Amis ou presque, или Больше чем друзья

Вздох. Мне было скучно. По правде говоря, мне было скучно все лето. Два месяца время тихо отсчитывало секунды в убийственно медленном ритме. Но ничто бы не смогло изменить сей факт. И поэтому я никому не говорила о своем состоянии. Какой в этом смысл? Родители все равно бы не смогли ничего сделать или предложить какую-нибудь идею, чтобы мои продолжительные каникулы перестали быть настолько печальными. Вздох. В этом океане тоски моим единственным утешением стала работа. Да, это может удивить, но, по крайней мере, на заработанные деньги я смогла пополнить свой гардероб, не без помощи моей сестры, однако. Она была влюблена в моду и обожала раздавать советы как правильно одеваться, а это было именно то, в чем я нуждалась. Вся моя зарплата ушла на одежду, парикмахера и поход к косметологу. Я перекатилась на другую сторону кровати. Забота о себе. Как не похоже это было на мои обычные занятия. Тогда я целый день пролежала на кушетке, в то время как вокруг меня суетилась увлеченная одной мной девушка, делая мне массаж и массу других приятных процедур. Я, обычно сидящая уткнувшись носом в очередную книгу, с волосами, собранными в мой фирменный, безобразный хвост, впервые в жизни стала замечать, что мужчины оглядываются мне вслед... Бессмысленно уточнять, что в последнее время я очень много краснела! Я снова вздохнула. Я с нетерпением ждала наступления завтрашнего дня. Время решило сыграть со мной злую шутку и снова замедлило свое течение до капли. Я в энный раз посмотрела на будильник: до момента, когда необходимо будет встать, ещё оставалось несколько часов... Хотя меня не удивляло то, что я не могла заснуть. В конечном счете, мы же с сестрой сегодня неплохо повеселились. Было классно. Танцы... Я люблю танцевать. Такие дни заставляли чувствовать себя живой, помогали сделать вид, что это не я в последнее время просто погибала от тоски. Ворча, я взбила подушку. В Хогвартсе, в течение учебного года, я была до такой степени серьезной и сдержанной ученицей, что в этом году меня назначили Старостой школы. Я пока ещё не знала, кто будет моим напарником, и, если честно, вся эта ситуация меня немного смешила. Я никогда не являлась душой компании, и такое положение вещей меня вполне устраивало. Никто меня не доставал, и я могла чувствовать себя свободной от общественного мнения. При этом у меня были замечательные друзья, которые уделяли мне массу внимания. Иногда я спрашивала у себя, по каким причинам мальчишки приняли меня в свои ряды. Ведь я являлась стопроцентной противоположностью им, хотя они, кажется, ценили это. В моем горле образовался ком. Они втроем уехали на все каникулы. О, они меня, конечно, звали с собой. Даже умоляли, но я к тому времени уже устроилась на работу. Мои родители отлично зарабатывали, и, на самом деле, деньги не являлись проблемой: я с легкостью могла бы оплатить это путешествие. Дело было в том, что не о таком отпуске я мечтала: два месяца вкушать радости жизни в различных уголках земного шара. И затем, единственная девушка в сопровождении трех парней, переполненных гормонами... Согласно совам, регулярно прилетающим ко мне, парни веселились как сумасшедшие. Они встретили огромное количество девушек и основательно пополнили свои сведения о слабом поле. Один или даже два раза мальчишки в деталях мне расписали достоинства одного из этих завоеваний... Я надеялась, что никогда не повстречаюсь с этой девушкой, в ином случае я просто не смогу удержаться от того, чтобы кое-что у неё уточнить... Я рассмеялась. Отлично, давайте рассмотрим факты. С некоторых времен они уже не являлись девственниками, я это точно знала, так как каждый раз по этому поводу устраивался скромный, только для нас четверых, праздник. В первый раз, когда отмечали потерю невинности одного из трех шалопаев, в течение всего мероприятия мое лицо пылало, и я не могла сказать ни слова, чтобы не запнуться, что очень сильно веселило парней. Во время поздравления второго новоиспеченного мужчины, я уже не заикалась, а на третьей вечеринке даже смогла оторваться. В тот вечер они, не переставая, твердили в один голос: «Следующий праздник будет в твою честь!» После подобного заявления я не была уверена в том, что у меня появиться желание им рассказать, когда этот шаг во взрослую жизнь будет сделан. Они уже проявляли свою опеку надо мной, и мне даже страшно было подумать, что будет, если я пересплю с кем-то, кто их не устроит. Имели место два случая, после которых я точно могла сказать, что никто из мужской части Хогвартса ко мне и близко больше не подойдет. Первый