Одна маленькая комнатка

Одна маленькая комнатка. Сколькие её строили? А сколькие в ней жили или просто пребывали некоторое время? Наверное, не столь многие. Чуть больше слов прослушали и вобрали в себя эти серые стены и примерно такое же количество людских мыслей. Порой наедине с собой человек ведёт себя иначе, нежели в обществе. Порой и такого простого помещения достаточно, чтобы люди стали искренними. Одна маленькая комнатка. Это всё, что смогли выделить повстанцы неожиданно заявившейся гостье. Точнее, Когами смог выделить, и не выделить — поделиться. Помещение было достаточно тёмным, в плохо заделанные оконные щели проникал ветер, создавая ощутимый сквозняк. Касаемо мебели — она и вовсе отсутствовала, не считая единственной неширокой скрипучей кровати и двух стульев. Вот только Акане, никогда не бывавшая в таких условиях и привыкшая к комфорту, не чувствовала себя княгиней, которой приходится ночевать на сеновале. Она вообще едва ли придала этому значение — сейчас всё внимание было сконцентрировано на бывшем подчинённом, на его обществе. И, конечно же, на желании узнать, в какой мере он изменился, если изменился вообще. Изменился. Инспектор отметила, что теперь Шинья руководится теми же целями, что и убитый им Макишима, только методы у него более лояльные. Тсунемори не осуждала его — она не отвергала его существующий взгляд на мир, а в своё время даже пыталась понять его. И сейчас пытается. Надеется, что это сделает её ближе к волкодаву, столько лет назад сорвавшемуся с цепи. Зачем? Она сама до сих пор не очень понимает. И отчего-то радостно, что впервые сигарету из купленной накануне пачки достала и подожгла не она. И дым как будто роднее. Он в очередной раз наполняет комнату, как когда-то, под сипловатый басистый голос брюнета. Его рассуждения всё так же построены на догадках, в чём Акане не сомневается, равно как и не сомневается в безошибочности этих догадок. Видать, собачий нюх — это навык, закреплённый на всю жизнь. Жаль, что ему нельзя обучиться, как, например, езде на велосипеде — он даётся некоторым с рождения, а в процессе жизни только развивается и закрепляется опытом. Когда Тсунемори об этом заговорила, Когами сказал, что у неё он тоже есть, выраженный в способности инстинктивно понимать, что справедливо, а что нет, невзирая на собственные предубеждения и чужие, устоявшиеся временем взгляды. Они ещё побеседовали, но недолго — для обоих день выдался напряжённым. Странно спать сейчас, однако относительно спокойная обстановка предрасполагала. Девушка некоторое время с сомнением косилась на кровать, но её молчаливый вопрос разрешился сам собой: Шинья выбрал своим спальным местом те самые два стула. Вытеснять его совсем не хотелось, с другой стороны, Акане понимала, что иначе Когами поступить не мог. Кровать была твердоватой, с хорошо ощутимыми неровностями и пружинами, но едва заметно, даже совсем чуть-чуть, бельё пахло им. Ощущение негигиеничности в данном случае роли не сыграло. Напротив, инспектор плотнее зарылась носом в подушку, уже давно привыкнув засыпать только под этот запах. Канула в сон она быстро, как только перевелась в горизонтальное положение, забываясь в гармоничном полёте мыслей. Когда Акане проснулась в следующий раз, было не утро и даже не рассвет. Очень тёмная тихая ночь, и лишь отдельные стрекотания цикад да ветер нарушали безмолвие. Пару секунд недоумевая, где это она находится, инспектор всё припомнила и успокоилась. Но, оказалось, не из-за кошмарного сна она пробудилась. В комнате было настолько холодно, что подумалось, будто на утро на полу непременно выпадет роса, и одной простынёй оказалось сложно согреться. Впрочем, Тсунемори это перестало волновать, когда она обнаружила, что второй человек и хозяин скромной комнаты исчез. Промелькнуло две мысли: что что-то произошло, и что Шинья нашёл более удобное место для собственного сна, но обе они оказались ошибочными. Акане присела и развернулась к окну в надежде, что так холодно лишь потому, что оно открыто, и, впрочем, так и было. Напротив, оперевшись локтями на подоконник, виднелся стоящий силуэт. В следующую секунду он, будто почувствовав на себе её взгляд, повернул голову и вопросительно качнул подбородком. В свою очередь инспектор задалась вопросом, почему мужчина бодрствует. — Вам неудобно спать, — немного подумав, больше констатировала, нежели спросила она. На это брюнет неопределённо мотнул головой и отмахнулся. — Не заморачивайся, инспектор. Я выспался накануне, — произнёс он глуховато, словно боясь потревожить установившийся покой. Вот только в голосе отчётливо звенели нотки утомлённости. Утомлённости от суматошной жизни в целом, а не от конкретного дня, подумала Акане. И не менее хорошо она понимала, что сочувствие бывшему карателю не сдалось. — Холодно, — пояснила она причину своего пробуждения. Он как будто не услышал её. Только через десяток секунд его очертания дрогнули, и чёрная тень руки затворила раму. Мужчина сделал два шага до соседней стены и опустился обратно на стулья, облокотившись на спинки и слегка запрокинув голову. Размеренное дыхание извещало, что Когами задремал, но девушка знала, что это не так. — Холодно, — вполголоса повторила она, переворачиваясь со спины на бок, к нему лицом. Приглашение было расценено верно, пусть и сопроводилось глубоким вздохом. Судя по всему, сам Шинья не мёрз, хотя находился в одной тонкой чёрной водолазке без ворота — привык. Либо делал вид, что не мёрзнет. Размещение нового человека сопутствовалось глухим писком пружинок, которые, впрочем, оказались достаточно крепкими, чтобы выдержать двоих людей. Акане подползла ближе, очень робко и едва ощутимо уткнувшись лбом в проступающие через ткань крепкие лопатки. Чуть помедлив, избрала наиболее удобную позу с подогнутыми коленями и сложенными руками. Пальцы непроизвольно сжали чёрную одежду, словно чтобы быть уверенной, что Шинья так просто не уйдёт. Его широкая спина полностью загораживала обзор на окно, создавая убедительную иллюзию нахождения в абсолютной темноте. И в абсолютной защищённости. Инспектор уснула, впервые за столько времени вкушая реальность, а не довольствуясь печальной ностальгией. Ей снился сон, приходивший уже не впервые, но являющийся, пожалуй, самым любимым из всех. И Акане не знала, что в этой комнатке даже её сну суждено стать реальностью. Когами неподвижно лежал, словно вовсе неживой, дожидаясь повторного засыпания девушки. Когда её дыхание уровнялось и стало глубоким, плавно присел и взглянул в лицо спящей. Чёлка смешно наползла на нос, и Шинья лёгким щелчком сдвинул её, а потом так же просто наклонился и поцеловал расслабленные, горячеватые от сна губы. — Хороших снов тебе, инспектор. Одна маленькая комнатка. Немое помещение, хранящее ещё один крохотный секрет. И охраняющее сон двух крепко прижавшихся друг к другу людей.