Черно-белая игра

Повязка из плотной ткани ложится на лицо Стайлза, скрывая сомкнутые веки и трепещущие ресницы. Дерек осторожно завязывает ткань узлом на затылке любовника. Чёрная материя смотрится на светлом бархате кожи необычно, и Дерек подмечает, что ему нравится создаваемый контраст. Теперь же, когда карие омуты были скрыты, взгляд невольно падал на приоткрытые пухлые губы, розовые, почти красные от поцелуев. Весь вид раскинувшегося на постели Стайлза так и шептал о покорности, так и молил о прикосновении. Дерек положил ладонь на щеку Стайлза, и тот невольно вздрогнул. Сердце сбилось с ритма, и Дерек уловил усиливающийся запах волнения. – Одно твоё слово и все прекратится, – прошептал Дерек, проводя большим пальцем по нижней губе любовника. – Пожалуй, я слишком любопытный, чтобы отступить, – отозвался Стайлз. Дерек медленно ведет пальцами вниз. Стайлз чуть вскидывает подбородок, открывая шею. Дерек не применует этим воспользоваться и скользит пальцами по разгоряченной коже. Переходит на часто вздымающуюся грудь, чувствует под ладонью учащенное сердцебиение. Едва ощутимо касается губами выступающих ключиц, уверенно ведет самым кончиком языка до подбородка, накрывает приоткрытый рот Стайлза губами, чувствуя бешеный отклик. Стайлз сильнее сжимает пальцами спинку кровати, когда Дерек отстраняется, и в следующую секунду его язык коротко проходится по соску. У Стайлза перехватывает дыхание. Определённо, идея с повязкой была хороша. Без зрительного образа, воображение само дорисовывало недостающие детали. Мягкие губы, обхватившие другой сосок и втянувшие в теплоту рта, сжимаются, медленно выпуская из плена бусину соска и срывая с губ Стайлза тихий стон. Горячий выдох, казалось, опаляет оголенные нервы, что комком сосредоточились в твердом соске. Стайлз облизывает губы, воображение подкидывает парочку картинок с Дереком, смотрящим на него снизу вверх этим своим властным взглядом. Лёгкая боль, подпитывает фантазию, и Стайлз, будто наяву видит, как Дерек прикусывает сосок и оттягивает, заставляя стонать громче. Тепло на боку, что легко смещается вниз, на бедро и оттуда по ноге, под колено, воспринимается сознанием, как рука. Чуть шершавая и местами грубая кожа ладони Дерека. Обжигающее тепло, что дорожкой уходило вниз – поцелуи. Мокрые, что холодили кожу, стоило Дереку отстраниться, оставляя на коже влажные следы, и легонько подуть. Тысячи, если не миллионы, мурашек разбегаются по телу Стайлза. Горячие, чуть сухие губы прижимаются к выпирающей кости таза. Стайлзу невыносимо хочется плюнуть на условие «неприкосновенности» и найти руками Дерека, сжать в ладонях темные пряди волос. Но нельзя. Стоит лишь отпустить спинку кровати и коснуться Дерека, и игра кончится. Повязка будет снята, а значит, и новые ощущения будут потеряны, а этого Стайлз не хотел. Дерек чует нетерпение любовника, оно проникает в него через поры, растекается свежим с лёгкой горчинкой нектаром на языке, который хотелось пить и пить. Запах возбуждения, тяжелый и забивающий ноздри, заводил сильнее афродизиака, и никак не давал сосредоточиться. Вздохи и стоны Стайлза, казалось, действовали на Дерека сильнее, чем в их первый раз. Он старался не смотреть вверх, потому что чертова повязка на глазах не давала расслабиться. Казалось бы, простой лоскут ткани, но благодаря ему Стайлз тонул в океане эмоций, что волнами накрывал и Дерека. Сам же вид, открывающийся на столь покорного любовника с закрытыми глазами, искусанными губами и руками над головой, что ладонями обхватывали металлическую кованную спинку кровати и чуть подрагивали, завораживал. Дерек вдыхает полной грудью, пьянея от сочетания запахов, и облизывается в предвкушении. Он медленно, с нажимом проводит ладонью по внутренней стороне бедра, и Стайлз послушно разводит ноги шире. Ладони у Дерека теплые, почти горячие прикасаются мягко, но настойчиво. Движения уверенные. Раньше Стайлз об этом не задумывался, и никогда бы не подумал, если бы не повязка на глазах. Приятная на ощупь ткань давала подумать о многом, перекраивала мировоззрение. Стайлз чувствовал каждое прикосновение к коже – мимолетное или намеренное и он определенно поиграл бы ещё, но стояк мешал трезво мыслить. Особенно, когда Дерек невзначай задевал его кожей подбородка, судя по прикосновениям губ к животу. Он чувствовал, как по бедру проходится горячая