ухажер продержался день, второй – целых два. Допрос устроенный этими тремя мерзавцами сильно охладил их пыл. Я прекрасно помнила наши ссоры по поводу второго парня, помнила, как пыталась им внушить, что они не должны лезть в мою личную жизнь. Они же принимали угрожающий вид, упирали руки в бедра и, сверкая глазами, утверждали, что имеют на это полное право. Однако однажды, после моей особо прочувственной проповеди, один из них крепко обнял меня и пообещал больше так не делать. И все вроде бы прекрасно, путь был открыт, но к тому времени я уже начала сомневаться, ведь моим рыцарям понадобилось приложить совсем немного усилий, чтобы заставить тех двоих сбежать. Это могло означать только одно: неудачливые поклонники несильно-то мной и дорожили. Вздох. Все, решено! В этом году я выйду из тени. Мне было семнадцать, этот возраст просто обязывал иметь парня и чувственный флирт. Главное, необходимо будет тщательно скрываться, чтобы до ушей моих друзей не дошли пересуды. Мерлин, это было практически невозможно! К несчастью, эти не в меру заботливые паршивцы всегда были в курсе всего, что происходило в замке, и это даже иногда меня немного пугало. Хотя, в этом не было ничего удивительного. Все ученицы Хогвартса постоянно крутились подле них, а кто лучше девушек знал все сплетни? Я с уверенностью могла сказать: никто! За это лето я обрела веру в себя и собственные силы. Частично мне помогли советы сестры, а частично – моя работа. Я работала в магловской больнице, нянечкой на педиатрическом отделении. Я постоянно была вынуждена общаться с огромным количеством людей. К тому же больные дети всегда являлись наиболее сложной категорией пациентов. Надо было видеть мое лицо, когда один из безобразников повторно ложился в больницу с рецидивом, или же наоборот, кто-то из малявок возвращался с родителями домой. Лето было длинным и нудным, но насыщенным событиями. Я не могла этого не признать. Я снова поменяла положение тела. Я не хотела завтра утром выглядеть не выспавшейся. Я уже так и слышала вульгарные шуточки моих друзей. Почему я никак не могла заснуть? День же был трудным: утренний визит к бабушке с дедушкой, последняя пробежка по магазинам перед возвращением в магический мир, семейный ужин с родителями, прощальная вечеринка с сестрой... Ладно, может быть ничего особо утомительного и не случилось сегодня, но все же я заслужила сон! Я прыснула со смеху. На самом деле я отлично знала, почему не могу заснуть, но находила эту причину смехотворной и сознательно отодвигала её на задний план, пытаясь даже не думать о том, до какой степени она была правдива в действительности. Мысль была очень проста: завтра я снова их увижу. Завтра мы в последний раз вернемся в Хогвартс. Завтра я узнаю, нравлюсь ли я им в моем новом амплуа... Все это, признаю, до дрожи в коленях тревожило меня. Почему меня волновала встреча со старыми друзьями? Всего лишь потому, что я изменилась и точно знаю, что изменились они. Мы сейчас находились в поре взросления, созревания. В каком-то роде меня это настораживало. Я боялась потерять их и снова остаться в одиночестве. Конечно, я никогда по-настоящему не буду одна, моя семья всегда поддержит меня, но это, естественно, несравнимо. Вздох. Вот уже шесть лет, как все свое школьное время я проводила вместе с ними, я привыкла к этому. В будущем году, когда они будут учиться на авроров, может быть, они забудут меня... Может быть, нет... Но как можно было узнать точно? В одном я была совершенно уверена: сама я никогда не смогу их забыть. За шесть лет у меня накопились миллионы воспоминаний о них, и, даже бы если я сознательно захотела забыть мальчишек, у меня бы ничего не вышло... Что-то я сегодня была слишком сентиментальной. Я зажгла свет. Надо было почитать. Раз я не могла заснуть, надо было заняться делом: итак уже достаточно проворочалась в постели, думая обо всем этом. Настроение резко упало, как я не пыталась это предотвратить: мне хотелось быть веселой и улыбающейся, когда я завтра с ними встречусь. Я резко отбросила уже раскрытую книгу. Она была увлекательна, но, взглянув на обложку, я опять вернулась к своим размышлениям, вместо того, чтобы погрузиться в чтение. Не так давно её принесла сова вместе с очередным письмом. Скорее всего, один из них подумал обо мне, увидев эту книгу на прилавке, и вот она уже была у меня. Ремус. Умнейший из троицы. Самый мягкий человек на свете. Мозг компании. Наши разговоры часто наводили скуку на остальных, но я их обожала. Мы развлекались тем, что расширяли наш кругозор взаимовыгодным путем. Он узнавал о магловском мире, а меня