Вместе навсегда!

- Вот так встреча! – Мариан и Фенрис одновременно открыли рты. Невысокая худенькая эльфийка стояла прямо перед ними и, сложив руки за спиной, смущенно улыбалась. Что ты здесь делаешь, Варанья?! – Фенрис был в бешенстве. Он чуть не кинулся на сестру с кулаками, но подоспевшая Авелин встала между ними. - Спокойно, Фенрис! Она все-таки моя гостья! – женщина нахмурилась. - А ты не могла раньше сказать? – процедил сквозь зубы Фенрис, сжигая взглядом Варанью. - И что бы ты сделал? Бросил бы здесь Хоук и постригся в монахи, только б не видеть сестру? Эльф молчал, тогда в бой вступила Варанья. Она была не на шутку напугана, но, подойдя к брату, все же осмелилась положить руку ему на плечо. - Фенрис, я, - она запнулась, - я хочу попросить у тебя прощения, - умоляющий взгляд, которым одарила эльфийка брата, не мог оставить равнодушным никого, даже самого брата. Фенрис заметно смягчился и даже перестал играть желваками, тогда Варанья продолжила. - Я поступила ужасно и подло по отношению к тебе, я…я так виновата, - она тихо зарыдала, что окончательно заставило эльфа сбросить с себя ауру вараньененавистника. – Я только надеюсь, - она сложила руки в молитвенном жесте, - что ты сможешь когда-нибудь простить меня, Лето… Она кинулась к обезоруженному эльфу и крепко обняла его. Он сначала смотрел на нее, не зная, что ему делать, но потом все же осторожно похлопал сестру по спине, пытаясь прекратить безудержные рыдания. Смотревшая на эту милую семейную сцену Мариан подошла к ним и умиротворенно сказала: - Давайте жить дружно! Взглянувший на нее Фенрис только открыл рот. Вечером они решили устроить посиделки у костра, и, когда Донник, наконец, вернулся с очередной, как выразилась Авелин, «побегушки», все дружно уселись вокруг яркого пламени. - За встречу, - Донник поднял кружку эля. – И, любимая, - он посмотрел на жену, - ты сегодня прекрасна! Ох уж эти женщины! – зачем-то воскликнул он и хлебнул крепкий напиток. После третьей кружки у Мариан закружилась голова, и они с Фенрисом решили откланяться. - Дверь в конце коридора, - сказала не взявшая в рот ни капли Авелин, - там вас никто не побеспокоит. Двое быстро нашли нужную комнату, и, закрыв дверь, Фенрис спросил: - Ты хочешь спать? - Ничуть, - прошептала ему на ушко Мариан, и мужчина впился в нее губами. Через минуту девушка была совсем обнаженной, и Фенрис немного отстранился, чтоб посмотреть на нее. - Ты восхитительна, - он практически прорычал эти слова и, подхватив девушку, бросил ее на кровать. Скоро вниз полетела и его одежда, и мужчина накрыл губы девушки своими. Через мгновение уже он лежал на спине, а Мариан, нежно покусывая, целовала его шею. Татуировки Фенриса тут же зажглись в глухом сиянии, и девушка нежно поцеловала одну из множества тонких линий. Ее грудь скользила по напряженному торсу мужчины, и сильнее прижав Мариан к себе, Фенрис сел на кровати. Его губы скользили по плечам девушки, обнимали полную грудь, и Мариан застонала, прошептав имя возлюбленного. Опрокинув девушку на спину, сжав ей руки над головой, мужчина вошел в нее, и Мариан резко выгнулась, закрывая глаза от желания. Их движения становились быстрее, и Фенрис закрыл рукой рот девушки, предупреждая громкий стон растекающегося по всему телу блаженства, сам, еле сдерживая, рвущийся крик. Мариан еще некоторое время ощущала приятную тяжесть тела эльфа, его дыхание и поцелуи, а потом, положив голову ему на грудь, стала рисовать пальчиком узоры на его животе, стараясь не задеть лириумных отметок. Он гладил ее густые каштановые волосы, и лишь редко зажигающиеся татуировки отрывали его от этого занятия. - Я люблю тебя, Мариан, - сказал мужчина. - И я люблю тебя, Фенрис. Больше всего на свете…, - она посмотрела на него и чмокнула в щеку. Они еще долго разговаривали на отвлеченные темы и заснули только к рассвету. Однако у солнца были другие планы, и первый родившийся лучик защекотал Фенрису нос, и эльф, резко открыв глаза, громко чихнул. Внезапно проснувшаяся Мариан, увидевшая данное