ладонь, сменяясь теплыми пальцами, что скользили вверх по животу к груди. И выше, пробегаясь по соску, жаждущему внимания, к шее. Пальцы, едва касаясь, проходятся по горлу, скользят на затылок и вплетаются во всклокоченные волосы Стайлза. Губы обжигает дыхание Дерека, и Стайлз тянется навстречу любовнику. В следующую секунду он буквально вляпывается в чужие губы. Горячие, такие горячие, что кажется, будто Стайлз сейчас сам загорится вместе с ними, и они оба сгорят в пламени. От одного поцелуя, наполненного такой страстью, что хочется еще даже, когда губы искусаны едва ли не в кровь. Дерек отстраняется всего на несколько миллиметров, и Стайлз чувствует его дыхание на губах, пытается вдохнуть глоток кислорода, но воздух вокруг тяжелый, густой, с трудом наполняет легкие. – Готов? – спросил Дерек. Его шепот откликается мурашками, пробежавшими по телу Стайлза. – Подожди. – Стайлз постучал пальцем по спинке кровати. – Можно я уже… прикоснусь к тебе? – Еще нет. Дерек сжимает губами мочку уха любовника, вызывая дрожь. Стайлз перебирает пальцами на спинке кровати, хватаясь за холодный участок металла. Его несколько бесит вся эта ситуация с доведением до белого каления, но в то же время нехило заводит. Стайлз закусывает губы в ожидании, когда можно будет притронуться к Дереку. – И долго я буду греть железяку? – спросил Стайлз. – У нас уговор. – Ты обещал, что я смогу пустить в ход руки. – Когда будешь на грани, – напомнил Дерек. – Я на грани. Дерек утыкается носом в шею Стайлза, лижет солоноватую кожу и втягивает усилившийся запах возбуждения. – Нет. Когда ты на грани, у тебя другой запах. В голосе Дерека проскальзывают рычащие нотки, и Стайлз чуть вздрагивает, когда чувствует, как острые клыки царапают кожу. Любимый финт Дерека – выпускать клыки и проводить ими по коже так, чтобы оставались отметины, и он определённо нравился Стайлзу. – Тогда, может, перестанешь меня дразнить и, наконец, доведешь до греха? В такие моменты Стайлз сам себе казался пятидолларовой шлюхой, но, как говорится, что не сделаешь для любимого... Особенно, когда любимый целует так, что душа едва держится в теле. Дерек отстраняется и неожиданно пропадает. Стайлз неуютно ерзает на постели. Он чувствует себя потерянным, а с повязкой на глазах, казалось, нервы взыграли не на шутку. – Дерек? – Я тут, – раздался голос с противоположной стороны кровати. Стайлз проводит ногой по простыни и, наткнувшись на что-то, провел по нему ступней. По ощущениям Стайлз угадал в "чем-то" бедро любовника. – Ты решил пустить в ход ноги, если руки нельзя? – спросил Дерек. Раздался треск, с каким разрывается упаковка с презервативом и шуршание. Уголки губ Стайлза поползли вверх. – Когда не видишь, что ты там делаешь, надевание резинки намного эротичнее. – Что же ты себе представляешь, когда слышишь треск рвущейся фольги? Стайлз на секунду прикусывает губу, воображение живо подкидывает обнаженного Дерека, уверенным движением раскатывающего презерватив по эрекции. – Ничего особенного. Слух улавливает громкий щелчок, и улыбка на лице Стайлза сменяется выражением крайнего нетерпения. – Я настолько предсказуем? – спросил Дерек. Он проводит ладонью по бедру любовника, и Стайлз чувствует, как внутренней стороны бедер касаются ноги любовника. Дерек обхватывает ладонью щиколотку Стайлза и тянет вверх. В следующую секунду Стайлз чувствует, как ладонь сменилась разгоряченной гладкой кожей плеча. – Я слишком часто видел тебя голым, – ответил Стайлз. Стайлз больше не чувствует прикосновений руки и единственное, что связывает его с этим миром – голос Дерека. – Насмотрелся? Непринужденный тон любовника так и подстегивает выдать какую-нибудь колкость. – А ты думал, я просто так заговорил о повязке? Голос Стайлза полон игривого настроения, пухлые губы расстягиваются в улыбке, обнажающей зубы. Дерек в ответ лишь трется колючей от щетины щекой о ногу любовника. В наступившей тишине раздается щелчок и тихий звук удара, будто на простыни упало что-то небольшого размера. Стайлз на секунду задерживает дыхание, улыбка сползает с лица. – Тогда, сам напросился, – сказал Дерек. – Думаю, не стоит говорить, что будет, если твоя нога "случайно" соскользнет с моего плеча? Голос его тихий, с рычащими нотками отдаётся дрожью в теле Стайлза. Дерек замечает это и подается вперёд, прихватывает зубами кожу на шее любовника, чувствует, как