Фальшивые воспоминания

Северус Снейп стоял у окна своей камеры и смотрел сквозь прутья решетки на бушующие волны Северного моря. Каждое утро он проводил в таком положении около часа. Со стороны могло показаться, что он наслаждается монотонной картиной, но сам зельевар видел в подобном времяпровождении совершенно иной смысл. Задумчиво вглядываясь в горизонт, он выполнял ряд психологических упражнений собственного изобретения. Пожалуй, только они и спасали его от деградации и безумия. Дементоры уже давно не охраняли Азкабан, но заключенные то и дело сходили с ума от скуки и бездействия. Быть может, его собственный рассудок ему больше никогда не понадобится, но просто так расставаться с ним, все же, не хотелось. Закончив очередную интеллектуальную тренировку, Северус встряхнул головой и принялся мерить шагами камеру. Время от времени он поглядывал на календарь, висящий на стене. Сегодняшний день был обведен красными чернилами, что означало грядущий визит Гермионы Грейнджер и возобновление их своеобразного интервью. В прошлый раз его весьма позабавила реакция девушки на его сногсшибательное заявление. Более того, теперь бывшему профессору было донельзя любопытно, к каким же выводам она пришла за ту неделю, что они не виделись. Помнится, услышав, что все воспоминания о Лили Эванс – фальшивка, Гермиона вскочила на ноги, пылая праведным гневом. — Вы хотите сказать, — выдавила она, гипнотизируя взглядом шкатулку с флаконами, — что одиннадцать из двадцати воспоминаний – сплошная фикция? — Совершенно верно, — не без самодовольства ответил он. Несколько секунд девушка взирала на него в безмолвном изумлении, после чего захлопнула шкатулку и спрятала ее в складках мантии. — Кажется, мне еще есть над чем поработать, — растерянно пробормотала она. – Я вернусь ровно через неделю. Эта неделя тянулась невыносимо медленно, но день икс, наконец, настал. Северус не признался бы в этом никому, кроме себя самого, но он с нетерпением ждал прихода мисс Грейнджер. Она похорошела с годами: ее непослушные кудри больше не выглядели растрепанно, а формы округлились, делая фигуру более женственной. Он четыре года не видел привлекательных женщин и не мог не получать эстетическое удовольствие, глядя на свою посетительницу. Кроме того, она вносила некоторое разнообразие в каждодневную рутину, и ему жутко хотелось вновь ее подразнить. Как и все гриффиндорцы, она легко выходила из себя. — Твоя молодая леди только что прибыла к главным воротам, — объявил Альберт, сунув голову в маленькое окошко на двери камеры. – Я надеюсь, ты ничего такого не выкинешь и не доставишь ей проблем? Она хорошая девочка. Северус возвел глаза к потолку. — Я буду хорошо вести себя, Альберт. Обещаю. Альберт коротко кивнул и закрыл окно. Северус оглядел помещение, раздумывая, в какой угол приткнуться. Вначале он решил сесть за стол, но тут же передумал и направился к кровати. Однако в следующую секунду эта позиция показалась ему слишком жалкой. За дверью послышался голос мисс Грейнджер и бряцанье ключей. Мужчина быстро пересек камеру и вернулся к окну, решив, что лучше уж ей увидеть его задумчиво вглядывающимся в горизонт. Он застыл, ожидая момента, когда можно будет обернуться и поприветствовать гостью. — Доброе утро, профессор Снейп, — сказала Гермиона и неуверенно улыбнулась. — Мисс Грейнджер, — ответил он, чуть склонив голову. Ему подумалось, что она выглядит исключительно мило с раскрасневшимися от холодного ветра щеками и волосами, завязанными в «конский хвост». Он улыбнулся в ответ и тут же нахмурился, чтобы она не дай бог не подумала, что он рад ее видеть. — Могу я присесть? — Можете, — бросил он и устроился за столом. Она села напротив и вновь достала бисерную сумочку, откуда, в свою очередь, была извлечена