зрелище, громко захохотала, а Фенрис снова чихнул, недовольно потирая нос. - Мне нужно полотенце, - эльф заметался по комнате. - Может, ты сначала оденешься? - Мариан перевернулась на бок и, улыбаясь, смотрела на Фенриса. - У меня есть другая идея, - мужчина заговорщицки улыбнулся и стянул с девушки укрывающую ее простыню, оставляя Мариан без защиты. Они устроили шуточный бой за право владения белой тканью, а потом, быстро одевшись, вышли из комнаты. По всему дому плыл чарующий запах чего-то печеного, и двое радостно поспешили на кухню. Все уже были в сборе, чай был налит, и пятерка дружно села за стол. - Правда Варанья печет просто замечательные булочки? – Авелин с благодарностью посмотрела на гостью. От этих слов Фенрис неслабо поперхнулся, и Мариан минуты две хлопала его по спине, когда, наконец, подошедший Донник «нежно» ударил друга по позвоночнику. - Спасибо, - прохрипел Фенрис, все еще кашляя. - Прости, Лето, - снова умоляющий взгляд, - если б я знала, что ты так отреагируешь… - Не называй меня так! – он огрызнулся, но тут же смягчившись, проговорил, - булочки и правда очень вкусные. Варанья снова чуть не заплакала, но, подавив в себе это желание, улыбнулась в ответ. Доннику все же удалось уговорить Авелин сходить с ним на его «на сей раз очень серьезное дело», и, дав «ценные указания», воительница вместе с мужем удалилась. Мариан тоже не собиралась сидеть сложа руки и, характерным жестом подзывая к себе, по словам Донника, «эту ушастую семейку», вышла из дома. Она направилась вперед, но догнавший ее Фенрис, останавливая девушку, сквозь зубы спросил: - Нам обязательно было брать ее, - он украдкой показал на сестру, - с собой? Я не уверен, что ей можно доверять. - Перестань, Фенрис, – прошептала Мариан, нахмурившись, - все с ней в порядке! Мужчина лишь поднял руки, признавая свое поражение, и отряд двинулся дальше. В эту минуту к ним подбежал запыхавшийся мальчик – ему было лет десять – и от усталости остановился, положив руки на колени. Его рыжие волосы были растрепаны, а свинцовая грудь то и дело вздымалась от тяжелого дыхания. - Монна! Монна! – он, наконец, заговорил. – Моя мама! Ее схватили, - он взял девушку за руку. – Помогите! Тройка тут же кинулась за несчастным ребенком. Они выбежали за городские ворота и завернули за угол небольшого одиночного дома. Четверка оказалась на лесной тропинке, и Мариан хватило одного взгляда, чтобы узнать несчастных похитителей: «Вороны!» - Отпустите ее! – крикнула Мариан, взглянув на испуганную женщину, лежавшую на земле. Убийцы тут же обернулись, и, видимо, их главарь, нацепив «сногсшибательную» улыбку, отвесил низкий поклон: - Защитница! Рад встрече! – он ухмыльнулся. - Чего никак не могу сказать я! – этот задира откровенно бесил девушку. – Уходите и будете жить! Вороны только дружно засмеялись, и со словами «убить эту выскочку» бросились на тройку. В этот момент, неизвестно откуда взявшийся кинжал в руках Вараньи сверкнул серебряным блеском и резко полоснул по запястью. Красно-фиолетовый дым стал собираться вокруг магессы, и возникшие магические руки быстро потянулись к убийцам. Схватив за горло всю банду одновременно, Варанья с неимоверной силой сжала их несчастные шей, а через секунду на траве валялись оторванные головы Антиванских ассассинов. Все произошло настолько быстро, что Мариан ничего не успела сделать. - Ты чудовище! – заревел мужчина и кинулся к Варанье. Мариан показалось, что если бы она вовремя не закрыла эльфийку собой, то Фенрис непременно бы ее задушил. - Фенрис, успокойся! – крикнула она эльфу, сама безумно нервничая. Она посмотрела на «спасенную» ими женщину и узнала в ней незнакомку, показавшую ей путь к «Покусанному дворянину». Мариан подбежала к ней и помогла подняться, тогда, дрожа как осиновый лист и с опаской поглядывая на остроухую магессу, женщина проговорила: - Благодарю вас, монна! Меня… Меня зовут Джун. Если я хоть чем-то смогу вам помочь… - Спасибо, Джун, - девушка положила руку ей на плечо. – Я Хоук, приятно было познакомиться. Потом, взяв