кожа вибрирует, когда Стайлз подаёт голос. – Я бы послушал. Дерек чуть отстраняется, отпуская кожу. Стайлз чувствует, как один из его пальцев проходится по бедру от колена к ягодице. В следующую секунду ануса касается что-то скользкое и прохладное. Гель холодит разгоряченную кожу, и у Стайлза по коже пробегаются мурашки. – Для начала, я буду долго играть пальцами вот здесь, – сказал Дерек. Он проводит двумя пальцами по кругу, мягко массирует, расслабляя мышцы. Внутрь легко скользнул палец, и Дерек стал медленно вытаскивать его и снова лениво протолкнул. – Буду трахать тебя пальцами, пока не взвоешь. Освежу память, напомню, как ты скулил, когда я делал вот так. Дерек ведет по кругу, растягивая мышцы, и замечает, как Стайлз прикусывает губы. Нюх улавливает нарастающий запах возбуждения. Стайлз чувствует движения пальца внутри и, когда Дерек описывает по сфинктеру круг, он готов действительно взвыть. Память услужливо подкидывает их не самый первый раз, когда Дерек проверял на прочность стойкость Стайлза. «К чёрту», – подумал Стайлз и пошевелил пальцами на ноге, что лежала на плече любовника. – А если нога не соскользнет? Дерек вытащил палец и небрежно вытер с него смазку о бедро любовника. Провел другой рукой по груди Стайлза и остановился на плече. Ладонь легла на гладкую кожу прямо у шеи. – Думаю, кричать ты будешь не меньше. На самоуверенный тон Дерека, Стайлзу хочется сказать что-то такое, что стряхнет всю спесь с любовника. Но Дерек его опережает. Он тянет Стайлза на себя, подаваясь бедрами ему навстречу, и толкается в жаркий, пульсирующий плен. У Стайлза перехватывает дыхание, он буквально замирает, выгнув спину, с распахнутыми в немом стоне губами. Он резко выдыхает, когда Дерек начинает двигаться, медленно покидая тело любовника. Стайлз закусывает губы в тщетной попытке сдержать рвущийся из груди стон, когда Дерек снова толкается внутрь, на этот раз, входя почти полностью. Руки дрожат, и Стайлз старается не выпускать металл из пальцев, но с каждым толчком это все труднее. Стайлз чувствует, как по поджатым губам с нажимом проходится большой палец Дерека, вынуждая приоткрыть рот. Это в некоторой степени приводит в сознание, и Стайлз чувствует на талии горячую ладонь Дерека. В следующую секунду он не сдерживает вскрика. Прикусывает палец, обхватывая его губами. Движения Дерека то осторожные, неторопливые, от которых Стайлз тихонько постанывает, то порывистые, грубые, что заставляют его громко стонать, временами срываясь на крик и непрерывное поминание Бога. Стайлз пальцами перебирает металлические завитки спинки кровати. Сколько бы он не говорил, как хочет отпустить их и прикоснуться к любовнику, они создавали неплохой контраст. Стайлз отмечал это где-то на задворках сознания. Дерек же, сколько бы не срывался его волк с цепи, продолжал отслеживать эмоциональный фон Стайлза. И когда настал нужный момент, он наклонился вперед и, обхватив запястья любовника, потянул на себя, отцепляя пальцы от спинки кровати. Дерек положил ладони Стайлза к себе на шею. – Теперь можно, – произнес он. Разрешение было получено, и Стайлз спешно провел ладонью от шеи любовника до бедра, скользнул на ягодицу, прошелся по спине, насколько доставал. Пальцами второй руки он провел по сжатым губам Дерека. – Поцелуй меня, Волчара. Дереку кажется, что не будь на Стайлзе повязки, он бы сейчас самолично зацеловал его до смерти. Но сейчас любой каприз, как говорится, за счет такой покорности. Дерек наклоняется и целует Стайлза в уголок распахнутых губ. Смещается чуть вбок, прикусывает нижнюю губу и отпускает. Прижимается своими губами к пухлым, вызывающим, он бы даже сказал вульгарным устам возлюбленного. Такие губы хотелось целовать всегда, а когда тут так откровенно выпрашивают ласки… Ладони Стайлза путешествуют по телу Дерека, в попытках изучить и запомнить как можно больше. Руки жадные, не меньше, чем губы с языком, что не отпускают. Откровенно говоря, весь Стайлз был таким. Жадным, требовательным, хоть и не показывал этого, и покорялся Дереку, но даже эта его покорность была какой-то собственнической. Но какая разница, что там происходит, когда здесь и сейчас блаженство накрывает с головой, и весь чертов мир отступает, оставляя только это дыхание на двоих, эти чувства, переполняющие обоих, и эту проклятую игру, что так пьянила и окрыляла влюбленных.