шкатулка с воспоминаниями. — Прежде, чем спросить «Почему?», — начала она, — я спрошу «Как?». Как вам удалось? В Отделе Тайн десятилетиями пытаются создать хоть сколько-нибудь убедительные фальшивые воспоминания. Я видела несколько примеров довольно сносного качества, но они не идут ни в какое сравнение с вашими. Как вы это провернули? Северус пожал плечами. — Надо полагать, я умнее, чем ваши коллеги. Гермиона одарила его неодобрительным взглядом. — Вы всегда так высокомерны? — Я всего лишь констатирую факт, — ответил он, вскидывая бровь. – Кроме того, у меня за спиной годы практики. — Годы практики? Вы уже делали это раньше? Мужчина нахмурился. — Мисс Грейнджер, до меня доходили слухи, что вы умны. Я действительно должен все для вас разжевывать? Могли бы и догадаться, зачем мне были нужны псевдовоспоминания. Гермиона опустила очи долу. Ее лоб прочертила морщинка, говорящая о том, что девушка задумалась об ответе. Вдруг ее глаза расширились в понимании. — Для лорда Волдеморта! Вам нужны были фальшивые воспоминания, чтобы сообщать ему неверную информацию и прятать то, что вы знали на самом деле. — Наконец-то эта девчонка включила мозги! Замечательно, мисс Грейнджер, — Снейп иронически ухмыльнулся. – Альбус Дамблдор всегда знал, что Темный лорд вернется. Как следствие, я провел много лет, совершенствуясь в создании фальшивых воспоминаний. Мы оба понимали, что окклюменции будет недостаточно. Вы видели в Омуте Памяти, что разница между настоящими воспоминаниями и фальшивыми почти незаметна. Если же просмотреть их в человеческом разуме, ее не увидит даже самый опытный легилимент. Именно таким путем я и планировал показать их Поттеру, но обстоятельства сложились непредвиденным образом, — его рука непроизвольно потянулась к шраму на шее. Гермиона достала из складок мантии свиток пергамента и перо и сделала несколько пометок. — Это просто потрясающе, — сказала она с придыханием. – Получается, что Волдеморт, будучи исключительным легилиментом, так и не понял, что ему лгут? Северус покачал головой. — Сомневаюсь, что сидел бы здесь, если бы он понял. Сомневаюсь, что мы бы здесь сидели. Мгновение девушка рассматривала его с выражением глубокой задумчивости. — Боюсь, это может осложнить ваше дело, профессор. Я уже говорила с вашими адвокатами, и они крайне недовольны тем, что воспоминания, касающиеся Лили Эванс – фальшивка. Вся стратегия вашей защиты основывается на воспоминаниях, которые вы дали Гарри. Северус коротко хмыкнул. — Да, вчера меня посетил этот идиот, Пифагор Троттеринг. Он был весьма выразителен в своем недовольстве. Гермиона вздохнула. — Вообще-то мне запрещено обсуждать с вами судебный процесс, хоть и очень хочется. Я должна заниматься исключительно воспоминаниями, то есть проверить уже имеющиеся и, в случае надобности, собрать новые. Но, если не возражаете, я задам еще один вопрос. Зачем вы это сделали? Вы сказали, что вы с Дамблдором выдумали историю Лили Эванс. Зачем? — А что, у вас нет никакой теории? Вы же прекрасно знаете, что собой представляет Гарри Поттер. — Я размышляла над этим вопросом. Гарри не просто не доверял вам, он вас ненавидел. Кроме того, все мы знаем, что ему свойственна некоторая тяга к героизму. Вам нужно было убедить его пойти на смерть, но слушать он стал бы только тех, кому доверяет. Следовательно, вам требовались убедительные доказательства того, что вы и в самом деле шпион. Мужчина вновь ухмыльнулся и медленно поаплодировал. — Браво. Ко всему прочему, лучший способ вовлечь гриффиндорца в свою игру – задеть струны его души романтической и трагичной сказкой. Вспомните, мисс Грейнджер, что вы чувствовали, просмотрев мои воспоминания. Вы даже вообразили, что их нестабильность по краям – проявление глубины моих эмоций. Вы были