Ты мне нужен

Не умирай. Повторяется у меня в ушах вновь и вновь. Ты мне нужен. Говорит голос. Голос нежный, как шелест осенних листьев. Не умирай, идиот. Что? Всё так странно. Я тону в тёмной воде, а листья остаются на поверхности пруда. Больно, но боль приглушает всё та же вода. Она закрывает от меня реальность. *** Образы. Люди, много людей и ужас в их глазах. Катастрофа. Эпидемия. Лабиринт. Образы, образы, образы. Девушка. Это Тереза. За стеклом другие - Минхо, Ньют, Галли... Нет. Их зовут не так. Их всех зовут не так. А как? Не знаю. И никто уже не знает. Все давно позабыли наши настоящие имена. Мы - эксперимент. Мы - путь к спасению. Образы, образы, образы. Я их ненавижу. Они отбраковывают из нас "слабых". А сами не лучше своих монстров. Ненавижу. Но ведь я вместе с ними. Я такой же? И Тереза? Образы. Не умирай. Образы. Ты мне нужен. Образы. Вода. Я выныриваю. *** Я просыпаюсь на кровати. Чувствую себя отдохнувшим и счастливым. А потом вспоминаю всё, что было. Ты мне нужен. Я сажусь на кровати. В комнате никого нет. Голова немного кружится. Я утыкаюсь лбом в колени. Ньют. Ты же дождался меня, верно? Как по волшебству Ньют открывает дверь комнаты. Моей радости нет предела. Как и его. Он бросается ко мне с распростёртыми объятиями, а я ничуть не против быть в них заключённым. А потом в памяти всплывает его лицо по ту сторону воды. По ту сторону памяти. Я был одним из тех, кто его сюда отправил. Он будет меня ненавидеть. Я сильнее сжимаю его тело руками. Я не хочу этого. Только не Ньют. Он мне слишком дорог. Не хочу его потерять. Он мне нужен. Но я и врать ему не хочу. Это будет ещё хуже. - Ньют, я вспомнил кое-что... - Неважно, потом всё расскажешь, - перебивает меня парень. Он садится на кровать ко мне боком. - Ты проспал 3 дня. Я боялся, что ты либо не очнёшься, либо тебя утащат гриверы, и я не смогу тебя защитить. Он заглядывает мне в глаза. Нет, в душу. Не могу больше сдерживать себя. Он мне нужен. Я резко сокращаю расстояние между нами до нуля. Мои губы на его губах. И только сейчас понимаю, что совершил глупость. Ньют вряд ли это имел в виду. Мы ведь друзья, а не любовники. Он не двигается. Удивлён? Может даже шокирован? Сейчас оттолкнёт. Я всё уничтожил. Или нет? Он отвечает. Неуверенно, сомневаясь в верности своего выбора, но отвечает. И мне этого достаточно. Я прижимаюсь к нему сильней. Нужен. Ты мне нужен. Я стараюсь быть нежным. Оглаживаю его торс через рубашку. А его руки тянуться к моему обнажённому. Я всё ещё сплю? Это предсмертная галлюцинация, принесённая ядом гривера? Неважно, я буду наслаждаться и этим, пока могу. И я становлюсь смелее. Снимаю с Ньюта рубашку. Он не противится. Но поцелуй продолжать не намерен. Он подталкивает меня лечь на прежнее место, нависая сверху. Смотрит мне в глаза. Этот взгляд. Он стягивает с меня штаны, которые сохранили мне медаки, и ласкает мой член. Он и так уже стоит, а от его прикосновений сразу же хочется кончить. И я вижу, что он тоже возбуждён не меньше. Его глаза уже подёрнуты дымкой, а в воздухе запах мёда и корицы. Его естественный запах. Он сводит с ума. Я хватаю его за затылок и утыкаюсь носом в предплечье, вдыхая аромат. Вгрызаюсь зубами и зализываю языком. Это так естественно. Кажется. Я не уверен на все сто, но мне хватает того, что я могу тонуть в его глазах, зарываться пальцами в его волосы и чувствовать этот невероятный запах. Он ведь тоже возбуждён. Так что я просовываю руку в его трусы. Он не сдерживает вздоха и сжимает мой член сильней в ответ. Я впиваюсь ногтями в кожу на его затылке. Голова кружится. Он вытаскивает мою руку и скрещивает пальцы. - Встань на четвереньки, - шепчет он, наклонившись к самому моему уху, и прикусывает мочку, вызывая у меня дрожь. Я покоряюсь ему и переворачиваюсь. Встаю на колени, как он хочет. Но головой утыкаюсь в подушку. Ньют тянется к тумбочке, в которой лежат немногочисленные медикаменты, отправленные в Глейд. Достаёт вазелин. Дальше я не вижу, что он делает. Только чувствую, как задницы касаются холодные пальцы. Банка поставлена на место, руки вытерты о простынь, руки ложатся на мои бёдра. Я чувствую его член, и он входит. Это больно, но не ужасно. Вазелин помогает, а Ньют делает это медленно. Он входит до основания и замирает. Наклоняется, прижимается к моей спине впалым животом. Я чувствую дискомфорт. Я чувствую его сбившееся дыхание. Дыхание важней. Оно жаром обдаёт позвоночник. Сердце замирает. И я двигаюсь назад. Ньют понимает. Он всегда всё понимает. Он начинает ритмично насаживать меня на свой член. Он постанывает. А я часто дышу, уткнувшись в подушку носом. Он быстро кончает. Всё нормально, ведь здесь вряд ли частенько бывает секс. Но это не всё, видимо. Он грубо переворачивает меня, закидывая одну мою ногу себе на плечо. Это выглядит довольно комично, ведь качком его не назовёшь уж точно. Его тело выглядит хрупким и нежным. Он снова входит в меня. Теперь уже совсем привычно. Но меня пронзает. Не боль. Это странное острое наслаждение, будто щекочущее остриём иглы нервные окончания. Я хватаю ртом воздух, едва подавив стон. И Ньют замечает это. Ньюту это нравится. Не он один должен получить удовольствие. Он должен и дать его в ответ. И скачки продолжаются. Я надрачиваю себе и не выдерживаю долго. Оргазм настигает, как цунами. Захлёстывает и перекручивает жилы, путает нервы. В этой суматохе я вижу его глаза. Тёмные и зовущие, как песнь сирены. Иди ко мне, моя Сирена. Он усмехается. Я сказал это вслух? Неважно. Он наклоняется ко мне и целует. А потом ложится рядом. И тут я понимаю, что я всё равно должен ему рассказать о том, что вспомнил. Осознание обухом бьёт по голове, мне не хочется, но я должен. - Ньют, я всё равно должен сказать тебе кое-что. - Что такое? - голос усталый и обеспокоенный. - Я был одним из тех, кто отправил тебя сюда. Отправил всех. Но я хочу, чтобы ты знал, что я сделал это не по доброй воле. Он смотрит с пониманием. О, вечно понимающий Ньют. Я никогда тебя не отпущу.