Вместе навсегда!

По дороге в дом Эдрика и Орты Робин не проронил ни слова. По его спокойному, чуть потерявшемуся лицу было очень трудно понять, какие чувства он испытывает в данный момент, и лишь по горящим глазам можно было понять, какая буря клокотала в его сердце. Они пришли, когда солнце уже махало на прощание багряной ладонью, и, с облегчением вздохнув, Мариан переступила порог уже такого родного домишки. Робин тут же умчался в глубь комнат, сбив выходящую Беллу, которая, впрочем, уже через секунду забыла о нем и летела навстречу пришедшим. - Наконец-то вы вернулись! – заверещала она. – Ну и как успехи? Нашли нирр? – она замерла в ожидании, нервно потирая ладони. - Нашли, - глухо ответила Мариан. – Вот только ходили слишком далеко. - Мариан? Фенрис? – улыбающаяся Орта выплыла из кухни. – А где же Робин? - Наверно, сейчас ему лучше побыть одному, - заключил эльф. - Что-то случилось? – улыбка медленно сползла с лица гномки, сменившись обеспокоенным недоумением. - Сейчас я все расскажу, - выдохнула Мариан и начала рассказ. Когда она, сидя за столом на кухне, закончила, по щекам Беллы покатились слезы. Она с силой зажмурила глаза, пытаясь сдержать соленую влагу, но та взяла свое, и спина девушки затряслась в бесшумных рыданиях. Смерть Тауретари не могла пройти бесследно, оставив на сердце Беллы еще один шрам. Орта же, сохраняя кажущееся хладнокровие, смотрела в одну точку и молчала. Но вдруг она шумно выдохнула и проговорила. - Я знала, что это однажды случится. И, видимо, пора рассказать все. - Что значит все? Внезапно вышедший из-за угла Робин, взволнованно смотрел на Орту, а его грудь тяжело вздымалась то вверх, то вниз. - Ты что-то скрыла от меня, мама? - Да, - слезы брызнули из ее глаз. – Да, сынок. Прости меня, ты был так настроен найти своего отца, что я боялась тебя потерять… Это имя… Дэвил? Я знаю его. Бедняжка Идиль часто говорила о нем. - Идиль… Это имя…? - Да, Робин. Так звали твою настоящую маму. Вы знаете, она отчего-то знала, что жить ей осталось недолго. А ведь была совсем молодая… Подождите… Орта, всхлипывая, встала из-за стола и вышла из кухни, но скоро вернулась, положив на стол перед собеседниками аккуратно сложенный лист бумаги, дотрагиваясь платком до уголков глаз. - Думаю, сынок, пришло время тебе это прочесть… Мой милый Дэвил, Прежде всего, хочу сказать, что я любила тебя, люблю и буду любить несмотря ни на что. Я убеждена, ты не поверил тому, что, конечно, тебе уже обо мне наговорили. Поверь, дорогой, я никогда бы тебя не предала. Я виновата лишь в том, что не смогла справится со своими чувствами к тебе, но разве они не были взаимными… Знал бы ты, как сейчас о тебе тоскует мое сердце, под которым я ношу сына. Нашего сына. Не вини своего отца в том, что произошло. Уверена, он по-своему тебя любит, поэтому я его прощаю. Прости, что ничего тебе не сказала, но послушай меня теперь. Найди нашего мальчика. Я знаю, ты сможешь его найти. Мне очень горько с тобой прощаться и знать, что я тебя больше никогда не увижу, но мой час пришел, и все, чего я сейчас желаю, так это вашей встречи. Уверена, ты сможешь его полюбить так же, как его люблю я. Так же, как я люблю тебя. Та яблоня навсегда останется в моей памяти, Твоя Идиль Робин прочитал письмо вслух, и в комнате повисло немое молчание, лишь трели разговорчивых цикад нарушали тишину. - Я не знаю, что сказать, - наконец проговорил лучник и, забрав письмо, покинул дом. Обеспокоенная Орта хотела было броситься за ним, но чья-то ладонь легким прикосновением остановила ее. Все было понятно без слов, поэтому гномка лишь молча кивнула Хоук, которая крепко обняла ее, успокаивающе поглаживая по спине. Через несколько часов Мариан наконец вошла в комнатушку на мансарде и, тихонечко закрыв дверь, чтоб не разбудить Фенриса, на носочках