безмерно тронуты, правда? Считали, что я – храбрейший из мужчин и самый романтичный из героев войны. Она не ответила, но щеки ее залила краска, как нельзя лучше демонстрировавшая, что Гермиона Грейнджер всецело купилась на сказку о Лили Эванс. — Вы абсолютный и законченный ублюдок, — выдавила она в конце концов. Северус поднял руки в примирительном жесте. — Виновен и готов понести наказание. Кстати, вы сказали блистательному мистеру Поттеру, что воспоминания были сфальсифицированы? — Нет, — ответила девушка, потирая лоб. – Я не сказала ему даже, что работаю с вашим делом. Думаю, будет лучше, если эта история выплывет во время суда. Мне страшно представить, какой может быть реакция Гарри и, уж тем более, я не хочу испытать ее на себе. На мгновение повисло молчание, и она снова взялась за перо. — Итак, нам достоверно известно, что воспоминания с белыми ярлыками – настоящие. В том числе и то, где Лили Эванс заступается за вас во время событий, произошедших после СОВ по Защите? Северус скрипнул зубами. — Да. — Таким образом, воспоминания, объясняющие, почему вы… помогли Альбусу Дамблдору встретить свой конец… тоже правдивы? Профессор кивнул. — Совершенно верно. — Ну, хотя бы это хорошо. В конце концов, вас будут судить за его убийство, так что эти воспоминания просто бесценны. Но меня беспокоит то, что речь на суде может пойти не столько о смерти Дамблдора, сколько о причинах, по которым вы стали шпионом. Если вам не удастся убедить Визенгамот, что вы действительно отреклись от Темного лорда, у вас будут проблемы. — Почему вас это так заботит, мисс Грейнджер? Мне казалось, вам запрещено обсуждать судебный процесс. Ее щеки вновь вспыхнули. — Я… я просто… Вы и так провели в тюрьме долгое время. Я не хочу, чтобы вы задержались здесь еще дольше. — Как трогательно, — саркастически прокомментировал Северус. – Не путайте меня с вымышленным образом, воплощенным в воспоминаниях. Как вы справедливо заметили, я абсолютный и законченный ублюдок. — Да, но порой и законченные ублюдки бывают невиновны, — бесхитростно ответила девушка. – Прежде, чем я уйду, профессор Снейп, могу я задать еще один вопрос? Почему вы отвернулись от Волдеморта? Если Лили Эванс тут не при чем, то должна быть другая причина. — Определенно, у гриффиндорцев нет никакого понятия о тонкости ума. Впрочем, как и у большей части колдовского сообщества, — мужчина изогнул губы в усмешке. – Видите ли, я могу быть хоть десять раз ублюдком, но никак не являюсь воплощением зла. — Вы хотите сказать, что причины как таковой не было? Вы просто… — Я был молод. Я был глуп. Я до зубовного скрежета ненавидел своего вечно пьяного, жестокого отца-маггла. Я присоединился к Пожирателям Смерти, не понимая толком, что творю и осознал свою ошибку, только получив граблями по лбу. Я сообщил Темному лорду содержание пророчества Трелони и тем самым приговорил к смерти ни в чем не повинную молодую женщину и ее новорожденного сына. Впоследствии я пожалел об этом и нашел способ «вернуть долг». Как видите, моя история банальна и проста. — Ясно, — тихо произнесла Гермиона. — Я не самый приятный человек, но зла никому не желаю. Точно также, существует много замечательных людей, которые порой бывают не так уж и хороши. — Ваши адвокаты хотят получить несколько воспоминаний, касающихся Альбуса Дамблдора и обстоятельств, при которых вы перешли на сторону света. Некоторые из них носят личный характер, так что я не уверена, захотите ли вы ими делиться. У меня в кабинете лежит официальный список, который я собираюсь вам предоставить, — Гермиона глубоко вздохнула. – Могу я вернуться завтра? Северус почувствовал, что его сердце готово воспарить к облакам, но быстро взял себя в руки и нахмурился. — Если вам это нужно, — с прохладцей ответил он.