за руку сына, женщина убежала, и Мариан проводила ее взглядом. Все это время Фенрис и Варанья о чем-то упорно спорили, и, закатив глаза, девушка поспешила к ним. - Может, хватит? – она строго посмотрела на «ушастую семейку» и скрестила руки на груди. Спорящие не обращали на нее ни малейшего внимания и вконец разозлившийся Фенрис закричал: - Как ты вообще меня нашла?! - Я… Ты… Ты все равно мне не поверишь! – Варанья отвернулась. – Я всего лишь хотела помочь, - уголки ее губ еще сильнее упали вниз. - Ненормальная! - Грубиян! - Ведьма! - Неблагодарный! - Малефикар! Тут Варанья замолчала, и Мариан, взяв эльфа за локоть, отвела его в сторону. - Ты обидел ее, - зашептала девушка. - Я сказал правду, - более спокойно ответил Фенрис. - Послушай, - девушка откашлялась. – Ты ведь сказал ей, что простил, так? Вот и прими ее такой, какая она есть! А магию крови оставь мне! Фенрис вырвал свою руку и удрученно сказал: - Почему ты не хочешь меня понять, Мариан? – он развернулся и ушел, а она так и осталась стоять, округлив зеленые глаза. Он шел быстро и про себя ругался на тевинтерском. Идти к Авелин совсем не хотелось, и он уверенно направился в сторону «Покусанного дворянина». Зайдя в таверну, Фенрис осмотрелся, и его взгляд упал на очень бедно одетого эльфа, который, запрокинув голову назад, хлестал какой-то напиток прямо из горла. Выпив все до капли, мужчина с досадой посмотрел внутрь бутылки и, убедившись, что в ней ничего не осталось, зло поставил ее на стол. Он был довольно молод и хорош собой. Подумав об этом, Фенрис сам себе удивился. - Знаешь, друг, - лириумный воин сел напротив незнакомца. – Заливать проблемы алкоголем, да еще таким гадким, - он посмотрел на бутылку, - не лучший выход. Фенрис. - Амариэль, - черноволосый эльф протянул ему руку, и Фенрис с улыбкой пожал ее. Новый знакомый успел изрядно напиться и теперь, опрокинув голову на ладонь, тупо смотрел на оппонента. - А ты чего такой седой? – вдруг довольно трезво спросил Амариэль и прикоснулся к белой шевелюре Фенриса. Тот, не ожидав подобной выходки, вздрогнул и, отряхнувшись как мокрый мабари, подошел к эльфу. Вставай, - Фенрис потянул Амариэля за локоть, - рассказывай, где ты живешь. Пьянчуга схватился за шею «спасителя», и, кинув на стол пару серебряных монет, Фенрис вышел из таверны. В ходе разговора было выяснено, что горе-эльф живет в Эльфинаже, расположенном неподалеку. Войдя в душные полу развалины, Фенрис с помощью подсказок Амариэля все же нашел нужный дом и, открыв дверь, сбросил с себя бедолагу на что-то, смутно напоминающее кровать. «Как здесь вообще можно жить?» - проговорил Фенрис. - Вот и я о том же! – Амариэль внезапно проснулся. – Теперь ты понял, что это, - он постарался охватить руками весь дом, - если чем-то и можно залить, то только алкоголем, причем, - он сделал акцент на этом слове, - только «таким гадким!» И чего мне не жилось у долийцев? Ах, да, - он о чем-то задумался и закрыл глаза. - Ты жил с долийцами? – Фенрису стало интересно, и, вновь открыв глаза, кажется, отрезвевший собеседник, продолжил: - Я там родился. Те годы, что я провел в Бресилианском лесу, были лучшими в моей жизни! - Что же заставило тебя уйти? – Фенрис сел на пол, прислонившись к стене. - Женщина, - немного помолчав, ответил Амариэль. - Женщина? – Фенрис нахмурился. – Ты бросил семью ради женщины? - Друг! Ради такой женщины, можно было пойти и не на это! – эльф вдохновенно воздал руки к потолку. - Вот только теперь ты живешь в этой лачуге, а где же она? - Убежала с тем чертовым магистром! Ненавижу! – Амариэль сжал кулаки так, что побелели костяшки. – И все же, я не жалею, что сбежал. Если честно, Хранительница меня просто с ума сводила, а тут такая женщина! – Амариэль как-то странно улыбнулся и, услышав неодобрительный стон, спросил: «Неужели ты никогда никого не любил?» Фенрис вдруг стал очень серьезным. Встав, он, бросив что-то вроде «мне пора», скоропалительно ретировался. «Ох уж эти женщины!» - подумал Амариэль и, закинув руки за голову, закрыл глаза.