вводил в мир волшебников. Справедливый обмен. Именно благодаря Ремусу я на первом курсе познакомилась с двумя другими мальчиками. По правде говоря, сначала мы представляли собой две маленькие группы по два человека, которые со временем объединились. Я считала, что в наших отношениях присутствовало нечто волшебное. Точно тысячи крошечных ниточек и атомов притягивали нас друг к другу. Мальчики жили в одной спальне, которая словно являлась их бастионом, и творили в ней все, что им заблагорассудится. Я же жила отдельно, с девчонками, и являлась их совестью и, в какой-то мере, их музой, принцессой. Достаточно часто у меня появлялось впечатление, что мы с Ремусом были всезнающими родителями остальных, хотя иногда бывало и такое, что роли менялись... Однажды вечером Сириус подобно смерчу ворвался в общую гостиную Гриффиндора, при этом сбив с ног зазевавшегося семикурсника. Он сел к нам и присоединился к разговору, но вел себя немного нервно, а потом вообще заявил: «Если вас вдруг спросят, скажите, что весь вечер я был с вами». Мы согласно закивали, но, хотя и были удивленны его таинственной просьбой, вопросов задавать не стали. Уж очень он был в этот раз серьезен. Сириус. Самый озорной. Король Мародеров. Знатный коллекционер отработок. Блэк происходил из чистокровной магической семьи ультраконсервативной закваски. Он должен был попасть на Слизерин, как и все его предки до этого, но Шляпа, руководствуясь одной ей известными мотивами, отправила его в Гриффиндор. Возвращаясь из дома с каникул, он всегда выглядел не лучшим образом, но мы никогда не лезли с расспросами... Часто он сам нам все рассказывал спустя несколько дней, но бывало и такое, что он молчал о событиях, произошедших в семье благородных Блэков. Один случай я помнила, как сейчас. Это был первый день в Хогвартсе. После торжественного ужина все студенты сидели в общей гостиной, внезапно портрет отъехал, и в комнату вошла сухопарая волшебница неопределенного возраста, являющаяся деканом Гриффиндора. Она держала за ухо первокурсника, который априори уже давно должен был находиться среди нас. Оказалось, что мальчишка попытался организовать шутку над слизеринцами, но был пойман завхозом. Больше всего меня тогда поразила его улыбка. Он потерял баллы и заработал недельную отработку в первый же день в школе, но выглядел при этом ужасно довольным. И так было всегда. Даже в самой неприятной ситуации Сириус улыбался. Джеймс. Из них троих он был самым роковым сердцеедом. Высокомерный. Претенциозный насмешник, но вместе с тем вернейший друг. А ещё у Поттера был врожденный талант к полетам. Чтобы зря не растрачивать его уникальные способности, Джеймса возвели в ранг капитана команды Гриффиндора по Квиддичу. Он стал отличным капитаном: со времени его назначения команда не проиграла ни одного матча. Все девушки валялись у его ног. Было достаточно лишь одного намека на улыбку, направленного в их сторону, чтобы они начинали кудахтать подобно индейкам. Каждый раз это меня страшно смешило. Надо было отметить, что из трех мальчишек, он мне был ближе всего. Я, конечно, являлась их общей подругой, и все знала о сердечных делах каждого... Хм, возможно, мне стоило использовать другой термин для обозначения их отношений с девушками... Хотя не суть, я отвлеклась. Все же я справедливо могла назвать именно Джеймс моим лучшим другом, ведь о нем я знала намного больше, чем о других. Он делился со мной тем, что ему, я полагаю, трудно было обсуждать с парнями. Взять хотя бы ту девушку, в которую он был влюблен без памяти. Впервые, когда Джеймс спросил мое мнение о ней, я потеряла дар речи. Я никогда до этого не думала, что он способен на такие сильные чувства. Нет, это не то, что я хотела сказать! Просто наблюдая за тем, как он менял девушек словно перчатки, трудно было поверить в безнадежную, безумную влюбленность. А главное, она совершенно не была похожа ни на одну из его прежних пассий... С пятого курса он бегал за ней... Нет, я неправильно выразилась. Он безостановочно преследовал её, а она всеми возможными способами унижала его. Но Джеймса не останавливали оскорбления, он все также посылал ей подарки, уговаривал согласиться на свидание с ним и вымаливал поцелуи. Сначала ситуация была совершенно ординарной: просто ещё одна приглянувшаяся ему девица. Но в отличие от других, эта всегда ему отказывала, ни разу не уступив. Так девчонка превратилась в вызов его мужскому самолюбию, а потом и в почти недоступную мечту. Я сказала «почти», так как в конце шестого курса их отношения стали менее напряженными, и мне не терпелось узнать, произошли ли у