зашагала вперед. Она поморщилась от громкого звука, внезапно скрипнувшей половицы, как вдруг услышала спокойный голос: - Расслабься, Мариан. Я не сплю. Полуголый эльф сидел на постели и, скрестив руки на груди, загадочно улыбался. Изящно соскочив с кровати, он подошел к девушке и поцеловал в приоткрытые губы. Она, положив ладони на его обнаженную грудь, страстно ответив на поцелуй, но когда его руки скользнули к пуговицам на ее одежде, девушка мягко высвободилась из его объятий и, сглотнув, проговорила: - Эм… Я Белле обещала, что забегу к ней, - на ходу придумывала Мариан, - Тауретари много значила для нее, и… - Я понимаю, - спокойно ответил Фенрис. – Только не долго. Эльф коснулся губами ее лба, и скребущее чувство стыда захлестнуло девушку. Она поспешила покинуть комнату, хотя ей так хотелось быть там, рядом с ним. В этот момент руна больно обожгла ей плечо, еще раз напомнив девушке о своем существовании. Фенрис не должен ее увидеть. Пока. А потом она все расскажет. Мариан в темноте тихо спустилась по ступенькам вниз и краем глаза увидела Орту, стоящую на кухне. Видимо, несколько часов успокаивающих разговоров было слабым утешением материнскому сердцу, и, Хоук, осознав свое бессилие, решила не тревожить гномку и тихонько прошла к комнате Беллы. «Почему бы не зайти?» - подумала Мариан. «Терять уже все равно нечего». Каково же было ее удивление, когда она увидела лишь аккуратно заправленную кровать и открытое окно, через которое, видимо, и ускользнула блондинка. Не было видно и ее плаща, и, в недоумении сев на темное покрывало, Мариан подумала: «Где же ты?» Белле не спалось. Когда Хоук характерным жестом отправила всех по спальням, оставшись с Ортой, девушка даже не стала расправлять постель. Знала, что не уснет. Она широко распахнула окно, впустив прохладный ночной ветер в душную комнату, и села на подоконник, разглядывая блестящие звезды. «Как хрупка жизнь» - думала Белла. «Почему, кто-то думает, что может вот так просто отнять ее? Кто дает это право? И почему мы так бессильны против тех, кто поставил себя выше других, решив, что ему позволено вершить чужие судьбы? Да, я, по сути, тоже убийца. И мне нет оправдания. Но почему-то хочется верить, что между нами все же есть разница…» В конце концов Белла была вынуждена признать, что жить нужно дальше, и в этот момент вдруг поняла, что Робин еще не вернулся. Неожиданное волнение накатило на ее сердце, и, захватив плащ, девушка, зацепившись за ветку, выпрыгнула из окна. Надев капюшон, она побрела вперед, оглядываясь по сторонам. Магесса прошла не больше двухсот метров, когда услышала какой-то шорох. Девушка оглянулась, но ничего подозрительного не увидела и, решив, что ей показалось, хотела было пойти дальше, но обернувшись, резко наткнулась на что-то, отчего, потеряв равновесие, упала на землю. - Не меня ищете, сударыня…? - Даже не начинай, - отрезала Белла, перебив собеседника. – Обязательно было появляться так… «эффектно», - она пальцами изобразила кавычки. - Конечно, - он протянул ей руку, - ведь ты такая красивая, когда злишься. - Оставь свои штучки для наивных долиек, Робин, - отряхиваясь, раздраженно проговорила Белла. – И вообще, я искала здесь свой браслет, а ты мне помешал… «Идиотская история», - подумала девушка, поправляя упавший капюшон, однако другой у нее не было. Не могла же она сказать, что пошла ночью в лес по его душу… - Браслет?! – Робин явно не ожидал это услышать. – Серьезно? Ты пошла ночью в лес, чтобы найти… браслет?! - Да. И не смотри на меня так, будто я Героиня Ферелдена! - Без проблем, сударыня, - улыбнулся Робин. – Итак, ты уверена, что он где-то здесь? - Не называй меня так! - Ладно, ладно. И все же? - Да, думаю, он должен быть здесь, - мямлила Белла, - а может там. Я не помню точно, но… Внезапно ее ноги оторвались от