вызвал столь сильный выброс адреналина, что тот попросту начал разрушать организм изнутри. Куроко сделал несколько шагов вперёд, и за несчастных несколько секунд у его ног оказалась почти вся — теперь бывшая — команда. Акаши, оградившийся от влияния Куроко аналогичным щитом подавляющей силы не собирался жалеть товарищей по команде, на которых обрушилась двойная тяжёлая лавина чужого превосходства. — Как это понимать? Нет... Кто ты, черт возьми? — дрожащим голосом спросил он, смотря Тецуе прямо в глаза, вопреки всему сравнительно хорошо держась в конфронтации с Кардиналом. — Неприятно, что ты спрашиваешь, кто я такой. Я — Куроко Тецуя, конечно же. Этот голос словно заставлял выворачиваться наизнанку. Скрипящий. Язвительный. Режущий уши. Словно говорят два человека одновременно. Казалось, мол каждое слово кто-то тупым, ржавым ножом, как по дереву, вырезает на тканях мозга, мол оставленные шрамы вмиг заживают, но, тем не менее, оставляют свой глубокий, болезненный, вечный след. Этот голос уничтожал. Он не имел ничего общего с тихим, спокойным тембром Тецу. Акаши вздрогнул. — Зачем ты здесь? — А самому слабо догадаться? Парень отступил на полшага. — Из-за турнира? — А ты молодец... — Спасибо, но я не нуждаюсь в твоей похвале. Давай покончим со всем здесь и сейчас, — резко оборвал разговор юноша. Продолжать так же было бы слишком рискованно; лежащих на паркете баскетболистов вполне хватало, чтобы это понять. — Один на один, — поставил условие не-Тецу, отбросив куда-то в сторону школьный пиджак. Император понимал, что не горит желанием выяснять, каковы способности у этого Куроко. Его проигрыш в таком случае был очевиден, и Сейджуро не мог этого допустить. Решение пришло мгновенно. Обойти. Нанести удар сзади. Хоть бы он только мыслей не мог читать. Ударом в основание головы можно было и убить, но слабого хватало, дабы вырубить сознание человека. Это был единственный возможный в этой ситуации выход. Обойти Кардинала Акаши смог только с пятой попытки. Плюнув на всё, юноша выпустил мяч из рук. Пан или пропал.

***

— Он родился из-за нас. Нам и отвечать, — заключил Аомине, закончив рассказ. Сейрин стояли вокруг. Убитые и угнетённые. Они так и не смогли сказать хоть слово, даже когда прибывшая по приказу Сейджуро машина увезла расспасовщика в неизвестном направлении. Хьюга смог выразить свои мысли только через полчаса, объясняя очнувшемуся Кагами, что произошло. Тот мог только лихорадочно трясти головой в ответ на вопрос капитана, понимает он, о чём речь, или нет. Перенесённое потрясение мгновенно вернуло возгордившегося тигра на грешную землю. — Всё же, нам никогда их не победить. И не из-за их и без того невероятных способностей. Нам и не снилось то, сквозь что им пришлось пройти и через что перешагнуть на своём пути. Поэтому я ничуть не волнуюсь за Куроко. Понять этих шестерых могут только они сами... черт, говорю, как Аомине... поэтому, я думаю, что только им под силу снова поставить этого малого на ноги. Никогда не думал, что скажу это, но... Позаботься о нём, Сейджуро Акаши.