них какие-то продвижения за лето... Для меня это было чем-то вроде слащавого романа с продолжением, но только в натуральную величину. В Хогвартсе мы каждый вечер вдвоем обсуждали эту тему. Он терзался муками безответной любви, а я пыталась внушить ему, что он просто недостаточно активно «кадрит» её. Другие никогда не пробовали подслушать, о чем наши беседы, так как знали, что если мы вполголоса переговаривались, а Джеймс нежно сжимал меня в своих объятиях, не стоило нам мешать. По началу, его ласки меня нервировали, но потом я поняла, что, обнимая меня, он словно прижимал к себе младшую сестру... или некое теплое, уютное бесполое существо. Наверное, незнакомому с нашей ситуацией человеку могло бы показаться это обидным и раздражающим... Пусть даже так это и было, но я ни за что на свете не согласилась бы передать роль вечной наперсницы Джеймса Поттера кому-либо другому. В итоге я все же заснула, так как следующим, что я помнила, было резкое пробуждение. Через два часа я сяду в Хогвартс-Экспресс, чтобы в последний раз вернуться в школу. Я встала с кровати и потянулась. Оставалось надеяться, что эта ужасная ночь не принесла непоправимого вреда моей внешности. Захватив банное полотенце, я направилась в ванную комнату. Встав под душ, я не смогла сдержать стона удовольствия: теплые струи мягко расслабляли напряженные мышцы – настоящее наслаждение. Выключив воду, я завернулась в полотенце и восхищенно уставилась в зеркало. Прикрытая только куском хлопчатой ткани, я выглядела очень сексуально и сильно отличалась от той скромной девушки, отражение которой привыкла рассматривать. Улыбнувшись сама себе, я тщательно вытерла, высушила и уложила непокорные волосы. Вернувшись в комнату, я облачилась в заранее выбранную для этого важного дня одежду и нанесла на лицо легкий макияж, после чего придирчиво осмотрела себя. Слава Мерлину, на свете существовал солярий, благодаря которому моя кожа была покрыта золотистым загаром без всяких поездок на море. Без этого чуда магловской техники была бы я сейчас похожа на привидение, а не на симпатичного тинэйджера, которого я сейчас видела перед собой. Я спустилась на кухню, где, судя по шуму, суетилась моя мама. Без сомнения она сейчас готовила для меня ленч. Каждый раз она собирала мне с собой столько еды, что половину я отдавала мальчикам, чему те всегда бывали очень рады. - О, ты уже поднялась, дорогая. - Да, мама. Тебе помочь? - Не стоит, я уже закончила. - Ладно. - Ты все собрала? – спросила она, заворачивая последний бутерброд в целлофан. - Ага, все в порядке. По-моему, я ничего не забыла. - Отлично, тогда скажи отцу, чтобы он погрузил багаж в машину. Я поднялась в свою комнату, чтобы в последний раз проверить чемоданы, а затем отлевитировала их в прихожую. Какое это было счастье - совершеннолетие! Теперь я имела право использовать магию вне школы. Это сильно облегчало жизнь! Например, в мгновение ока позволяло восстановить сломанную вещь или заставить исчезнуть пятно. Вчера вечером, когда мы с сестрой вернулись с вечеринки, она была немного пьяна, и аккуратность её передвижений оставляла желать лучшего. Результатом послужило несколько вдребезги разбитых ваз и парочку других мелких элементов декора, которые так любила наша мама. Я же просто шла за сестрой и устраняла последствия этих разрушений, так что родители, и мама в особенности, ничего не узнали. - Пап, я спустила для тебя чемоданы. - Дорогая, тогда и в багажник их сама загрузи. - Хорошо. - Нам уже пора выезжать. Попрощайся с сестрой. У моей сестры вошло в привычку не сопровождать нас на вокзал: она находила слишком печальным прощаться на перроне, и мы всегда обменивались прощальными поцелуями дома. Надев белые балетки, я выбежала из дома и, бросив на него последний взгляд, села в машину. На вокзале Кинг-Кросс, между девятой и десятой платформами, царило обычное для первого сентября оживление. Родители-маглы, впервые провожавшие своих детей в Хогвартс, растерянно крутились у барьера, который разделял магический и магловский миры, и задерживали тех, кто точно знал, куда надо идти. Мы с родителями без приключений подошли к стене, ведущей на платформу 9 ¾. Вот и настал тот ужасный момент – пришло время прощаться. Я уже видела слезы в маминых глазах, а отец с любопытством и грустью рассматривал стену, в которой я год за годом исчезала, оставляя свою семью почти на целый год. - Лили, не забывай нам писать! Будто бы я могла забыть! Клянусь, родители напоминали мне об этом миллионы раз... Я бросила им озорную улыбку и, вздохнув, сделала шаг навстречу последнему году учебы в Хогвартсе.