земли, и девушка оказалась прижатой к дереву, а над ней возвышался тяжело дышащий Робин, который дотронувшись до ее напрягшейся шеи, проговорил хриплым голосом: - Признайся, ты не за браслетом сюда пришла… - Не говори глупостей. За чем я еще могла прийти? - Перестань… У тебя не получается врать… Он накрыл ее губы дерзким поцелуем, а его рука уже обнажала бедро девушки, когда вдруг она резко оттолкнула его и будто с наслаждением дала сильную пощечину. Он тут же схватился за лицо, а Белла, дернув вниз юбку, проскандировала: - Я потеряла браслет, а не чувство собственного достоинства! И да, я, все мы, переживаем. Орта, между прочим, еще не сомкнула глаз, а ты… Она просто махнула рукой и зашагала в сторону дома. Девушка решила забраться в комнату так же, как и покинула ее, и уже через минуту прыгнула в открытое окно. Она сделала шаг, как вдруг наткнулась на что-то. И каково было ее удивление, когда это что-то вспрыгнуло, и зажегся алый огонь. - Хоук?! – опешила Белла. - Как хорошо, что это ты, - выдохнула Мариан, погасив пламя. – Я переживала. - Вижу, - улыбнулась девушка заспанному лицу Хоук. – Что-то случилось? - Нет, просто… В общем, если что, ты просила меня зайти… и вот, я зашла. Ладно? - Э-э-э…ладно. А в чем дело-то? - Не бери в голову, - ответила Мариан и, пожелав Белле спокойной ночи, вышла из комнаты. Через минуту она уже была на мансарде и, быстро скинув одежду, подошла к небольшому зеркалу, осматривая небольшую руну на плече. В этот момент змея словно вспыхнула, как никогда обжигая спину, и, инстинктивно поморщившись и закрыв ее ладонью, девушка накинула легкую рубашку и забралась под одеяло. Фенрис мерно дышал, повернувшись к стене, и Мариан, приблизившись, запечатлела легкий поцелуй на его спине и, закрыв глаза, провалилась в сон. С тех пор прошла неделя. Варанья не давала о себе знать, а Дэвил, напротив, находил повод, чтоб увидеться с Хоук. Порой Мариан казалось, что мага она видит чаще, чем Фенриса, который, впрочем, тоже где-то пропадал, но самым ужасным было то, что ей приходилось лгать. И несмотря на то, что она знала, что обычно из этого ничего хорошего не выходит, все равно продолжала придумывать небылицы. Мариан даже не представляла, как Фенрис мог отреагировать на ее «союз» с Дэвилом. Хотя, наверно, все же представляла, потому ничего и не говорила, невзирая на грызущую ее совесть. Вот и сейчас девушка на очередной вопрос эльфа о том, куда на этот раз она направилась, промямлила что-то в ответ и поспешила скрыться с его глаз. Она нашла мага около воды, которая под его «чутким» руководством то вздымалась, то пузырилась, то становилась словно полотно, покорно стелющееся по зеленой траве. Мариан смотрела на Дэвила, и мысль о том, что он отец Робина, не давала ей покоя. Было бы глупо и неуместно вот так сообщить магу о внебрачном ребенке, но девушка чувствовала вину перед лучником, который теперь хотел увидеть неудавшегося родителя еще сильнее. - Что на этот раз? – откашлявшись, спросила Мариан. – Я думаю, мы видимся слишком часто. - Не переживай, Хоук, - повернулся к ней Дэвил, - я не набиваюсь к тебе в друзья. Считаешь, что справляешься с руной? - Только не говори, что волнуешься за меня, - закатила глаза девушка. - Да, - кивнул маг, - это было бы слишком. На самом деле я хотел тебе сообщить, что нашел убежище нашей общей знакомой, - на последних трех словах он сделала особенный акцент. - Вот карта. Мариан взяла данный ей Дэвилом сверток и развернула его. Увиденное вполне устроило девушку, и она строго сказала: - Что ж, думаю, на этом наше «сотрудничество» подошло к концу. - И снова заклятые враги… Когда увидимся в следующий раз, постарайся выжить из руны как можно больше, - злорадно улыбнулся Дэвил. – Мне нужен эльф, и вступать в дискуссии я не намерен. - За что ты его так ненавидишь? Неужели только из-за убитого отца? Вы были так близки? - Притормози, Хоук, - поморщился маг, - слишком много вопросов. Но я, так и быть, отвечу. Был ли я близок с отцом? Напротив. Он отослал меня в свой ферелденский замок, чтобы я не мешал. Однако отец есть отец, не так ли? - Вот уж не думала, что сыновни чувства в тебе так сильны… - Считай это делом принципа. - А я уж было поверила, что ты о любви толкуешь… - Любовь – это яд, Хоук. Для меня не существует этого слова. Мариан только открыла рот для озвучивания новых доводов, но Дэвил растворился в воздухе будто его и не было. Девушка пошла в сторону дома. Она медленно шагала по мягкой траве, вдыхая сладкий цветочный аромат, как вдруг, чуть-чуть не доходя до пункта назначения, она заметила Фенриса и Робина. Эльф с обнаженным торсом стоял спиной к лучнику, который находился от него на приличном расстоянии. Фенрис согнул ноги в коленях, принимая выжидающую стойку, и подал знак Робину. В этот момент, кивнув, тот поднял лук и, прицеливаясь, натянул тетиву. Целью подобного упражнения было сосредоточение на звуке летящей стрелы, по громкости которого эльфу нужно было определить расстояние, оставшееся между ним и стрелой, которую нужно было поймать до того, как она проткнет его тело. Для Фенриса это не было чем-то опасным, но девушке так не казалось. Мариан не понимала, что с ней происходит. Все, что она сейчас видела, представлялось ей в самых мрачных красках, позволяя гневу набирать свою силу. На невероятной скорости она подлетела к Робину и, вырвав лук из его ладоней, схватила блондина за грудки и жестко прижала к дереву. - Что ты делаешь?! – практически взревела она и вновь ударила лучника спиной о ствол. - Это простая… Робин не успел договорить, потому что девушка толкнула его на землю и, наверно, кинулась бы на лучника, если б не подлетевший к ней сзади Фенрис, который, крепко обхватив ее, оттащил назад. - Что происходит, Мариан?! – эльф затряс ее за плечи. – Что ты делаешь?! - А что делаешь ты? – оттолкнув его, не унималась девушка. В этот момент она почувствовала невероятный прилив сил, и ей показалось, что тело готово было вспыхнуть в любой момент. - Это обычная тренировка. Ничего особенного! А вот что с тобой случилось, я не понимаю! - Да что со мной не так?! - С тех пор, как ты появилась тогда у ивы, я вообще тебя не узнаю! – он нахмурил брови. - Ты знаешь, у меня такое ощущение, будто я схожу с ума! На моих же глазах моя любимая женщина отдаляется от меня, а я ничего не могу сделать! Между нами появились какие-то секреты, недомолвки. Ты скрываешься, будто боишься меня. А твои неожиданные приступы ярости. Я не понимаю! Когда Варанья превратилась в Лиандру, в тебе ничего даже не дрогнуло… И теперь. Ты готова была просто растерзать Робина! Тогда у обрыва я потерял тебя. Но теперь ты здесь, мы вместе. Так почему же у меня такое чувство, что я тебя все еще не нашел?! Это не ты, Мариан! Но кто же тогда?... - Да что ты знаешь! – раздраженно бросила девушка. - Куда уж мне! – не менее колко ответил ей эльф. - Чего ты от меня хочешь, Фенрис? - Вот именно, - опустил он взгляд, - чего я хочу?... – Признайся, ты ведь солгала мне, сказав, что Белла попросила тебя зайти к ней? - Не понимаю, о чем ты. - И снова ложь. Ложь! – заскрипел зубами эльф. - Перестань обвинять меня во всех смертных грехах! – сжала кулаки Мариан. – Если тебе что-то не нравится, то я тебя не держу... Фенрис настолько опешил от этих слов, что голос застрял в его горле. Он не верил своим ушам, и все еще надеялся, что это страшный сон, который совсем скоро растает словно первый снег. Однако он не спешил уходить, и жестокая реальность врезалась в виски эльфа, гулкой болью отдаваясь во всех частях тела. - Я уйду, - глухо проговорил он, - но только когда ты меня об этом попросишь…